1 Том 98 Глава
На следующий день после того, как Лора укрылась от дождя в хижине вместе с мистером Далтоном, она за послеобеденным чаепитием наедине сообщила миссис Фэйрфакс в её личных покоях о его намерении устроить приём. Миссис Фэйрфакс, потягивавшая чай и кутавшаяся в шаль из лисьего меха, удивлённо переспросила:
— Охотничий выезд? И притом на несколько дней?
— Да.
— Вот уж неожиданно. С чего это Иану такое в голову пришло? Не свалился ли он, часом, с той самой яблони, за которой нынче ухаживает?
Лора тихо рассмеялась.
— Я переживаю. В его доме, должно быть, нет никого, кто имел бы опыт подготовки приёмов такого масштаба.
— Именно поэтому мне и нужно ваше разрешение. Мистер Далтон попросил меня помочь с подготовкой. Я могу поехать туда и заняться организацией?
— Ах, вас попросили? Тогда о чём речь. Разумеется, езжайте.
Миссис Фэйрфакс, задумчиво жуя мадлен, легко дала согласие. Лора ожидала такого ответа. Но впереди оставался более сложный разговор. Она немного помедлила и всё же произнесла:
— И ещё… меня тоже пригласили.
И тут же добавила:
— Если вы будете против, я не поеду.
— С чего вы решили, что я стану запрещать?
— Там соберутся все лондонские знатные семьи. Мне кажется, если я появлюсь на таком приёме, это может повредить репутации семьи Далтонов.
Миссис Фэйрфакс положила мадлен на блюдце.
— Мисс Пендлтон.
— Да?
— Вы удивительно скромны и порядочны. Иногда даже чрезмерно. Вы принижаете себя и во всём видите повод для отказа. Раньше я относилась к этому снисходительно, но теперь… теперь мне это даже больно. Наверное, потому, что я знаю, чья вы дочь.
Лора промолчала.
— Двадцать лет назад сюда приезжал мистер Луис Шелдон. Я тогда решила, что его послала ко мне покойная мать — словно ангела-хранителя. Его внешность, манеры, сама суть — всё в нём было по-настоящему светлым. И то, что вы оказались в этом доме, я считаю не случайностью, а проявлением небесной воли.
Миссис Фэйрфакс протянула руку и крепко сжала ладони Лоры, сложенные у неё на коленях.
— Никто больше не посмеет указывать на вас пальцем. Ни семья Далтонов, ни семья Фэйрфакс этого не допустят. Вы находитесь под защитой двух самых влиятельных родов Йоркшира. Пора жить с поднятой головой.
Лора не смогла ответить. В груди щемило.
И прежде миссис Фэйрфакс относилась к ней куда теплее, чем следовало бы, но после того как стало известно, что Лора — дочь Луиса Шелдона, её забота приобрела почти материнский характер. Словно перед ней была не гостья, а давно потерянная дочь.
После смерти бабушки Лора впервые снова ощущала рядом с собой материнское тепло — и исходило оно от миссис Фэйрфакс.
Лора кивнула.
— Тогда… какое платье вы наденете на балы?
— То самое коричневое. Я в нём всегда приезжаю к мистеру Далтону.
— Балы продлятся несколько дней, а вы собираетесь обойтись одним платьем?
— Ничего страшного. В лондонские времена я и не наряжалась пышнее.
Миссис Фэйрфакс нахмурилась, явно что-то обдумывая.
— Мисс Пендлтон, я…
Тук-тук.
На её разрешение дверь открылась, и слуга в ливрее вошёл с серебряным подносом.
— Мадам, прибыла почта.
Миссис Фэйрфакс взяла письма и стала бегло их просматривать. Вдруг её взгляд задержался, и глаза оживлённо блеснули.
— О, письмо из Хартнем-коттеджа.
Хартнем-коттедж был домом семьи покойного пастора Дженфилда.
— Неужели кто-то заболел…
Она поспешно вскрыла конверт и начала читать.
Слуга тем временем наклонился к Лоре.
— Письма, адресованные вам, я отложил отдельно. Передать их горничной, чтобы отнесла в вашу комнату, или вы хотите посмотреть сейчас?
— Я как раз жду одно письмо. Пожалуйста, дайте их мне сейчас.
Слуга вынул из кармана два конверта и протянул Лоре. Она поспешно взяла их.
Одно письмо было от Энн из Лондона, второе — от мисс Хайд.
Стоило Лоре увидеть имя Джейн Хайд на конверте, как сердце учащённо забилось. Она давно с нетерпением ждала этого письма, надеясь узнать, удалось ли подруге добиться повышения в издательстве.
Письмо от Энн Лора отложила на колени, а письмо мисс Хайд вскрыла сразу. Лист был исписан неровным, беспокойным почерком, словно строки на нём танцевали.
Мисс Пендлтон.
Здравствуйте. Как вы поживаете? Простите, что не писала вам целых две недели. У меня просто не было на это ни времени, ни сил. Мисс Пендлтон, сейчас я нахожусь в таком состоянии, что не могу понять, сон это или реальность. Если бы вы были рядом, я бы непременно попросила вас хорошенько ткнуть меня вилкой в тыльную сторону ладони, чтобы убедиться, что всё это происходит наяву!
