1 Том 90 Глава

Его откровенность и живая, изменчивая манера выражать чувства были теми качествами, которых ей самой всегда недоставало, и потому особенно её притягивали. В его манерах и вкусах ощущалось благородство, благодаря чему его общество не тяготило и не вызывало ни малейшего внутреннего сопротивления. Рядом с ним Лоре казалось, будто их сердца сцепляются и движутся, как идеально подогнанные колёса одной повозки.

Такого лёгкого взаимопонимания и душевного согласия она не испытывала ни с кем, кроме одного мужчины, который двенадцать лет назад внезапно появился в её жизни и столь же внезапно исчез.

Пока Лора наслаждалась дружбой с мистером Далтоном, в Йоркшире незаметно вступила в свои права осень. В полуденном воздухе появилась свежая прохлада, а зелёная листва деревьев начала покрываться жёлтыми и красными пятнами, словно ткань, неудачно окрашенная краской. Слуги под форменными сюртуками надели шерстяные свитеры и фланелевые кальсоны и стали выглядеть чуть более грузными, а расстояние между любимым креслом-качалкой миссис Фэрфакс и камином сократилось почти на полладони.

В это же время Лора сблизилась и с пасторской четой.

Причиной тому стал внезапный дождь. В один из осенних дней, когда Лора и Оливия присутствовали на чаепитии в пасторском доме, утро выдалось ясным, но к полудню на небо вдруг набежали тучи, и разразился проливной дождь с громом и молниями.

Когда чаепитие закончилось, местные жители разошлись, воспользовавшись зонтами, которые раздала миссис Стар. Лоре и Оливии, однако, пришлось остаться. Между пасторским домом и Данвилл-Парком пролегали поля и ручьи, которые после любого дождя легко выходили из берегов. К тому же дороги там были плохо ухожены, и вязкая грязь охотно засасывала колёса экипажей. Попытка отправиться в путь грозила тем, что они застрянут где-нибудь посреди дороги.

Прошло несколько часов ожидания, и, не в силах больше смотреть на это, миссис Стар предложила им остаться в пасторском доме на ночь. Гостевая комната имелась, приготовить ужин не составляло труда, а её супруг, пастор Стар, сочтёт за честь принять дам из Данвилл-Парка. Лора и Оливия с благодарностью приняли её предложение.

Тот вечер остался для Лоры тёплым и светлым воспоминанием. Приём у супругов Стар был безупречным, и ужин, и гостевая комната не вызывали ни малейших нареканий. Но больше всего её тронуло согласие и нежность, царившие между хозяевами дома.

Как уже стало известно всей округе после случая с французским поцелуем, всколыхнувшего деревню, эта молодая чета была искренне и глубоко влюблена друг в друга. Жизнерадостная миссис Стар глядела на мужа с восторгом, что бы он ни говорил, а сдержанный пастор Стар, стараясь держаться с достоинством, подобающим его сану, всякий раз с трудом скрывал улыбку, когда жена заигрывала с ним.

Вскоре Лора узнала, что они выросли в одном селении, были друзьями с детства и после девяти лет помолвки наконец соединили свои судьбы. Пройдя долгий путь, словно пара жаворонков, они обрели своё маленькое гнездо — пасторский дом, где жили, прижимаясь друг к другу, наслаждаясь тем, что стали возлюбленными и семьёй, и растили милого сына — плод своей любви.

На следующий день небо прояснилось, солнце пригрело так, что дороги успели подсохнуть. Лора, унося с собой тихую радость, рождённую рядом с этой счастливой парой, вместе с Оливией вернулась в Данвилл-Парк.

Вскоре из пасторского дома пришло новое приглашение — на будничный вечерний ужин. Лора растерялась. Желание принять его было велико, но её положение не позволяло свободно распоряжаться вечерним временем. Однако, узнав о приглашении, Оливия стремительно побежала к матери, и вскоре миссис Фэрфакс позвала Лору, усадила рядом и негромко сказала:

— Пастор Оливер Стар ещё с тех пор, как служил помощником у пастора Дженфилда, был ему как сын и всегда поддерживал его. Я по состоянию здоровья не могу бывать у них часто, но если вы станете общаться с супругами Стар, я буду вам за это очень признательна.

Так разрешение было получено. Лора с благодарностью подумала об Оливии и миссис Фэрфакс и села в экипаж, не подозревая, что оставшиеся в Данвилл-Парке мать и дочь тем временем перешёптываются, прикидывая, как часто мистер Далтон навещает пасторский дом.

К её удивлению, на ужин была приглашена она одна. Стараясь не выдать своего недоумения, Лора выслушала объяснение миссис Стар, которая наклонилась к ней и тихо сказала:

— Простите нас, мисс. Мой супруг теряется, если за столом собирается больше четырёх человек. И это при том, что во время службы он часами проповедует перед сотней прихожан. Думаю, если он сблизится с вами, мы со временем сможем приглашать и других гостей.

Миссис Стар, по-видимому, сожалела, что не смогла собрать более оживлённую компанию. Но Лора не только понимала её, ей это было даже приятно: шумные светские сборища никогда не были ей по душе.

В этом камерном ужине Лора ещё лучше узнала супругов Стар. Пастор Стар, хоть и отличался застенчивостью, обладал несомненным умом и твёрдой волей. Он родился младшим сыном в бедной фермерской семье, учился, полагаясь лишь на стипендии, и в итоге с отличием окончил Кембридж, став богословом.

