Глава 105.0

Поздней ночью, когда Рамсвик вошёл в спальню хозяина, Иан Далтон лежал на кровати, прижимая тыльную сторону ладони к глазам.

Он был наполовину раздет. Небрежно распущенный льняной галстук, расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка, между полами которой мельком проступали резко очерченные ключицы и рассечённая линия груди. Аккуратно причёсанные ранее волосы теперь были растрёпаны, а пиджак с жилетом валялись на полу, брошенные как попало.

Это резко контрастировало с его обычным видом, когда даже во время повседневных дел он неизменно сохранял безупречную опрятность. Однако Рамсвик не был удивлён.

Мисс Пендлтон уже три дня избегала хозяина. До этого они напоминали заботливых супругов, словно хозяин и хозяйка дома, постоянно разыскивающие друг друга. Те самые двое, что перешёптывались и смеялись, как давние друзья детства, вдруг стали почти чужими.

Она не позволяла хозяину даже заговорить с собой, а стоило ему приблизиться, как она тут же отстранялась, подобно косуле, уловившей шаги охотника. Рамсвик, наблюдавший за происходящим издали вплоть до последнего дня приёма, с болью в сердце следил за раненым выражением лица хозяина. Мисс Пендлтон вовсе не шла с ним на контакт, и потому дворецкому приходилось узнавать о её настроении лишь окольными путями.

— Хозяин, позвольте доложить.

Хозяин повернул голову. Измождённое бессонницей лицо устремилось на невысокого старого дворецкого. Медленно приподнявшись, он сел на край кровати.

— Сказав, что это от мистера Филлипса, ей подали кофейный кекс и шербет. Она съела примерно половину и больше не смогла. Судя по всему, чувствует себя сносно и очень желает, чтобы приём поскорее закончился и все вернулись в Данвилл-Парк.

— А то, о чём я просил узнать?

Рамсвик сглотнул.

Когда он замялся, лицо хозяина заметно помрачнело.

— Отвечай.

— …Поначалу она сказала, что не знает. Но после нескольких расспросов призналась, что, возможно, отправится в пансион, который окончила, и станет там преподавать. Она уже даже написала письмо, чтобы узнать, есть ли вакансия…

Лицо хозяина болезненно исказилось. Он опустил голову и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть выражение отчаяния.

Рамсвик с трудом сдерживал тревогу. Неужели мисс Пендлтон и впрямь собирается уйти? И если так, сможет ли хозяин смириться с этим?

С тех пор как она начала его избегать, хозяин не сомкнул глаз. Он курил одну сигару за другой, отказывался от еды. На любые слова реагировал рассеянно, чем приводил в замешательство и слуг, и гостей. Казалось, он утратил связь с действительностью.

«Если он сломается…»

Единственной заботой этого преданного старого дворецкого было благополучие и счастье хозяина, и от волнения морщины на его лице становились всё глубже.

— Она просила передать вам ещё одно. Завтра на балу, сразу после последнего котильона, состоится фейерверк. Поскольку это последний день приёма, она решила, что нужен эффектный финал, и сделала дополнительный заказ.

С таким видом, будто подобные подробности его вовсе не касались, хозяин достал из футляра сигару и закусил её зубами. Рамсвик почтительно поклонился и вышел.

Раздался негромкий щелчок закрывшейся двери.

Он курил в полутёмной комнате. Когда догорала одна сигара, он тут же зажигал следующую, и так снова и снова.

Но покоя, на который он рассчитывал, не было. Тяжесть в груди лишь усиливалась.

«Она может уехать из Данвилл-Парка…»

Кошмар, которого он так боялся, стал реальностью.

Он не мог понять, где именно допустил ошибку. В процессе подготовки он лишь хотел, чтобы она привыкла к Уайтфилд-Холлу, узнала дом, сблизилась со слугами, чтобы даже предложение руки и сердца не показалось ей тяжким бременем.

Он хотел, чтобы те аристократы, что прежде пренебрегали ею, увидели, какого надёжного покровителя она обрела, и узнали, каким выдающимся художником был её отец.

Но этот замысел лишь оттолкнул её.

