1 Том 74 Глава

Прошла неделя со дня приезда Лоры. Делая вид безразличия, но украдкой наблюдая за ней, миссис Фэрфакс дошла до предела любопытства: ей нестерпимо захотелось подробнее узнать, что за особа так по сердцу Иану.

Доселе она из такта давала Лоре время освоиться, но теперь сдерживаться было трудно. За завтраком хозяйка пригласила её на утренний чай — обещала представить маленького Иана.

Лора охотно согласилась: увидеть малыша ей очень хотелось. Миссис Фэрфакс усадила гостью в гостиной и велела слуге позвать ребёнка из детской.

Пока ждали, Лора подала хозяйке свёрток в бумаге. Внутри оказалась небольшая книжка с картинками.

— Что это?

Лора, чуть смутившись, ответила:

— Я обещала мистеру Далтону когда-нибудь сделать подарок его маленькому племяннику. Закончила несколько месяцев назад, а передать получилось лишь теперь.

Услышав от мистера Далтона о племяннике, Лора в свободные часы принялась за работу: выбрала самые занимательные басни из «Сборника Лафонтена», который читала в пансионе, когда только осваивала французский, и составила детскую книжку.

Готова она была ещё несколько месяцев назад, но случая не представилось. А покидая дом Пендлтонов, Лора и вовсе оставила её там; уже перед отъездом в Данвилл-Парк вспомнила, попросила Энн — и книгу благополучно прислали.

Листая подарок, миссис Фэрфакс не скрывала удивления. В красном кожаном переплёте лежали восемь сказок, переписанных Лориной рукой: на левой странице — французский оригинал, на правой — её английский перевод; под крупным шрифтом — милые акварели, тоже Лорины.

Оливия, сидевшая рядом, наклонилась ближе и заглянула. Красота строк на французском поразила её, но вслух она спросила с притворной небрежностью:

— Вы и по-французски говорите?

Лора кивнула.

— Насколько хорошо?

— Читаю и говорю. Могу поддержать беседу.

— С гувернанткой занимались?

— В пансионе. Я дружила с преподавательницей-носительницей.

Ответ зацепил Оливию. Французский был её постоянной заботой: ей нестерпимо хотелось расспросить, сколько Лора училась, какими книгами пользовалась. Но самолюбие мешало так открыто проявлять интерес: с деланным спокойствием она крошила на блюдце печенье. Впрочем, Лора видела её волнение так же ясно, как собственную ладонь.

То же и миссис Фэрфакс, растившая дочь тринадцать лет; только сама Оливия была уверена, будто скрывает чувства. Две взрослые дамы обменялись взглядами и тайком улыбнулись.

Скоро в гостиную вошла кормилица с младенцем. Миссис Фэрфакс взяла его на руки и повернула к Лоре. Та невольно ахнула: малыш был чудо как хорош.

Правда, не всякий младенец мил, сколько бы ни уверяли обратное. Но маленький Иан был сущим ангелом: тёплые каштановые кудри, тёмно-карие глаза, румяные щёки, ясный взор, пухлые, неугомонные пальчики — ни единой «неглядной» черточки.

Лора подалась ближе к малышу, что, пуская слюну и похлюпывая носом, смотрел на неё. Тихо назвала его по имени. Мальчик будто понял: уставился серьёзно — и вдруг расплылся в улыбке. Лора тоже рассмеялась: детей подруг она видела немало, но столь прелестного — никогда.

Малыш потянулся к ней руками. Лора заметила, что он целится в бантик на её платье, придвинулась — и Иан принялся перебирать оборку.

— Наш Иан вовсе не боится чужих. С дядей-тёзкой у них общее лишь имя, а характер совсем иной, — сказала хозяйка.

Глядя на крохотную ладошку, сжимающую складку, Лора ощутила, как у неё учащается пульс.

— Никогда не видела столь чудесного младенца, миссис.

Миссис Фэрфакс и вовсе передала ребёнка Лоре на руки. Та показала ему свою книжку, побалагурила — и он, не смущаясь чужого запаха, звонко хохотал.

Вскоре кормилица напомнила, что пора вниз: подошло время кормления. Она унесла ребёнка. Лора с лёгкой тоской проводила их взглядом. Хозяйка пообещала показать Иана ещё.

Они ненадолго задержались на разговоре о малыше — когда родился, переворачивается ли, не лепечет ли «мама». Разговор был самый обычный, но именно такой доставляет наибольшее удовольствие женщине, любящей детей, и женщине, их растящей.

Оливии же, которая ни детей не любит, ни нянчить не приучена, эта беседа вскоре наскучила. Воспользовавшись паузой, она обернулась к Лоре:

— Вы, случайно, не знаете Кристин Сэммон?

