Необычный человек Иан Далтон (4)

Перевод: Astarmina

Мисс Пендлтон покачала головой.

— Официально этим занимается моя бабушка.

— Значит, вы часто отсутствуете на этих мероприятиях?

— Нет. Из-за здоровья бабушки я отвечаю за общее ведение дел. Даже если бы захотела пропустить, не могу.

— Понятно.

Мистер Далтон тихо пробормотал что-то, а затем заговорил более четким голосом:

— Я навещу вас в ближайшее время. Завтра вас устроит?

Мисс Пендлтон была удивлена такой неожиданной активностью и покачала головой.

— Ах, завтра приходит лечащий врач бабушки. Думаю, послезавтра будет удобнее.

— Хорошо. Навещу вас послезавтра.

Мисс Пендлтон кивнула и протянула руку.

— Тогда буду ждать нашей следующей встречи.

Мистер Далтон взял её руку и мгновение смотрел на неё. Затем медленно наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Возвращайтесь благополучно, мисс Пендлтон, — произнёс он звучным голосом, прощаясь, всё ещё держа её руку.

И в тот момент, когда следовало отпустить руку, он освободил её на два-три такта позже, чем требовалось.

Мисс Пендлтон удивилась, но решила, что он просто не привык к светским манерам, слегка улыбнулась ему и велела кучеру трогаться.

Она думала, что как только экипаж отъедет, он сразу вернётся на бал, поэтому, как только карета тронулась, она отвела от него взгляд. Поэтому не знала, что оставленный позади мистер Далтон стоял на месте и смотрел на её экипаж, пока она не скрылась из виду.

В ту ночь, перед сном, мисс Пендлтон, как обычно, опустилась на колени у кровати. Она поблагодарила за то, что сегодня обрела нового друга в лице мистера Далтона, и помолилась, чтобы он нашёл хорошую пару в Лондоне и обрёл семейное счастье.

Как всегда, её молитва была искренней. Но она не знала, каким образом эта молитва сбудется в последующие дни.

***

Благодаря настойчивым усилиям миссис Лэнс, вечером следующего дня после бала мистер Далтон сидел напротив мисс Доры Лэнс в столовой городского дома семьи Лэнс, наслаждаясь официальным ужином.

Официальные ужины в доме баронета Лэнса уже довольно давно пользовались известностью в Лондоне. Внешне это объяснялось роскошным меню и возможностью насладиться улыбкой его прекрасной дочери, мисс Доры Лэнс.

Но была и более веская причина для этой известности — баронет Лэнс имел дурную славу человека, тщательно отбирающего своих гостей.

Баронет Лэнс был человеком с необычайной привязанностью к своему титулу и семье. Поэтому, чтобы разделить с ними трапезу, нужно было иметь как минимум равный статус баронета, а если титула не было, то хотя бы принадлежать к подходящей фамилии.

Поэтому ещё до подачи закусок мистер Лэнс начал дотошно расспрашивать мистера Далтона о его поместье и о том, насколько древним является его род, даже не осознавая, что нарушает столь ценимые им правила этикета.

Благодаря его настойчивым усилиям, ещё до подачи основного блюда выяснилось, что первоначальное название Уайтфилда было Аббатство Бейлон, и оно принадлежало семье Далтонов с 1500-х годов, со времён Реформации. Только тогда баронет Лэнс успокоился, убедившись, что его жена не ошиблась, пригласив этого гостя.

С чувством родства к главе знатной семьи, он начал рассказывать историю своего прадеда, который первым получил титул баронета.

Мисс Лэнс покраснела от стыда из-за затянувшегося хвастовства отца. Семья Лэнс получила свой титул менее 200 лет назад, и не за какие-то особые заслуги, а просто благодаря политической конъюнктуре.

И вот он осмеливается хвастаться перед главой семьи Далтон, которая почти 400 лет была крупным землевладельцем в Йоркшире. Это было не просто постыдно, но и невежливо.

Однако мистер Далтон молча выслушал всё, что он говорил, и вёл себя подобающе вежливо с мисс и миссис Лэнс. Поэтому, когда после ужина он вежливо отклонил предложение мистера Лэнса выкурить сигару и поспешил домой, никто из них не понял, что он просто сбежал, устав от жирной еды и высокомерия мистера Лэнса.

После того как мистер Лэнс, радуясь встрече с понравившимся ему молодым человеком, удалился в библиотеку, миссис Лэнс схватила за руку мисс Лэнс, которая собиралась подняться в свою комнату, счастливая от мысли, что сможет похвастаться перед своими ровесницами приглашением Иана Далтона на ужин, и повела её в гостиную.

Усадив рядом с собой свою красивую дочь и поглаживая её руку, она осторожно начала разговор.

— Дорогая, разве мистер Далтон не великолепен?

Дочь горячо согласилась:

— Да, мама. Я никогда не видела в Лондоне такого красивого мужчину!

— Да, я тоже так думаю. С такой внешностью и с таким состоянием за ним должны гоняться десятки девушек, а он всё ещё холост — это просто божий дар. Действительно, как бы много денег ни было, нельзя забывать о церковной десятине. Итак, Дора, давай постараемся получить от него предложение до окончания этого светского сезона.

Мисс Лэнс, которая ещё не думала об этом, уставилась на мать круглыми глазами.

— Но я видела мистера Далтона всего дважды. И потом, у него нет титула. Папе это вряд ли понравится.

