1 Том 89 Глава
— Ну что ж.
Дядя приподнял уголки губ и с уверенной улыбкой произнёс:
— Любой, кто побывал в Уайтфилде хотя бы раз, неизбежно влюбляется в эту землю. Это самое прекрасное место на свете. А если человек полюбит Уайтфилд, то, разумеется, полюбит и меня — его хозяина.
Оливия посмотрела на дядю с явным сомнением.
— Я часто бывала в Уайтфилде, но вас, дядюшка, так и не полюбила.
— А тогда кто это в семилетнем возрасте делал мне предложение руки и сердца?
Оливия смутилась и залилась румянцем. Иан тихо рассмеялся.
— Не волнуйся, Оливия. Твоя задача проста: почаще привозить сюда учительницу. Чем больше времени она проведёт в Уайтфилде, тем незаметнее для самой себя откроет сердце. К тому же, раз между нами будешь ты, её настороженность ослабнет. А если так прожить месяц или два, то однажды из-за непогоды ей придётся остаться здесь на ночь. Потом — принять мою просьбу и сыграть роль хозяйки званого ужина… или, скажем, ухаживать за мной, когда я заболею гриппом.
Оливия удивлённо наклонила голову.
— Званый ужин — это понятно. Но вы ведь никогда в жизни не болели гриппом. Вы же сами всегда хвастались, что даже простуда к вам не липнет. Как же тогда за вами ухаживать?
— Притворюсь больным.
Оливия на мгновение задумалась, затем, словно что-то поняв, хлопнула ладонями.
— Дядюшка, вы гений.
Она посмотрела на него с искренним восхищением.
— План безупречный. Такая добрая женщина, как наша учительница, непременно проникнется заботой, увидев, как вы страдаете от болезни. Она пожалеет вас, почувствует, насколько вы одиноки, а от жалости до любви — всего шаг. К тому времени, как вы поправитесь, ей уже не захочется с вами расставаться. И если именно тогда вы скажете: «Пока вы заботились обо мне, в моём сердце родилась любовь. Прошу, останьтесь здесь и станьте моей супругой», — она наверняка согласится.
— В точку.
Иан улыбнулся своей сообразительной племяннице.
— Этой зимой я проболею не меньше десяти дней. Настолько, чтобы быть почти при смерти, но при этом не изматывать сиделку сверх меры. А когда выздоровею, возьму её за руку и подведу к окну спальни. Заснеженный Уайтфилд будет выглядеть весьма романтично. Я встану перед ней на колени и попрошу стать моей женой. Отказать она не сможет. Я буду измождён, пропущу несколько приёмов пищи и даже уроню пару слёз.
Поражённая Оливия молча подняла большой палец.
Игра Лоры подошла к концу. Оливия и Иан горячо зааплодировали. Лора, и не подозревая, о чём они только что говорили, с радостной улыбкой поблагодарила их и тут же подвела Оливию к роялю. Они сели рядом и сыграли дуэт Иоганна Штрауса.
В конце коридора Уайтфилд-холла огромные золочёные напольные часы пробили пять. Лора завершила игру и закрыла крышку рояля.
— Нам пора.
Оливия, стоявшая рядом и певшая под аккомпанемент, с сожалением опустилась на табурет рядом с учительницей.
— Мисс, может, сыграем ещё одну пьесу?
— Мы обещали вашей матушке вернуться до ужина.
— Но до Данвилл-парка всего час пути. Ужин в половине седьмого, у нас есть целых тридцать минут.
Лора мягко поправила светлые локоны Оливии.
— Да, от Уайтфилда до Данвилл-парка ровно час. Но нужно попрощаться с дядюшкой, доехать домой, поздороваться с матушкой, переодеться и умыться. На всё это как раз и уйдут те самые тридцать минут, мисс Фэрфакс.
Возразить было нечего. Оливия поднялась с табурета.
Мистер Далтон вышел проводить дам. Он ласково улыбнулся мисс Пендлтон, сидевшей в экипаже за окном.
— Мисс Пендлтон, благодарю вас за визит. В одиночестве дни здесь тянутся довольно уныло, но сегодня вы подарили мне редкое удовольствие.
— Это мне следует благодарить вас за столь тёплый приём. Уайтфилд произвёл на меня неизгладимое впечатление. Уверена, этой ночью я буду гулять во сне по его белым берёзовым рощам.
— Похвала из ваших уст всегда особенно дорога. Впрочем, с таким мягким сердцем вы, кажется, не способны ни о чём говорить без одобрения.
Лора серьёзно покачала головой.
— Что до Уайтфилда, не сомневайтесь ни на миг. Я искренне им восхищена.
— В самом деле?
— Да. Я так много слышала похвал и видела Уайтфилд на картинах, что боялась разочароваться, увидев всё собственными глазами. Но это оказалось напрасным страхом. Мистер Далтон, я была очарована этим местом с первой же минуты. И…
Дыхание Лоры стало чуть неровным.
— Мне показалось, что эта земля так же прекрасна и чиста, как и её хозяин.
Сказав это, Лора смутилась. Она ясно поняла, что позволила себе лишнее.
Он был смущён не меньше. Её слова относились не только к Уайтфилду, но и к нему самому. Прекрасный и чистый. Уайтфилд — и он.
Сердце гулко забилось.
