Пикник (2)

Глава 20. Пикник (2)

---

Это место давно пользовалось популярностью среди аристократов как площадка для пикников: зелёные луга, тихий берег и тянущаяся вдоль него лесистая полоса создавали почти идиллический пейзаж. Иан Далтон, словно повинуясь внутреннему зову, направился к лесу. Уже у входа он заметил аккуратно утоптанную прогулочную тропу и свернул туда.

С каждым шагом шум и смех постепенно отступали. Вокруг остались лишь шелест листвы, пение птиц и его собственные шаги.

Пульсация в висках, мучившая его с самого утра, наконец, утихла. Он выдохнул. Какое облегчение — наконец остаться наедине с мыслями.

Последний месяц обернулся для него чередой неожиданных событий. Приезжая в Лондон, он не преследовал никаких серьёзных целей — всего лишь хотел повидаться со старыми университетскими друзьями, с которыми поддерживал редкую переписку.

И вот уже меньше чем через десять дней эта цель была достигнута. Если бы он придерживался изначального плана, сейчас сидел бы у себя в Уайтфилд-Холле, обсуждая с арендаторами хозяйственные дела.

Но он всё ещё был в Лондоне. Более того — участвовал в светских развлечениях, к которым всегда относился с иронией. Раньше он даже представить себе не мог подобного.

Чем дольше затягивалось пребывание в столице, тем сильнее становилось внутреннее беспокойство. Его ждали дела.

Нужно было уладить конфликт между двумя землевладельцами, обсудить освоение новых угодий, решить вопросы аренды. Пастор на приходе тяжело болел, и необходимо было поговорить с ним о завещании и будущем его семьи. Да, у него был управляющий, но не всё можно передоверить чужим рукам. Он должен был вернуться.

Но его словно что-то держало. Невидимая, но очень сильная сила. Имя этой силы — Лора Пендлтон.

Лора Пендлтон.

Стоило произнести про себя её имя, как он почувствовал, как пальцы невольно дрогнули. Он сжал кулак, пытаясь унять волнение, — но трепет в груди был куда сильнее. Мысли вновь вернулись к ней.

Бал. Вальс. Её ясные серые глаза. С того самого взгляда всё и началось. С тех пор он тянулся к ней. Не мог не приходить. Не мог не искать предлог, чтобы вновь оказаться рядом.

Она быстро и легко открылась ему. Стеснительная и тихая, искренняя и добросердечная. Она умела слушать и отвечала мудро. В ней не было ни грана притворства, и оттого она казалась ещё более утончённой.

Он никогда не встречал никого подобного. Ни одна женщина прежде не вызывала в нём такого восхищения.

Он, не задумываясь, рассказывал ей о себе. О племянниках, о крестьянах, о жизни в поместье. Теперь ему казалось, что он наговорил слишком много — о вещах, которые ей, возможно, были совершенно неинтересны.

А она — почти ничего. Особенно — о семье.

О родителях — только одно: они умерли, когда она была ребёнком.

Теперь он понимал почему.

История Лоры — одна из тех, что светское общество любит называть «романтическими». Побег с художником. Без венчания. Родила. Умерла. Художник — исчез. Девочку оставили бабушке. Всё это уже сто раз слышано.

Но такие истории всегда заканчиваются одинаково — осуждением. Старый порядок Британии не сдавал позиций даже на пороге нового века. Незаконнорождённый ребёнок — всегда объект пересудов, вне зависимости от того, как его воспитали и кто он есть на самом деле.

А если это девушка, да ещё и без приданого, без покровительства главы семьи, — это почти приговор.

Разговор, случайно подслушанный в карете, лишь подтвердил это. Эти девушки обсуждали Лору с такой лёгкостью, будто речь шла не о человеке, а о предмете.

Иан стиснул зубы. Ему хотелось схватить их за плечи и встряхнуть. Они даже не понимали, как безжалостно звучали их слова. Для них Лора не была равной.

Наверняка это было не в первый раз. Лора сталкивалась с подобным неоднократно.

Он вспомнил её скромность, её застенчивость, её реакцию на похвалу — болезненно чуткую. Он считал это частью её характера. Ему казалось, это делает её ещё более очаровательной.

А если всё это — щит? Если это привычка защищаться от унижений, от колких взглядов, от осуждения за спиной?

Он видел это. Снова и снова. Именно поэтому он всегда презирал свет.

Теперь его грудь сжалась от боли и жалости. Он вновь почувствовал отвращение к миру, в котором вращался.

