1 Том 95 Глава

С тех пор Лора стала приезжать в Уайтфилд раз в неделю, чаще всего по воскресеньям. Посетив службу, которую проводил пастор Стар, она обедала либо в пасторском доме, либо в Уайтфилд-Холле, а затем гуляла по лесам, полям и вдоль реки. В её руках неизменно был альбом с рисунками отца.

Это было место, где отец прожил последние годы, где создал больше всего картин, где любил сильнее всего и где в итоге была предана земле его молодая жизнь.

С появлением этой связи взгляд Лоры на Уайтфилд изменился. То, что прежде казалось всего лишь владением дорогого друга и красивой, почти призрачной сельской местностью, теперь стало для неё самым значимым местом на свете. Подобно паломнице, идущей по следам святого, она искала здесь дыхание отца, старалась пройти его путями, уловить его мысли и чувства.

Рядом с ней всегда был мистер Далтон. Он опасался, что она может заблудиться, и Лора без колебаний принимала его заботу.

Он шёл рядом тихо и ненавязчиво, словно тень или воздух, присутствуя рядом и в то же время не мешая. Когда Лора спрашивала, верно ли она угадала пейзаж с рисунка, он отвечал. Когда ей хотелось узнать больше, он рассказывал, при каких обстоятельствах была написана та или иная картина.

Через голос Иана Лора могла представить отца, которого сама почти не знала. Увидеть его сидящим часами на пне, на лужайке, на большом камне или на толстой ветви дерева, полностью погружённого в работу.

Мягкий уайтфилдский ветер треплет его светлые волосы, обнажённая над воротом рубашки шея склоняется к альбому, а тонкие пальцы старательно переносят на бумагу тот кусочек рая, который ему удалось уловить.

Юный, ослепительно красивый отец — до боли прекрасный.

Лора садилась на те же пни и камни, где когда-то сидел он, и смотрела на мир его глазами. И каждый раз находила там рай.

Тихая, умиротворённая природа Уайтфилда казалась величественным произведением искусства, тщательно и вдумчиво созданным Богом. В ароматном ветре Лора ощущала Его дыхание, а в далёких криках птиц слышала Его свист.

Время, проведённое здесь, было для неё подобно пребыванию в раю.

И пока Лора вкушала этот рай, Иан тоже находился в своём. Быть с ней наедине, гулять по Уайтфилду — сколько лет он этого желал. Как долго мечтал сопровождать её, не опасаясь выдать истинные чувства. Он был убеждён, что для этого необходим брак, и вдруг, словно неожиданный дар, судьба дала ему возможность.

Он благодарил ангела, исполнившего его желание. И, разумеется, этим ангелом был его наставник — Луис Шелдон.

Мистер Шелдон щедро одаривал любовью юного ученика, потерявшего мать. Он передал ему всё, что знал сам, и утешал его всей душой. Вероятно, ему было особенно больно видеть мальчика почти того же возраста, что и его собственная дочь, растущего без матери.

Став взрослым, Иан часто думал о своём учителе и ясно осознавал, насколько великой была та любовь, которую он получил в детстве. Без мистера Шелдона он, несомненно, вырос бы замкнутым и мрачным человеком.

И вдруг оказалось, что его дочь — это мисс Пендлтон.

Мгновение, когда Лора потеряла сознание в его объятиях, он не забудет никогда. В тот день он всего лишь хотел ещё раз увидеть её лицо и найти повод пригласить её в Уайтфилд, потому и зашёл на кладбище. И именно это привело его к истине.

Поначалу он был потрясён, но вскоре стал недоумевать, почему не понял этого раньше. В его памяти мистер Шелдон всегда оставался мягким, исполненным любви, мудрым и добрым человеком. И этот характер Лора унаследовала полностью.

Он всегда считал свою встречу с Лорой предопределённой. Верил, что влюбился по воле Провидения. Что она — та самая пара перчатке. Что все женщины, не трогавшие его прежде, были лишь дорогой к этой встрече.

Узнав правду об её отце, он превратил это убеждение в непреложную истину, словно высеченную на каменной скрижали.

Эта женщина — единственная, кто может стать его спутницей. Эта женщина — смысл его жизни.

Глядя на Лору, сидящую на пне с грацией богини и вслушивающуюся в шум ветра, он думал:

Это мистер Шелдон, ставший ангелом, привёл свою дочь ко мне. Чтобы я сделал её своей драгоценной спутницей. Чтобы отплатил за долг, сделав его дочь счастливой.

Любовь, и без того достигшая предела, прорвалась дальше — в область, недоступную человеческому разуму. Лора. Лора Пендлтон. Лора Шелдон. Прекрасная женщина, которую невозможно не любить. Единственная, связанная с ним нитью судьбы.

Он хотел пасть к её ногам и отдать ей всё. Ему казалось, что он продал бы даже душу, лишь бы услышать обещание, что она станет его женой навсегда.

Но она его не хотела.

Это приводило его в отчаяние. Если бы она любила его хотя бы вполовину так, как он любил её, они могли бы стать безмерно счастливой парой. Но она, несомненно, не испытывала к нему и тени такого чувства.

