Глава 104.0

— Ч… что случилось?

— Я принёс кое-что для вас.

Лора накинула на плечи шаль и подошла к двери. Открыв её, она увидела мистера Далтона в смокинге. Значит, после вечернего ужина он так и не переоделся. Осознав, что сама стоит в ночном платье, с волосами, заплетёнными в простой, домашний жгут, Лора почувствовала, как к щекам приливает жар.

В руках мистера Далтона был поднос. На нём стояли тарелка с горячим супом, от которого поднимался пар, небольшой бокал вина и печенье, щедро усыпанное миндалём.

— За ужином вы почти ничего не ели.

— …Спасибо.

Лора взяла поднос и хотела закрыть дверь, но мистер Далтон внезапно упёрся ладонью в дверцу, не позволяя ей захлопнуться.

— Вы больны?

— ……

— Прошу вас, скажите мне правду. Я так беспокоюсь, что не могу ни о чём думать.

Сердце Лоры забилось так сильно, что ей стало трудно дышать.

— Я всего лишь устала. Если высплюсь, всё пройдёт. Прошу вас, уходите.

— Значит, я слишком вас измотал… Простите меня.

Ей показалось, что слёзы вот-вот хлынут. Лора крепко зажмурилась.

— Почему вы всё время извиняетесь? Вы ни в чём передо мной не виноваты, мистер Далтон.

— Стоит вам о чём-то попросить, и вы соглашаетесь на всё. Вы добры и мягки, словно ангел. Потому мне так хотелось во всём опираться на вас. Я даже не подумал о том, что это может стать для вас бременем.

«Бременем? Да для меня радость — быть вам нужной. Я лишь боюсь того дня, когда стану вам больше не нужна, и потому уже сейчас думаю о бегстве…»

Стоило представить день, когда она окажется ему не нужна, как слёзы сами собой покатились по щекам.

Лицо мистера Далтона окаменело.

— Мисс Пендлтон!

Лора поспешно отвернулась и вошла в комнату. За её спиной послышались шаги — мистер Далтон последовал за ней.

Поставив поднос на стол, Лора вытерла слёзы ладонью. Она отчётливо ощущала его присутствие за своей спиной.

— Я хочу отдохнуть. Прошу вас, выйдите.

— Как я могу уйти, видя, что вы плачете?

— Это не та проблема, которую вы способны решить, мистер Далтон.

— Но я могу вас утешить.

Он сделал шаг ближе.

— Прошу… поговорите со мной. Расскажите всё, обопритесь на меня. Я тоже…

В его голосе звучала сдержанная, почти болезненная напряжённость.

— Я тоже хочу быть для вас опорой. Тем, на кого можно положиться в любую минуту, с кем можно советоваться. Тем, без кого в самой середине жизни образуется пустота, которую ничем не заполнить… таким человеком.

Его рука легла на плечо Лоры.

— …Даже если для вас это не так, для меня вы именно такой человек.

По телу Лоры пробежал холод. В его голосе, в прикосновении, во всём ощущалось смутное, тревожное предчувствие.

«Нет. Этого не может быть».

Лора отвергла собственную интуицию. Это было нелепо, недопустимо, не должно было оказаться правдой.

Она вытерла лицо шалью и сделала несколько шагов вперёд.

— Нам неприлично находиться вместе вот так, среди ночи. Моя репутация уже пострадала из-за вас, мистер Далтон.

— …Что вы имеете в виду?

— Я живу в доме холостого мужчины и фактически исполняю обязанности хозяйки. Неудивительно, что обо мне распускают слухи. Меня приняли за вашу содержанку.

Повисла тишина. Даже его дыхания не было слышно.

— …Кто это сказал?

Лору передёрнуло. Его голос был холодным и острым, словно ледяное лезвие.

— Говорите.

— А если я скажу?

— Я застрелю его.

Лора резко обернулась.

Лицо мистера Далтона казалось спокойным, но взгляд пылал опасным, почти звериным огнём.

Лора заговорила ровно и сдержанно.

— Давайте будем честны с самими собой. Наша дружба была слишком неосмотрительной и беспечной. Даже если между нами нет никаких недостойных чувств, со стороны это легко принять за нечто иное.

— ……

— Давайте благополучно проведём этот приём, а затем будем осторожнее. С этого дня я больше не стану бывать в Уайтфилде. Ваши визиты в Данвилл-Парк — естественное проявление заботы о племянниках и сестре, и в этом нет ничего предосудительного, но я буду внимательнее. Постараемся по возможности не пересекаться, а если встреч всё же не избежать, будем избегать ситуаций, когда остаёмся наедине.

Сказав это твёрдо, Лора подошла к туалетному столику и села. Она расплела косу и принялась медленно расчёсывать волосы.

Некоторое время в комнате слышался лишь ровный, размеренный звук щётки, скользящей по прядям.

— …Выходит, любые планы совершенно бесполезны.

Он резко развернулся и тяжёлыми шагами вышел из комнаты.

Дверь закрылась. Лора опустила щётку. Напряжение схлынуло, и силы разом покинули тело. Она обессиленно склонилась над туалетным столиком.

«Нет. Этого не может быть».

Лора упорно гнала прочь тревожное предчувствие.

«Если бы это оказалось правдой, мистер Далтон был бы человеком легкомысленным, жестоким и эгоистичным, способным на самую дурную шутку. Но он не мог так поступить. Не он».

Той ночью Лора долго ворочалась без сна и лишь под утро, выпив вина, принесённого мистером Далтоном, наконец уснула.