Он попытался отрешиться. Продолжил идти по тропе. Но Лора стояла перед глазами, как живая. Её серые глаза. Её тонкое запястье, когда она подавала ему чай.

Он вдруг понял, как сильно хочет быть рядом с ней. Обнять её. Успокоить. Позволить ей выговориться. Прижать её голову к своему плечу. Погладить по спине. Поцеловать в лоб…

Он опустил голову, покраснев. Мысли становились слишком дерзкими. Он встряхнул головой, прогоняя наваждение.

Он вышел из леса. Вдалеке слышались громкие голоса. Смех. Весёлые крики. Он обернулся.

У берега играли в камешки. Три человека: две девушки и один джентльмен. По цвету зонтиков было ясно — это кто-то из сегодняшней компании.

Он уже собрался пройти мимо. Но мужской голос, донёсшийся с того берега, показался до боли знакомым.

Уильям Фэрфакс.

Он прищурился и повернул голову, вглядываясь в сторону голосов. Уильям стоял с камнем в руке, занеся его в странной, почти комичной позе, и с силой бросил по касательной в реку. Две юные леди рядом наблюдали за ним, а затем, увидев результат, вскрикнули от радости и подпрыгнули, схватившись за руки.

Он внимательно присмотрелся и вскоре безошибочно узнал в одной из девушек Лору Пендлтон. Безупречно белый кружевной шаль, аккуратно закреплённая сетка в волосах, тонкие запястья и изящная шея — всё это выдавало её. Он сжал кулаки. Сердце болезненно сжалось, как никогда прежде.

Он сразу направился к ним.

Чем ближе он подходил, тем яснее видел её. В этот момент Лора приняла из рук подруги зонтик. Девушка, передавшая зонтик, подняла с земли камешек, размахнулась и метнула его в воду.

Раздалось несколько отчётливых всплесков. На мгновение все замерли. А затем Лора с радостным криком отбросила зонтик и, смеясь, обняла подругу. В ту же секунду Уильям схватился за голову и театрально опустился на траву.

— Ещё бы пять раз подпрыгнул — и победа была бы за мной! Надо было выбрать не такой тяжёлый камень!

— Всё дело не в камне, а в технике, Уильям, — заметила Лора.

Иэн Далтон невольно подхватил разговор:

— Возможно, мисс Хайд просто пожалела вас. Или, кто знает, нарочно уступила.

Трое обернулись к нему. Уильям вскочил:

— Иэн! С каких пор ты тут?

— Только что подошёл, — ответил он рассеянно и перевёл взгляд на Лору. Она смотрела на него с оживлённым лицом и тёплой улыбкой.

Он заметил блеск её глаз, румянец на щеках. Очаровательное зрелище. Почувствовав, как щеки заливает жар, он поспешно отвёл взгляд.

— Мистер Далтон, присоединитесь к нам! — весело сказала Лора. — Я поставила на мисс Хайд, так что вы будете за мистера Фэрфакса!

— Признаюсь, — ответил он с усмешкой, — мне, пожалуй, тоже стоит поставить на мисс Хайд. Не хочется оказаться на стороне заведомо проигравшей ставки только из-за родственных чувств.

— Это ещё почему? — возмутился Уильям. — Я только что выиграл! Мой камень прыгнул на три раза больше, чем у Хайд!

— Наверное, мисс Хайд оступилась... Или пожалела тебя.

— Вовсе нет! Мисс Хайд, скажите же, что это не было нарочно!

Аврора пригладила растрёпанные волосы:

— У мистера Фэрфакса отменная техника. Даже я, чемпионка рода Хайд по метанию камешков, слегка напряглась. Но до моего уровня ему ещё далеко. Если бы водяные брызги стали олимпийским видом, я бы точно представляла Англию.

— Вот как? — откликнулся Иэн с притворным удивлением.

Аврора с самодовольной улыбкой подняла с земли новый камешек и начала жонглировать им на ладони.

— Хотите попробовать, мистер Далтон? Я вас с удовольствием разгромлю, как и мистера Фэрфакса.

Он громко рассмеялся:

— В детстве я представлял Йоркшир на местных соревнованиях по метанию камешков. Вызов от представителя национальной сборной — дело серьёзное.

— Бояться не стоит. Проиграть мне — вовсе не стыдно. А если — хоть это и маловероятно — вы выиграете, ваша слава войдёт в летописи семьи Далтон. Попробуете?

Это была чистая провокация. Лора, посмеиваясь, поддержала:

— Попробуйте, мистер Далтон. В этот раз я поставлю на вас.