Глава 41.0
Лора Пендлтон с замиранием сердца постучала в дверь. Ответа не последовало. Она осторожно вошла в комнату бабушки.
Открывшаяся перед ней картина ошеломила её. Дядя Джеральд стоял на коленях у изголовья кровати, где лежала леди Эбигейл. Он крепко держал мать за руку, прижимая к ней лицо.
В тишине доносились сдержанные всхлипывания. Лора растерянно застыла и лишь спустя мгновение заметила Чарльза, стоявшего в углу. Скучающее выражение лица, скрещённые на груди руки — он напоминал живую ширму. Лора, не зная, что делать, тоже отступила в сторону.
Наконец сквозь рыдания дяди донеслись слова. Лора насторожилась.
— Мама… прости… за всё… За то, что был тебе таким жалким сыном…
Она наблюдала за происходящим, не веря своим глазам. Леди Эбигейл, не говоря ни слова, мягко накрыла его ладонь своей и тихонько похлопала.
— Всё хорошо. Всё уже хорошо…
Долгое время в комнате слышались лишь всхлипы Джеральда и тихий голос матери. Лора чувствовала себя не в своей тарелке. За всё время она видела их только в ссорах и упрёках. Раньше — язвительные замечания, оскорбления, обиды. А теперь — рука в руке, нежность, слёзы. Такое она не только не видела, но даже не могла представить.
Вскоре Джеральд жестом подозвал сына. Чарльз мгновенно стер с лица равнодушие, изобразил на нём тревогу и приблизился.
— Бабушка, это я. Чарльз. Ваш внук. Вы ведь сами выбрали мне имя, когда я был совсем крошкой.
Леди Эбигейл слабо кивнула.
— Подойди ближе. Хочу взглянуть на тебя.
Чарльз наклонился. Бабушка улыбнулась.
— Какой большой стал. Совсем взрослый…
И тут же он, издав всхлип, зарыдал и бросился к ней в объятия.
Лора стояла в стороне и молча наблюдала.
Сцена казалась трогательной. Воссоединение семьи. Наверное, она должна была бы чувствовать облегчение. Если не обращать внимания на фальшь в поведении Чарльза — перед ней был почти идеальный момент примирения. Настоящее чудо — видеть Джеральда таким.
Но что-то внутри Лоры сопротивлялось. Всё выглядело слишком искусственно. Словно она смотрела не настоящую сцену, а плохо сыгранную пьесу.
— Лора, ты здесь?
Леди Эбигейл позвала внучку. Та подошла к постели.
— Джеральд, возьми за руку Лору. Она всё это время заботилась обо мне с добротой и преданностью.
Дядя посмотрел на племянницу заплаканными глазами, неуверенно взял её за руку.
— Спасибо. Ты многое вынесла.
Он едва заметно пожал её ладонь. Лора, хотя и помнила его прежний взгляд, полный презрения, всё же улыбнулась.
— Не стоит, дядя. Я рада, что вы приехали.
Она сказала это мягко, сдерживая желание поскорее освободить руку.
Ещё некоторое время все стояли у постели. Лора чувствовала себя актрисой в дешёвой мелодраме. Её роль была простой: добрая внучка, искренне радующаяся воссоединению матери и сына. И она сыграла эту роль безупречно.
На самом деле ей было всё равно, настоящим ли было это примирение. Единственное, что имело значение — чтобы бабушка получила всё, чего желала, и ушла с миром.
Лора сосредоточилась только на этой цели. Презрение дяди было ничто по сравнению с покоем и счастьем бабушки.
В тот вечер в доме Пендлтонов состоялся торжественный семейный ужин. Ради сына леди Эбигейл с трудом спустилась вниз. За столом собрались Джеральд и Чарльз, Лора Пендлтон, гостья — мисс Дженсен и мистер Прайс, впервые за долгие годы переступивший порог дома Пендлтонов.
Они наслаждались изысканным ужином от маэстро Жермена, прославленного повара дома, в тёплой и непринуждённой обстановке. Атмосфера за столом казалась почти идеальной.
Пока весёлые крёстный и крёстница поддерживали разговор, Джеральд Пендлтон не отходил от матери: то что-то нашёптывал ей, то сам нарезал мясо и первым клал ей на тарелку. Леди Эбигейл, не уступая в заботе, мягко журила сына, когда тот просил третью рюмку шерри.
Впервые увидев такую сцену, мистер Прайс не мог нахвалиться. Он уверял, что не встречал более трогательных отношений между матерью и сыном.
А Лора, всё это время молча сидевшая за столом, изо всех сил сдерживалась, чтобы не выдать ироничную улыбку.
Леди Эбигейл с интересом расспрашивала внука Чарльза о том, как он жил всё это время. Тот, ни минуты не колеблясь, с гордостью поведал о том, как достойно прошёл путь младшего сына.
Он рассказал, что по воле отца окончил Итон, затем Оксфорд, где изучал право, а после устроился в юридическую контору.
Однако вскоре он понял, что юриспруденция — дело сухое, а среда в юридических кругах показалась ему узкой и душной. Он быстро утратил интерес к профессии, покинул контору и после недолгих поисков решил стать священником. Сейчас он усердно готовился к получению сана.