«Говорят, будто она моя содержанка… Найти бы того мерзавца, что распустил эту грязь, и разорвать ему рот — большего мне и не нужно».

Но тратить время на пустую ярость он не мог. Лора собиралась уйти. Она была готова исчезнуть из его жизни навсегда.

«Если она уйдёт, я не смогу жить».

Одно лишь её отчуждение превратило последние три дня в ад. Мысли не складывались, люди перед глазами расплывались, казались бессмысленным мельтешением. Даже когда Уильям махал перед его лицом пальцами и спрашивал, сколько он видит, он не мог вымолвить ни слова.

«Нельзя позволить ей уйти. Любой ценой нужно удержать её рядом».

Он лихорадочно искал выход. Но даже в здравом уме Иан был неспособен к хладнокровию, когда дело касалось Лоры. А разум, лишённый сна три дня подряд, выдал безумное решение.

«Прежде чем она уйдёт, я сделаю ей предложение».

Он с силой прикусил сигару.

«Завтра на балу я тихо позову её на террасу и скажу, что всё это время любил её… Но она ведь откажет».

Он раздавил сигару, нервно принялся грызть ногти, и тут в голове вспыхнула чудовищная мысль.

«Если откажет — пригрозить, что я брошусь с террасы».

Адреналин ударил в кровь. Он вскочил и начал мерить шагами пространство у кровати.

«Да, тогда она согласится. Она добрая и сострадательная. Сначала мы просто поженимся. Я буду жить отдельно, как брат, пока она не полюбит меня по-настоящему. Я готов ждать годы, сколько потребуется. А когда её сердце станет таким же, как моё, тогда и начнётся наша настоящая супружеская жизнь».

Лишённый сна разум цеплялся за возможность удержать Лору рядом и не желал помнить о её глубокой религиозности. О том, какое отвращение испытала бы искренняя христианка, считающая самоубийство величайшим грехом, узнай она об этом замысле.

С первыми лучами рассвета он велел одному из слуг принести из банковского хранилища бриллиантовое кольцо — семейную реликвию дома Далтонов, то самое обручальное кольцо, которое его отец надел на палец матери в день их свадьбы.

К обеду расторопный слуга доставил кольцо хозяину.

Мистер Далтон убрал в нагрудный карман смокинга футляр с бриллиантом величиной с ноготь большого пальца, затем сделал шаг в сияющих туфлях и направился вниз, в бальный зал.

В зале стоял такой шум, что закладывало уши: музыка оркестра смешивалась с гулом разговоров.

Мистер Фэрфакс с удовольствием протанцевал кадриль с сестрой, после чего они разошлись, каждый разыскивая своих знакомых.

Он уже решил, что следующий танец, котильон, станцует с мисс Пендлтон.

За последние несколько дней им так и не удалось толком поговорить. Накопилось слишком многое. Мисс Пендлтон была для него подругой, которую он ценил не меньше, чем мисс Хайд, и человеком, к которому испытывал искреннее уважение.

Он отыскал её возле стола с напитками. На ней было тёмно-фиолетовое бархатное платье с отделкой из белого кружева, а украшения из чистого золота подчёркивали строгую элегантность наряда. В этот момент она как раз давала Рамсвику распоряжение направить ещё одну служанку в дамскую комнату отдыха.

Увидев мистера Фэрфакса, она слегка присела, приветствуя его.

— Добрый вечер, мистер Фэрфакс.

— Моё почтение, мисс Пендлтон. Ах да… имя Пендлтон теперь уже в прошлом?

— Я не придаю значения тому, как меня называют. Обращайтесь, как вам будет удобнее.

— Тогда позвольте называть вас мисс Шелдон. Имея столь достойного отца, вы слишком долго жили без собственного имени. Отныне вас следует называть так, как подобает, и с гордостью.

Лора мягко улыбнулась. Однако в этой улыбке мистер Фэрфакс уловил едва заметную тень.

«Есть ли у неё какая-то забота».

Он решил не задавать вопросов. Указывать даме на усталость или дурной цвет лица было бы невежливо.

— Мисс Шелдон, следующий котильон у вас уже занят?

— Нет.