Он был уверен в этом. Перед ним Лора никогда не позволяла себе эмоциональных порывов. Иногда она смущалась, если он вёл себя чуть дерзко, но в остальном всегда оставалась спокойной и сдержанной.

Если бы хоть раз она посмотрела на него взглядом желания, он смог бы открыть своё сердце.

Но она не дала ему ни единого знака.

Из-за этого он каждую ночь ворочался без сна. Лора была независимой женщиной с богатым внутренним миром. Теперь, унаследовав состояние мистера Шелдона, она избавилась и от бедности. Она стала по-настоящему свободной.

Стоило лишь начать просить у неё любви — и она ушла бы. Ради собственной жизни. Чтобы не повторить ошибок родителей. И чтобы не быть связанной с мужчиной, которого не любит.

Последняя мысль ранила сильнее всего.

Он знал, что в глазах общества считается завидной партией. Земли, доставшиеся ему от родителей, входили в число крупнейших в Англии, а за несколько лет он сумел приумножить состояние и удержать род в тяжёлые времена.

И, пусть он никогда не придавал этому большого значения, он понимал, что для женщин выглядит вполне привлекательно.

Но для неё всё это, казалось, не имело ни малейшей ценности.

Он пытался заглушить боль, снова и снова рисуя Лору по памяти. Но становилось только хуже. Горе ослабевает, когда его проживают, а любовь, напротив, разгорается, если возвращаться к её образу вновь и вновь. Чёткий, живой облик лишь разжигал страсть.

Он метался в разогретой постели.

Если ради её любви придётся согрешить — он согрешит. Даже если это будет грех, который Бог не простит.

Грехом было продолжать лгать. Скрывать чувства под маской дружбы. Медленно, неумолимо подталкивать её к тому, чтобы она полюбила его.

Учитель, если я сделаю её своей, я воздам это счастьем во сто крат. Позволь ей стать менее осторожной. Позволь ей утратить бдительность, стать чуть наивнее. Дай мне хотя бы крошечную щель. Сейчас для меня нет даже толщины иглы.

С этим он снова и снова молился своему ангелу-хранителю, в горячечном, затуманенном сознании.

— Мистер Далтон, мне кажется, скоро пойдёт дождь.

В мирный воскресный полдень Лора, как обычно держа в руках альбом для набросков, шла рядом с мистером Далтоном по заросшей берёзовой аллее Уайтфилда и, сжимая и разжимая пальцы, произнесла это вслух.

Мистер Далтон остановился и поднял глаза к небу. Между густыми кронами берёз оно было чистым и безоблачным.

Лора, взглянув туда же, смутилась.

— Ах… совсем не похоже на дождливую погоду.

— Почему вы решили, что будет дождь?

Лора неловко потерла правую руку.

— Когда собирается дождь, эта рука начинает ныть.

Она ответила просто, полагая, что он ничего не знает об этой особенности. Но мистер Далтон знал о ней куда больше, чем Лоре казалось.

В его памяти вспыхнуло воспоминание, и он невольно сжал зубы.

Проклятый Джеральд Пендлтон. Челюсть его едва заметно дрогнула.

Он быстро подавил волнение и повернул в сторону особняка.

— Давайте вернёмся.

— Нет, что вы, мистер Далтон. Скорее всего, это просто боль.

— Нет ничего надёжнее сигналов собственного тела.

Лора покачала головой.

— Эта рука часто вводит меня в заблуждение. Иногда её нужно прогревать, а я в последнее время этим пренебрегала. Вот она и капризничает. Мы вышли всего полчаса назад, было бы жаль возвращаться так скоро.

Он посмотрел на неё с сомнением, затем слегка улыбнулся.

— Тогда, если дождь всё-таки пойдёт, ответственность ложится на мисс Пендлтон?

— Ответственность? Какая именно?

— За то, что промочите меня. Если земля размокнет и станет вязкой, вам придётся нести меня до особняка. Если я простужусь — ухаживать за мной. А если шум дождя навеет на меня тоску и я начну капризничать — петь мне колыбельные.

Лора не удержалась от смеха.

— Это то, что делал для вас мой отец?

— Именно.

Лора закатила глаза.

— Всё это либо невозможно, либо совершенно неподобающе для меня. Но кое-что я всё же могу сделать.

— Что же?

— Если вы промокнете, я одолжу вам своё платье. Наденете его и вернётесь в особняк.

Они оба рассмеялись.

Затем они медленно углубились в лес. Белые, словно припорошённые снегом, стволы расступились, и вскоре перед ними открылось поле, где до колен разрослись луговые травы и молодые побеги. Пройдя по залитой солнцем равнине, они вышли к большому озеру, отражавшему голубое небо, словно зеркало.

Лора не смогла сдержать восхищённого вздоха.

Если бы это был Ренуар, он непременно написал бы здесь пышные женские тела.

Она раскрыла альбом и перелистала страницы, пока не нашла рисунок, в точности совпадавший с открывшимся перед ними видом. Лора всмотрелась в него.

Вместо обнажённой женщины отец изобразил мальчика. Тот сидел на траве, подтянув колени к груди и обхватив их руками, и смотрел на рябь, которую ветер поднимал на поверхности озера.

Это был восьмилетний мистер Далтон.

На губах Лоры заиграла тихая, тёплая улыбка.