Как вы, должно быть, уже заметили по конверту, сейчас я в Бате!
Лора изумлённо перевернула конверт. Над именем отправителя, Джейн Хайд, значилось:
«Отель Лорелия, город Бат».
«Почему мисс Хайд находится в курортном городе, если ей полагается быть в лондонском издательстве?..»
С тревожным любопытством Лора вновь развернула письмо.
Удивились, правда? Наверняка подумали: «Неужели она что-то натворила, её уволили, и теперь она спускает деньги в Бате на скачках и азартных играх?»
Ничего подобного! Я тружусь, как никогда прежде. Сейчас всё расскажу по порядку!
Это случилось десять дней назад. В тот день я, как обычно, сидела за столом напротив редактора и печатала договор, задыхаясь в клубах табачного дыма из его трубки.
И вдруг — без всякого предупреждения — бах! — дверь в кабинет распахнулась настежь. Редактор, полусонный и с трубкой во рту, от неожиданности свалился со своего кресла.
Дверь наполовину сорвалась с петель и жалобно заскрипела, а в проёме стояла женщина. Невысокая, с тёмными волнистыми волосами. На ней был строгий чёрный костюм для верховой езды, чёрные сапоги, а в руке — трость… нет, скорее шпага, на которую она опиралась, как на посох.
Она выглядела словно Артемида из греческих мифов. Такая же гордая. И такая же красивая. Чёрные глаза сверкали, кожа была здорово загорелой, черты лица — удивительно гармоничными. А фигура… впрочем, не будем отвлекаться.
Я просто стояла и смотрела на неё, потеряв дар речи. Прекрасная незнакомка была в ярости. В руке она сжимала книгу — африканские путевые заметки Мэри Лоттис, изданные нашим издательством.
Она решительно направилась к столу редактора. Тогда я заметила, что одна нога у неё слегка прихрамывает.
Подойдя вплотную, она закричала на редактора, который всё ещё валялся на полу:
— Когда это я писала такие фразы?!
Редактор уставился на неё, как баран на грозу, а потом вскочил, будто его ударило током, и низко поклонился:
— Мисс Лоттис… здравствуйте!
— Никакого «здравствуйте»! Разве шесть лет назад вы не уверяли меня, что передадите мой текст в печать буква в букву? Что ни одно слово не будет искажено? Отвечайте, мистер Шеллоу!
— К-конечно! Именно поэтому книга вышла столь безупречной…
— Мистер Шеллоу!
— Хайд! Быстро принеси тёплого чаю!
Я мигом выбежала готовить чай. Редактор был в ужасе, а у меня, напротив, сердце колотилось от восторга. Представьте себе, мисс Пендлтон! Я мечтала о подобном моменте много лет. С двадцати лет, с тех пор как впервые прочла книгу Мэри Лоттис, я была её поклонницей. И вот она — бах! — появилась прямо передо мной. Руки у меня так дрожали, что чая я пролила больше, чем насыпала в чайник.
Когда я вернулась с подносом, редактор нервно метался по кабинету, а мисс Лоттис сидела в кресле и перелистывала другую книгу. Это была самая свежая публикация — путевые заметки о Цинской империи. Тот самый текст, который я вычитывала, когда вы приезжали, мисс Пендлтон!
Я расставила чашки и отошла в сторону. Редактор дёргал себя за усы и не сводил глаз с мисс Лоттис. Я — тоже. Ведь если она снова вспылит, кто знает, что ещё пострадает? Дверь она уже сломала.
Минут через двадцать мисс Лоттис подняла голову и с глухим стуком положила книгу на стол.
— Так кто же работал с этим текстом?
— Моя машинистка, — ответил редактор. — Хайд, подойди.
Я послушно вышла вперёд. Мисс Лоттис окинула меня взглядом с ног до головы, а затем пристально посмотрела мне в глаза. Этот взгляд был словно стрела — пронзительный и жёсткий.
— Сколько вам лет?
Я ответила. Она кивнула и стала расспрашивать, как давно я работаю, где живу… Тон был почти допросный, но я отвечала на всё без запинки. Уверена, даже если бы она спросила, кого я ненавижу больше всего на свете, я бы честно ответила: «Маму».
Выслушав меня, мисс Лоттис нахмурилась и раздражённо произнесла:
— Забавно. Какая-то девчонка справилась с тем, чего вы не смогли. С таким издательством начинаешь сомневаться, стоит ли иметь дело.
— М-мисс Лоттис! — побледнел редактор.
Но она смотрела только на меня. У меня по спине побежал холодный пот. Да, ей понравилась моя работа, но если она расторгнет контракт, издательство обречено.
Она держала в руках судьбу всех нас — и внимательно разглядывала меня. Её глаза были серыми. Почти такого же оттенка, как у вас, мисс Пендлтон. Только у вас взгляд мягкий, а у неё — острый, кошачий. Я даже подумала: «В темноте, наверное, жутковато». И всё же отвести глаза было невозможно. Она была по-своему завораживающей.
Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Затем она вдруг усмехнулась.
— Мистер Шеллоу. Я продолжу издаваться у вас при одном условии.
Редактор тут же спросил, каком. И в следующий миг мисс Лоттис указала на меня своей чёрной тростью.
— Отдайте мне Хайд в секретари.