— Дорогая, ты думаешь, среди всех этих знатных аристократов сейчас много тех, у кого хорошее финансовое положение? В период спада денежные потоки иссякают. Среди доступных женихов в Лондоне сейчас трудно найти того, кто не заложил свои земли или не сдаёт свой особняк в аренду. Помнишь старшего сына маркиза Бардена, который часто танцевал с тобой в прошлый раз? Тот, о котором ты говорила, что у него хорошая манера танцевать и он такой джентльмен. Разве его загородное поместье не было продано с аукциона? Как можно так управлять деньгами, чтобы потерять земли, передававшиеся от предков? — миссис Лэнс цокнула языком. — По сравнению с ним, мистер Далтон великолепен. Сам Уайтфилд — настоящая территория с поместьем, а его леса идеальны для охоты. К тому же, как только он унаследовал семейное дело после смерти отца, он продал то, что нужно было продать, привёл в порядок то, что нужно было привести в порядок, и вложился во всё, что могло приносить реальный доход — прибыльные шахты, железнодорожные облигации, акции, здания. Вот так должен действовать глава семьи, чтобы род процветал. Если в Англии и есть семья, которая никогда не обанкротится, то это семья Далтон.

Мисс Лэнс, несколько ошеломлённая, спросила:

— Мама, мистер Далтон сегодня ничего такого не говорил. Откуда у тебя вся эта информация?

Миссис Лэнс ответила без малейшего смущения:

— Твоя тётя, которая вышла замуж в Йоркшире, разузнала это, расспрашивая соседей. В том районе тоже много девушек на выданье, и когда они собираются, всегда говорят об Иане Далтоне.

Мисс Лэнс вздохнула, глядя на лицо матери. Если отец был приверженцем титулов, то мать была более практичной последовательницей материальных ценностей. Она ещё раз осознала, как ей повезло, что не пошла в родителей, и высказала свою благородную позицию.

— Мама, мне нравится, что мистер Далтон обаятелен и галантен. Я не думаю ни о чём другом. Что касается денег и земель, ну, это практические вопросы, которые нельзя полностью игнорировать, но я не выйду замуж без настоящего влечения.

Миссис Лэнс, которая всю жизнь вынуждена была затягивать пояс из-за мужа, не имевшего способностей, но обладавшего склонностью к расточительству, находила наивность дочери одновременно милой и жалкой.

— И когда ты думаешь почувствовать это «настоящее влечение» к мистеру Далтону?

— Я же говорю, что видела его всего два раза!

— Два раза или двадцать, но то, что он красив, богат и холост, не изменится. Ах, хотя кое-что может измениться. Пока ты будешь ждать своего «настоящего влечения», другая девушка может стать миссис Далтон. И, поверь мне, эта девушка, вероятно, будет из семьи герцога, маркиза или графа. Её приданое будет в три раза больше твоего. В нынешние времена дефицита женихов мистер Далтон может выбрать в Лондоне девушку с гораздо лучшими условиями, чем у нас. Девушек, которым нужно выйти замуж, множество, а наследников, получающих состояние, только горстка старших сыновей.

По мере того как миссис Лэнс говорила, щёки мисс Лэнс всё больше надувались. Вскоре она поняла свою ошибку. Забыла, что её способ мышления, всегда следующий за движением фунтов, совершенно не работает с дочерью.

Она немедленно сменила тактику на ту, которая лучше подействует на дочь — подогреть её тщеславие.

— Дорогая, не делай такое лицо. Оно выглядит искажённым. Такая красивая девушка, как ты, должна всегда улыбаться. Улыбнись, как ты улыбалась вчера на балу. Той улыбкой, которая очаровала мистера Далтона.

— Ой, мама, какое очарование. Он просто вежливо обращался со мной.

— Нет, дорогая! Его глаза несколько раз сверкали, когда он смотрел на тебя. Сначала он был очарован твоим ангельским лицом, а каждый раз, когда ты отводила взгляд, он осматривал все твои привлекательные черты. Твои красивые волосы, белоснежные плечи, маленькие изящные руки. И, осознав, что в тебе нет ничего, что не было бы прекрасным, он не мог оторвать от тебя глаз!

Слушая мать, выражение лица мисс Лэнс смягчилось. Но её здравый смысл ещё не был полностью парализован тщеславием.

— Но если он был так очарован мной, как он мог не пригласить меня на вальс в тот вечер? После того как мисс Пендлтон ушла домой, он просто попрощался и ушёл. А я ведь отказывала другим джентльменам, ожидая, что он пригласит меня.

— Дорогая, и ты говоришь это после того, как видела, как он танцевал с мисс Пендлтон.

— Ах, да, он так неуклюже вальсировал. Мне не нравятся мужчины, которые не умеют танцевать.

— Его мать рано умерла, и его воспитывала старшая сестра. Бедняжка. Он не привык к молодым женщинам и, похоже, может расслабиться только с такими старыми девами, как мисс Пендлтон.

— Мама, ты же говорила, что нельзя называть мисс Пендлтон старой девой?

— Это только при других людях. Между нами это нормально.

Мисс Лэнс находила странным, что мать, которая всегда считала её легкомысленной, относилась к ней как к другим дамам только когда дело касалось сплетен о других.

В течение следующих тридцати минут миссис Лэнс медоточивыми словами парализовала разум мисс Лэнс и разжигала её эмоции.

Он определённо влюблён в тебя, он уже мысленно стал твоим рабом, если ты дашь ему несколько возможностей, ты станешь миссис Далтон ещё до наступления этого лета, и так далее.

Это была промывка мозгов, способная затуманить разум даже человека с твёрдыми принципами и ясным суждением, а для девушки, чьё тщеславие уже пустило корни повсюду в её сознании из-за внимания, которым она пользовалась в обществе, такое подстрекательство могло быть только фатальным.