Как только он будет рукоположен, сразу же займёт место приходского пастора в церкви, расположенной на землях поместья Пендлтонов. Хотя будущее его не сулило особого достатка, он уверял, что стойко выдержит все испытания.
Джеральд Пендлтон, слушая это, буквально лучился отцовской гордостью. Леди Эбигейл с доброй улыбкой предсказала внуку, что из него выйдет хороший пастор.
Лора молча продолжала есть, надеясь, что случай, когда Чарльз с нескрываемым интересом окинул взглядом юную горничную, останется единственным пятном в его жизни.
Поздно вечером мистер Прайс и мисс Дженсен сели в карету и уехали. Чарльз и Джеральд вызвались проводить леди Эбигейл в спальню. Она доверчиво оперлась на руку сына, и они вместе неспешно поднялись по лестнице.
Лора осталась внизу, чтобы распорядиться об уборке. Но странный день не собирался завершаться спокойно — случилось ещё одно неожиданное событие.
Тук-тук-тук.
Она как раз отдавала указания слугам, когда услышала стук в парадную дверь. Вскоре послышались шаги горничной, и в столовую стремительно вошёл человек. Это был мистер Прайс.
Лора побледнела, увидев его. Он снял шляпу и склонил голову.
— Прошу прощения, — сказал он, — я забыл перчатки.
Лора огляделась. Перчатки действительно лежали на спинке кресла, где он сидел. Они были аккуратно сложены, будто их оставили специально. Она быстро передала их.
— Мисс Пендлтон, — начал он, вытирая лоб, — я хотел бы попросить вас об одном.
— Да?
— Прошу вас, помогите Джоэн. Помогите ей войти в лондонское общество. Признаюсь, именно ради этого я вернулся.
— Это возможно, — спокойно ответила Лора. — Правда, мои связи весьма ограниченны. К тому же не уверена, заинтересует ли мисс Дженсен английский свет.
— Её прибытие в Лондон — как раз ради этого, — отозвался он. — Вы вскоре сами поймёте. У Джоэн нет злого нрава, но у неё есть амбиции. В ней течёт кровь завоевательницы. Последние три года она царила в американском обществе. Теперь её цель — Лондон. А за ним, вероятно, и вся Европа.
— Она полна решимости, — сдержанно сказала Лора.
— Вы так деликатны, как и подобает истинной английской леди, — вздохнул Прайс. — Именно вы сможете помочь ей здесь прижиться. Прошу, не откажите.
— Раз уж мисс Дженсен помолвлена с моим кузеном, я, как родственница, обязана оказать ей всяческое содействие. Можете быть спокойны.
— Я знал, что вы не откажете. Вы честная, порядочная леди. Я вам верю. Больше, чем кому бы то ни было.
Он пробормотал последние слова скорее себе. Лора ощутила неприятный холод вдоль позвоночника. Ей очень хотелось, чтобы он ушёл, пока их никто не увидел. Но, словно нарочно, мистер Прайс сделал шаг вперёд. И, к её ужасу, вновь попытался опуститься на одно колено.
— Господин Прайс, умоляю вас, — Лора с испугом схватила его за руку. — Пожалуйста, прекратите.
— Но, мисс Пендлтон…
— Я сказала — хватит! Если вы вновь сделаете мне предложение, я перестану появляться на семейных обедах. Даже если мне придётся поступиться долгом перед дядей и мисс Дженсен.
Её голос прозвучал твёрдо и отчётливо. Мистер Прайс неловко распрямился, вгляделся в её лицо и тяжело вздохнул.
— Если бы вы только сказали, что именно вам во мне не нравится… я бы изменился. Но ведь ни одна леди не скажет этого прямо. Женщины всегда играют в загадки. Они заставляют мужчин угадывать. Разве вы не могли бы дать хотя бы намёк?
Лору переполняло недоумение. Она никогда не поощряла его чувства — ни словом, ни взглядом. А он вёл себя так, будто она сначала его соблазнила, а потом отвергла.
Она уже собиралась сказать это вслух, но мистер Прайс поспешно надел шляпу, низко поклонился и сказал:
— Просто помните, что я всегда жду вашего слова. Одного — и я ваш.
С этими словами он стремительно вышел. Лора подошла к окну и увидела, как он садится в карету. За стеклом она заметила смеющуюся Джоэн Дженсен — та буквально держалась за живот от хохота. Мистер Прайс вытирал лоб носовым платком. Карета тронулась и исчезла из виду.
Лора опустила плечи. Его признание стало не более чем неловкой развязкой и без того странного вечера.
Вздохнув, она направилась к себе. Но на лестнице столкнулась с человеком, которого меньше всего хотела бы видеть. С дядей Джеральдом.
Он был одет к выходу — во фрак, с тростью и шляпой в руках. Лора вежливо кивнула, намереваясь пройти мимо. Но он остановил её:
— Сегодня ты была на редкость искусной хозяйкой, Лора Пендлтон.
Тон его был холоден. Ни в лице, ни в голосе не было и намёка на похвалу. Скорее — скрытый упрёк