Миссис Стар с лёгкой самоиронией сетовала, что, проучившись в женской школе целых семь лет, по-настоящему освоила лишь вышивание по муслину. Однако Лоре казалось, что при всей своей простоте миссис Стар обладала волей, ничуть не уступавшей воле её супруга.

Миссис Стар была дочерью состоятельного торговца тканями и благодаря живому, открытомy характеру пользовалась немалым успехом у мужчин. И всё же ради того, чтобы стать женой бедного богослова, она девять лет стойко переносила родительское давление и терпеливо ждала его. Без верности и решимости миссис Стар счастье этой пары вряд ли было бы возможным.

Лора прониклась глубоким уважением к ним обоим и стала испытывать к ним ещё большую симпатию. Их чувства к Лоре были столь же тёплыми, и потому приглашения на ужины в пасторском доме после этого следовали одно за другим.

Когда Лора бывала у них в гостях, миссис Стар особенно старалась найти такую тему разговора, в которой все присутствующие могли бы участвовать с одинаковым интересом.

Стоило заговорить о мелочах деревенской жизни, как Лора замыкалась в себе; разговоры о маленьком Гарри заставляли умолкать её мужа; а при упоминании богословия или литературы сама миссис Стар чувствовала себя не у дел. После долгих раздумий она нашла тему, одинаково увлекавшую всех. Этой темой стал мистер Далтон.

Для супругов Стар он тоже был близким другом. Пастор Стар и мистер Далтон познакомились в Кембридже, учились в одном университете и сблизились, живя в общежитии Кингс-колледжа, будучи старшим и младшим курсниками с разницей всего в год.

— Дорогой, расскажи о его кембриджских годах. Мисс будет слушать с большим интересом, — с улыбкой подбодрила мужа миссис Стар.

Пастор тихо рассмеялся и начал:

— Я по-настоящему сблизился с мистером Далтоном на первом курсе, но знал его ещё с самого поступления. В Кембридже едва ли нашёлся бы человек, который не слышал о нём. Он привлёк внимание уже на церемонии приёма — слишком уж был заметной фигурой. С первого курса к дверям его комнаты почти ежедневно прилетали любовные письма от дам.

— От дам? — удивлённо переспросила Лора.

Миссис Стар тут же пояснила:

— В Кембридже каждый год в начале учебного сезона устраивают балы в честь первокурсников. Мистер Далтон появился там всего один раз и пробыл не больше десяти минут, но этого хватило, чтобы все местные барышни потеряли головы. При этом он не вскрыл ни одного письма и отправил их обратно, заявив, что не может доверять чувствам, возникшим после одного лишь взгляда.

Это было так похоже на мистера Далтона, что Лора лишь улыбнулась.

Поощряемый взглядом жены, пастор продолжил:

— Однако настоящая причина его славы была иной. Едва мистер Далтон поступил, как тренер университетской гребной команды явился в колледж с вопросом, почему он не подал заявку. В Итоне мистер Далтон долгие годы был капитаном команды по гребле.

Лора невольно удивилась:

— Мистер Далтон занимался греблей?

— По настоянию отца. В те годы, когда он был капитаном, итонаская команда неизменно побеждала на национальных соревнованиях. Говорили, что по выносливости он стоил троих, а в лидерстве и тактике ему не было равных. А Кембридж тогда уже несколько лет подряд уступал Оксфорду в традиционных гонках. Мистер Далтон был им крайне необходим. Но сколько бы тренер ни уговаривал и ни давил, он и глазом не моргнул.

— Почему же он оставил греблю? — спросила Лора.

— Потому что учёба и спорт не оставляли ему ни минуты личного времени. К тому же ещё до поступления он договорился с отцом, что в университете будет жить по собственному усмотрению. Когда тренер понял, что уговоры бесполезны, к делу подключился даже ректор. Он убеждал мистера Далтона вступить в команду ради чести университета, обещал послабления в учёбе и стипендию. Но мистер Далтон ответил так.

Пастор Стар вдруг придал лицу характерно высокомерное выражение и заговорил холодным, резким тоном. Подражание выдавало в нём давнего друга.

— «Я поступил сюда, чтобы учиться, а не ради чьей-то чести. Победы над Оксфордом для меня не имеют никакого значения, и я не намерен тратить ни минуты на то, что лишено для меня смысла. А если вы, господин ректор, полагаете, что честь университета определяется тем, кто быстрее гребёт, вам, пожалуй, стоит начать обучение заново».

Лора лишь покачала головой, поражённая цельностью и неизменностью его характера.

— В итоге все сдались, и мистер Далтон обрёл полную свободу. Четыре года подряд Кембридж проигрывал Оксфорду, и каждый раз мистера Далтона встречали косыми взглядами. Он стал объектом открытого порицания.

Пастор Стар улыбнулся.

— Но его это ничуть не тревожило. Он вёл самую безмятежную университетскую жизнь, нарочно читая книги и делая зарисовки у того самого озера, где проходили тренировки, лишь бы позлить тренера, который когда-то донимал и меня. Все четыре года он неизменно занимал первое место в учёбе и окончил Кембридж с отличием.

На мгновение повисла тишина. Прошло секунд десять, и все трое одновременно разразились смехом. Те, кто знал Иана Далтона, невольно приходили к одному и тому же выводу.

Этот человек поразительно неизменен.