Во сне она вновь вернулась в Лондон, в далёкие прежние годы. Пикник за городом, когда её называли юной леди света. Лёгкий наряд, дорога прочь от столицы. Узкая тропа в прибрежной рощице. Прохладный летний ветер, когда она, сидя на камне, постукивала остриём зонтика по земле. И рядом — мистер Далтон.

Его пристальный, пронизывающий взгляд.

«Я вполне могу представить, как миссис Далтон позволит вам жить вместе с нами. Ведь если я когда-нибудь решусь на брак, мисс Пендлтон не сможет не остаться в Уайтфилд-холле. Без этого мой брак невозможен, мисс Пендлтон».

Во сне Лора обхватила Иана обеими руками, прижала его к груди и, не скрывая чувств, воскликнула:

«Я чувствую то же самое, мистер Далтон. Я тоже не могу даже помыслить о браке с кем-либо, кроме вас».

---

Охотники — знатные господа и джентльмены — собрались у угодий ещё до рассвета. Из-за большого числа участников они разбились на шесть отрядов. Союзы складывались по родственным и дружеским связям, и каждый мужчина ставил на кон собственную гордость, соперничая в количестве и качестве добычи.

Лучшие результаты показывал отряд молодых джентри. Изо дня в день они возвращались с внушительными трофеями, приводя в восторг множество дам.

На утренней охоте третьего дня этот отряд с ошеломляющим отрывом превзошёл успехи двух предыдущих дней.

Недавно присоединившийся мистер Фэрфакс оказался стрелком достойным, но его вклад был лишь вспомогательным. Основную роль играл Иан Далтон, который, словно одержимый, стрелял без передышки.

Туда, куда он целился, неизменно доносился предсмертный крик добычи и тяжёлый звук падающего тела. Все участники охоты смотрели на мистера Далтона с восхищением — все, кроме его давнего друга, мистера Фэрфакса.

Когда охота закончилась и отряд направился обратно к поместью, мистер Фэрфакс, убедившись, что остальные ушли вперёд, догнал Далтона.

— Что, случилось что-то, что так тебя взбесило?

— Ничего.

— Лжёшь. Судя по тому, как ты стреляешь, создаётся впечатление, будто тебе не дали пристрелить человека, и ты отыгрываешься на зверях. Это из-за мисс Пендлтон?

Далтон нахмурился.

— Замолчи.

«Ясно».

— Это твои сердечные дела, вмешиваться не стану. Тогда поговорим о другом.

Фэрфакс снова огляделся по сторонам.

— Инвестор в судостроительное предприятие Пендлтонов — это ты?

Вместо ответа Далтон быстро перезарядил ружьё и выстрелил в ветку ели по правую сторону дороги.

С шумом крыльев птица сорвалась вниз и упала в кусты. По его жесту одна из гончих тут же метнулась в лес за добычей.

— Слух о крупном капитале привлёк немало вкладчиков. Каков твой план?

Гончая вернулась с трофеем. Иан коротко погладил её по голове и подал знак слугам, несущим добычу. Собака послушно побежала в указанную сторону.

— Ты ведь сам деловой человек. Неужели спрашиваешь всерьёз?

— Хочу услышать это от тебя.

— Когда строительство будет завершено наполовину, я выведу капитал. Проект изначально выстроен скверно, зацепиться при желании можно без труда.

— …Ты правда это сделаешь?

— Да. Сделаю.

Он вновь перезарядил ружьё и выстрелил в заросли. Ещё одна птица упала.

— Хватит. Ты так всю дичь в угодьях перебьёшь.

— Я и так с трудом сдерживаюсь, чтобы не выстрелить в человека. Не мешай.

— …Хорошо. Понял. Но всё же скажу: подумай, прежде чем действовать. Земли Пендлтонов давно распроданы почти полностью, а доходы с того клочка, что остался, уходят на выплату процентов по долгам их детей. Если это предприятие рухнет, с Пендлтонами будет покончено. Они окажутся на улице.

Далтон усмехнулся холодно.

— Какое утешительное будущее.

— А мисс Пендлтон сочтёт его столь же утешительным? Что она скажет, узнав об этом? Если решит, что ты жесток?

Далтон промолчал. Лес редел, впереди раскинулась широкая равнина. Он привёл ружьё в порядок, закинул его на плечо и достал из нагрудного кармана серебряный портсигар.

Он протянул его Фэрфаксу. Тот вынул папиросу, закурил и, в ответ, поднёс огонь к папиросе друга.

— Полюбив её, я увидел в себе то, чего прежде не замечал.

Далтон выпустил струю дыма. От недосыпа белки его глаз были густо налиты кровью.

— Я всегда считал себя человеком сдержанным — и в желаниях, и в гневе. Но это оказалось заблуждением. Я импульсивен и жесток куда сильнее, чем думал. Всё религиозное воспитание детства рассыпается, стоит желаниям взять верх.

— Все мы таковы.

— Ты потерял любовь и справился. Тебе отказали, ты несколько дней охотился, выплеснул всё — и затем, словно ничего не произошло, стал с той леди друзьями. Я так не смогу. Хоть десять лет подряд охоться без передышки — я её не забуду.

— Тогда, может быть, прекрати мстить семье Пендлтон? Лучше не рисковать её расположением…

— Я не могу простить тех, кто причинил ей боль. Если я её потеряю — значит, такова моя судьба. Но я никогда не прощу себя за то, что стал причиной этой потери.

Он поднял взгляд к осеннему небу, прозрачному и холодному, как стекло.

— Сегодня я хотел застрелить одного человека. Самого себя.

— ……

— Мне кажется, я её потеряю, Уильям.