Лора перебрала в памяти и вспомнила даму, часто бывавшую у неё на чайных вечерах.

— Знаю. Мисс Сэммон нередко приходила на мои чаепития.

— Вы близко общаетесь?

— Нет, мы лишь знакомы. А вы дружите с мисс Фэрфакс?

— Это старшая двоюродная сестра моей подруги Лидии, — ответила Оливия. — Слышала, что она часто бывала на чаепитиях в доме Пендлтонов.

— Значит, вы знали обо мне ещё до моего приезда?

— Только имя.

Лора кивнула. Оливия, забыв о показном равнодушии, перешла к расспросам:

— Вы долго жили в лондонском свете? Сколько лет?

Лора назвала точную цифру. Оливия моргнула: срок оказался поразительно длинным — почти столько, сколько она сама прожила на свете.

Неприязнь к Лоре на миг испарилась. Оливия, всегда жадно читавшая светские хроники, стала перечислять имена знаменитостей и спрашивать, знакома ли Лора с теми или иными людьми. В большинстве случаев Лора отвечала, что была представлена, беседовала, а порой и присутствовала на их свадьбах, крестинах и похоронах — и говорила об этом просто, без важничанья.

У Оливии участился пульс: казалось, напротив сидит фигура исключительной значимости.

Её собственные связи в Лондоне ограничивались тётушкой Джанет Фэрфакс. Разумеется, Оливия ею восхищалась. Джанет, семнадцати лет, хоть и считалась в свете новичком, в глазах тринадцатилетней племянницы выглядела вполне взрослой.

Прошлое Рождество, проведённое Джанет в их доме, Оливия помнила до мелочей: облачённая с иголочки по последней моде, тётушка казалась и уверенной, и изысканной. Девочка повсюду следовала за ней и расспрашивала о свете; Джанет, тронутая её преклонением, рассказывала обо всём. Более половины вопросов касались того, чего она сама ещё не испытала, и вместо «не знаю» тётушка заполняла пробелы фантазией и догадками.

— Наша Оливия дебютирует в Лондоне через три года, — заметила миссис Фэрфакс. — Будет жить у мистера Уильяма Фэрфакса и у мисс Джанет Фэрфакс.

— У мистера Уильяма Фэрфакса и мисс Джанет Фэрфакс? — уточнила Лора.

— Да. Джанет обещала помочь ей во всём.

— Прекрасно, — сказала Лора. — Наставница и покровитель под одной крышей — это должно радовать вас, мадам.

— Разумеется. Оба — люди надёжные. Я спокойна за дебют Оливии, — улыбнулась хозяйка. — Хотя сама она изнывает от беспокойства: и танцы, и рисование будто бы «не на уровне».

— Мама! — вспыхнула Оливия.

Но миссис Фэрфакс, сделав вид, что не услышала, продолжила:

— Больше всего переживает из-за французского: требовала учителя ежедневно. Год с ней занималась одна наставница, да вдруг собралась замуж и уехала — жених неожиданно рано устроился. С тех пор Оливия тревожится, что отстаёт.

Лора взглянула на девушку: та раскраснелась — неловко, что мать так свободно говорит о её слабостях.

— У мисс Фэрфакс сильное стремление к учёбе, — мягко сказала Лора. — Это похвально. Но и пугаться лондонского света не стоит: он не так уж отличается от йоркширского.

— Не отличается? — искренне удивилась Оливия. — Но тётя Джанет уверяла: там почти все барышни свободно говорят по-французски, играют как минимум на пяти инструментах и сведущи во всём — от литературы до философии.

Лора покачала головой:

— Если только тётушка Джанет вращается в кругу, отличном от того, где бывала я. В остальном это преувеличение. Лондон — тоже место, где живут люди, а значит, и образованность, и таланты у всех разные. Скажите лучше, чему вы уже учились?

Оливия послушно перечислила: литература, математика, история; из «искусств» — рисование, фортепиано, танцы.

— На этом основании вы могли бы дебютировать хоть завтра, — заключила Лора.

— П-правда?

— Безусловно. И поверьте: немало молодых леди, уступающих вам, обзаводятся приятельницами и получают записки от джентльменов.

Оливия растерялась: слова Лоры шли вразрез с наставлениями тётушки, которая, видя её рисунки и игру, пугала неминуемым конфузом в Лондоне. Но Лора старше Джанет и куда дольше прожила в свете; разум подсказывал доверять именно ей.

Забыв о прежней неприязни, Оливия выложила Лоре все копившиеся вопросы: совпадает ли реальный Лондон со «справочниками для дебютанток» и пересудами, что ходят среди девушек перед выходом в свет, или же всё обстоит совсем иначе.