— Тогда, быть может, со мной?

— С удовольствием. Я рада снова танцевать с вами, мистер Фэрфакс. Вы ведь признанный мастер бального танца.

— Настолько, чтобы не опозориться перед вами. А ваши шаги, мисс Шелдон, легче пёрышка.

Лора тихо рассмеялась. Но в следующее мгновение её смех внезапно оборвался. Её взгляд устремился куда-то поверх плеча мистера Фэрфакса.

Он обернулся. Иан быстрым шагом пересекал зал, напряжённо оглядываясь по сторонам.

Фэрфакс поднял руку.

— Эй, Иа…!

— Мистер Фэрфакс!

Он снова повернулся к Лоре.

— Боюсь, следующий котильон для меня невозможен. Прошу простить меня.

— Вам нехорошо?

— Нет. Просто… я вдруг вспомнила о деле, которому не дала распоряжений.

— Вы выглядите переутомлённой. Боюсь, вы совсем не даёте себе отдыха и даже не наслаждаетесь вечером.

— Прошу вас, наслаждайтесь за меня. И… не говорите мистеру Далтону, в какую сторону я ушла.

— А… хорошо.

Лора поспешно покинула зал. Едва она исчезла, как Иан подошёл к мистеру Фэрфаксу.

— Уильям, ты не видел мисс Пендлтон?

— А?

Фэрфакс на мгновение отвёл взгляд.

— Не… не видел.

Иан провёл рукой по аккуратно зачёсанным волосам.

— Проклятье, куда она подевалась.

Мистер Фэрфакс внимательно посмотрел на его лицо. Иан с каждым днём выглядел всё более измождённым, но сегодня в его чертах проступал странный, возбуждённый румянец.

— Что-то случилось?

— Ничего. Если увидишь мисс Пендлтон, скажи мне.

— М-м…

— И ещё. Если мисс Лэнс будет меня искать, скажи, что тоже не видел. Она в последние дни прилипла ко мне, как пиявка, я уже с ума схожу.

— Эй, так о дамах не говорят…

Но Иан не стал слушать до конца и растворился в толпе.

«Что за странности. В салочки они, что ли, играют».

Пожав плечами, мистер Фэрфакс отправился искать других знакомых. В этот момент он заметил вдалеке спину сестры. Та находилась в компании мисс Лэнс и её подруг.

Он направился к дамам, чтобы поприветствовать их.

— Добрый вечер.

Дамы сделали изящный реверанс.

— Вы приятно проводите время?

— Разумеется.

Мисс Лэнс рассмеялась. Она выглядела куда более живой, чем в поезде. Причёска и платье были безупречны, и среди всех присутствующих в зале дам она выделялась особенно.

— Брат, брат, вы знаете, платье мисс Лэнс сшито вручную портным из Франции!

Мисс Лэнс смутилась и покраснела. Мистер Фэрфакс, подыгрывая, легко похлопал в ладони.

— Я сразу заметил, как оно сияет издалека. Сегодня вы, без сомнения, звезда вечера.

Подруги мисс Лэнс весело рассмеялись. Её щёки залились румянцем.

— Благодарю вас.

— Полагаю, все танцы на сегодня у вас уже расписаны.

— Ну что вы. Один танец я, разумеется, должна станцевать с вами, мистер Фэрфакс.

— Для меня это честь, мисс Лэнс.

В этот момент мисс Уилкс, стоявшая рядом, прикрыла рот веером и прошептала что-то мисс Лэнс на ухо.

— Только не вальс. Ни в коем случае не вальс.

— Тише ты!

Хотя они говорили шёпотом, мистер Фэрфакс расслышал каждое слово.

«Значит, вальс предназначен для возлюбленного».

Он едва заметно усмехнулся.

— Котильон уже начался. Могу ли я рассчитывать на следующий контрданс?

— С удовольствием.

— Кстати, мистер Фэрфакс… вы не видели мистера Далтона?

Этот вопрос задала мисс Орсон, стоявшая рядом с мисс Лэнс.

Мистер Фэрфакс ощутил краткое колебание, разрываясь между просьбой друга и долгом вежливости по отношению к даме.