Мистер Далтон протянул ей руку. Лора осторожно положила свою ладонь поверх его. Он склонил голову и коснулся губами её маленькой руки.
По меркам светского этикета поцелуй длился непозволительно долго. Лишь спустя несколько мгновений он отстранился и пристально посмотрел на мисс Пендлтон.
— Сегодня мне приснится вы — в рубинах и шёлковом платье. Прошу, возвращайтесь благополучно.
Лицо Лоры мягко зарделось. Она неловко улыбнулась и убрала руку.
— Прощайте.
— Прощайте.
Карета тронулась.
Уезжающая и провожающий находились по разные стороны, но мысль, мелькнувшая в их сердцах, была одной и той же.
«Этого не следовало говорить».
Прошло ещё меньше недели после визита в Уайтфилд, когда Лора вновь оказалась в карете, направлявшейся туда вместе с Оливией. Причиной стало приглашение от миссис Стар, супруги уайтфилдского пастора.
Письмо было написано удивительно живым и своеобразным слогом, словно наполненным звучным смехом. В нём миссис Стар настойчиво просила почтить визитом её скромный пасторский дом и выпить с ней чаю. Лора отправилась в дом пастора Уайтфилдской церкви вместе с Оливией, укутанной в кружева и шёлка с головы до ног.
В пасторском доме было многолюдно. Здесь собрались девушки от двенадцати до восемнадцати лет — хористки, дочери фермеров и владельцев крупных лавок.
Лора заранее приготовилась к тому, что за чаепитием непременно всплывёт её знакомство с мистером Далтоном. Однако это оказалось заблуждением. Ещё до её появления миссис Стар уже успела рассказать всем, что Лора — подруга владельца Уайтфилда.
Весь чайный час Лоре пришлось провести в неловком напряжении. Миссис Стар с воодушевлением угощала её чаем и пирожными, наивные хористки не решались заговорить и лишь смотрели на неё сияющими глазами, а Оливия с чрезмерным рвением расхваливала свою учительницу, перечисляя её знания языков и игру на фортепиано, доводя похвалы до смущающей откровенности.
После этого приглашения от миссис Стар стали регулярными. Признаться, Лоре эти визиты были не слишком по душе. Но она не могла пренебречь ни учтивостью, ни дружбой с мистером Далтоном, а потому принимала приглашения.
В пасторском доме она познакомилась с жёнами фермеров — с огрубевшими от труда руками и тёплым взглядом, с добросовестными супругами торговцев из приходского общества, а также с мальчиками и девочками девяти–одиннадцати лет, которые раз в неделю собирались здесь для чтения Библии. Все они знали, что Лора — подруга мистера Далтона, и одного этого было достаточно, чтобы видеть в ней человека, достойного уважения.
Её окружали приветствия и улыбки. Общительные женщины заботливо расспрашивали о её жизни, не нуждается ли она в чём-либо, а дети тянулись к ней, усаживаясь рядом и расспрашивая о Лондоне. Покидая пасторский дом, Лора всякий раз уносила с собой простые подарки, которыми ей щедро наполняли руки.
Постепенно она поняла, что все эти люди искренни и добры. Так же ясно она увидела и другое: от детей до седовласых старожилов Уайтфилда все без исключения испытывают к мистеру Далтону глубокое уважение. Добросовестный, справедливый, учтивый землевладелец — таков был его общий образ.
Со временем у Лоры исчезло внутреннее сопротивление к этим визитам. Ей полюбились жители Уайтфилда, она привыкла к жизнерадостности миссис Стар и научилась принимать с благодарностью уважение, которое доставалось ей благодаря мистеру Далтону.
Лора старалась вести себя безупречно, чтобы ни в малейшей степени не омрачить его репутацию. Она внимательно следила за манерами, отвечала на доброжелательность учтивостью и скромностью.
Её поведение было безукоризненным. Ожидания, которые жители возлагали на подругу мистера Далтона, всякий раз завершались одобрением и восхищением.
Так, бывая в Уайтфилде всё чаще, Лора после пасторского дома почти неизменно оказывалась в Уайтфилд-холле. Он находился всего в пятнадцати минутах езды, и потому заехать туда вместе с Оливией казалось вполне естественным.
Проезжая сквозь почти волшебные берёзовые рощи, Лора всякий раз встречала мистера Далтона. И после того как она неоднократно слышала о нём добрые слова от жителей, уважение к нему в её сердце становилось неизбежным. Она и прежде знала, что он — ответственный землевладелец, но теперь, ощущая это в самом Уайтфилде, видела его достоинства куда яснее.
Он неизменно щедро принимал Оливию и Лору. Позволял пользоваться библиотекой без ограничений, показывал цветы в стеклянной оранжерее. В погожие дни водил их по лабиринтному саду и ухоженным аллеям, а иногда срывал румяные яблоки с деревьев, которые выращивал в своё удовольствие, и наполнял ими подолы дамских платьев.
Лоре нравилось всё, что связано с Уайтфилдом. Благородная красота усадьбы отзывалась в её душе, а библиотека, полная книг, была для неё истинным раем. Слуги относились к ней с неизменной учтивостью, а блюда и десерты вызывали искреннее восхищение.
Но главной причиной её привязанности к Уайтфилд-холлу оставалось то, что именно там она встречалась с мистером Далтоном. Время, проведённое рядом с ним за беседой, было для неё самым счастливым и наполненным.