Глава 50.0

— Говори же. Скажи, что примешь его предложение. Живо!

Гнев, вспыхнувший в груди мисс Пендлтон, быстро угас перед лицом страха. А если она больше никогда не сможет пользоваться рукой? Как жить тогда? Её внутренности сжались от ужаса.

— Дядя… прошу вас… ххр… Да… хорошо… Я сделаю, как вы хотите… Только прошу… пожалуйста…

Нога, давившая на её пальцы, наконец отступила. Мисс Пендлтон сжала руку, её всего трясло. В пальцах вновь появилась кровь, но чувствительность так и не вернулась. Казалось, они превратились в куски дерева.

Джеральд Пендлтон молча вернулся к креслу, достал из шкатулки сигару, закурил.

— Позаботься о наряде к балу. А теперь уходи.

Мисс Пендлтон еле держась на ногах, вышла из кабинета. Пострадавшая рука вспухла и покрылась багровыми следами от каблука. Она добралась до своей комнаты, упала на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Чувство унижения захлестнуло её с головой. Недавняя сцена сорвала шлюзы, за которыми прятались старые воспоминания. Сколько боли было в детстве? Как она выживала?

Семь лет в пансионе — безупречная ученица. Двенадцать лет в свете — безукоризненная леди. Всё ради того, чтобы доказать: она не бесполезна. Чтобы опровергнуть презрение Джеральда Пендлтона. Чтобы доказать себе: она стоит чего-то в этом мире.

Но всё это оказалось хрупким. Только что он одним поступком разрушил грань между детством и настоящим.

Она снова была той самой восьмилетней девочкой, убегавшей в слезах после удара пепельницей.

Снова — девятилетней, оклеветанной и несправедливо избитой.

Снова — десятилетней, рыдавшей в подушку от злых слов дяди.

Она поклялась больше не позволять себе быть слабой. Она была уверена, что сможет защитить себя. Но — всё повторилось. Снова.

Она билась в рыданиях. Её сердце, казалось, разрывалось. Слабость, обида, ярость, отчаяние — всё смешалось. Ей хотелось исчезнуть. Умереть. Исчезнуть навсегда.

Стук в дверь. Тихий, вежливый. Словно приглашение выбраться из этого кошмара.

Мисс Пендлтон подняла лицо, всё в слезах. Если это дядя, он бы не постучал. Она встала, шатаясь, подошла к двери, отперла засов.

На пороге стояла обеспокоенная Энн. В руках — поднос с супом.

— Простите… я… слышала всё у двери, — пробормотала она.

Лора натянуто улыбнулась.

— Спасибо, Энн.

— Можно мне войти?

— Нет. Я… я бы хотела остаться одна.

Лора мягко, но решительно отказала. Энн кивнула, протянула поднос. Мисс Пендлтон не хотела ни есть, ни пить, но отказать в заботе не могла.

Она взяла поднос — и тут же вскрикнула от боли. Стоило ей задействовать правую руку, как пальцы пронзила острая боль.

— Ах!

Поднос выпал из рук.

Глухой звон. Миска покатилась по полу, суп расплескался.

Энн ахнула. Она бросилась к ней и схватила её за запястье. Вся кисть распухла, пальцы посинели и были покрыты кровоподтёками.

— Сейчас принесу аптечку, — только и сказала она.

Через минуту она вернулась с коробкой. Мисс Пендлтон тем временем пыталась убрать пролитый суп здоровой рукой.

— Позвольте мне, — сказала Энн и, отстранив хозяйку, вытерла пол. Затем помогла Лоре усесться у туалетного столика, сама опустилась перед ней на колени и принялась обрабатывать руку.

Она старалась быть как можно осторожнее, но каждый её жест вызывал у Лоры болезненный вздраг. Энн чувствовала, как у неё сжимается сердце.

— Почему, — думала она, — почему с ней так можно? Почему такая добрая, благородная леди должна терпеть это?

Она аккуратно забинтовала пальцы.

— Хорошо хоть кости целы… хоть что-то…

Она подняла глаза. В них стояли слёзы.

— Вы бы слышали, как вы закричали… Я думала, он вас… что он вас душит…

Мисс Пендлтон слабо улыбнулась. Немного подумав, прошептала:

— Хорошо, что не шею… Платьев с высоким воротом мало. А вот перчатки — всегда найдутся. Значит, на бал я смогу пойти.

Энн посмотрела на неё так, словно не верила своим ушам.

— Вы собираетесь на бал? — спросила Энн.

— Мне нужно повидать мистера Прайса, — спокойно ответила Лора.

Энн тут же представила себе тучного, лоснящегося от самодовольства джентльмена и недовольно сморщила нос:

— Вы же не всерьёз собираетесь подчиниться воле мистера Пендлтона? Неужели вы правда собираетесь принять предложение Прайса?

Лора посмотрела на неё пристально:

— Ты всё слышала?

Энн виновато опустила глаза. На лице у неё читалась досада.

Лора чуть улыбнулась:

— Хорошо хоть дядя не услышал. Иначе беды было бы не избежать.

— Я его не боюсь.

— Даже после того, что он сделал с моей рукой?

— Если бы это случилось со мной… Я бы запустила в него что угодно — вазу, чернильницу — да что попадётся под руку. Так отделала бы, чтобы он потом не понял, где у него лицо, а где затылок.

Лора не сдержалась и рассмеялась. Разговор с Энн будто рассеивал её внутреннюю тяжесть.

Но самой Энн становилось всё тоскливее. Она знала эту барышню уже восемь лет. После всех скандальных и скупых хозяек Лора Пендлтон была для неё благословением: добрая, внимательная, рассудительная. И теперь — с разбитой рукой, с побледневшим лицом — она пыталась улыбаться.

Энн бережно провела пальцами по бинтам:

— Сударыня… вы ведь не примете это предложение, правда? Вы же не такая, как я. Вы умны. Знаете языки, читаете книги. Вы сильная. Вы ведь хотели уехать, стать гувернанткой… Всё ведь так и будет, да?

Лора вновь посмотрела в зеркало. Там отражалась чужая женщина: опухшее лицо, воспалённые глаза.

— Подбери мне платье, Энн. Я хочу надеть что-нибудь яркое, чтобы скрыть этот ужас на лице.

— Сударыня… Вы ведь… вы ведь не станете…

Лора отвела взгляд от зеркала и мягко улыбнулась:

— Не беспокойся. Я не стану миссис Прайс. Просто хочу быть безупречной. Завтра ведь, скорее всего, мой последний бал.

— Последний бал?

— Да. Я больше не могу жить как Лора Пендлтон. Разве что… как Лора Шелдон.

— Лора Шелдон?.. — переспросила Энн с недоумением.

— Шелдон — фамилия моего отца.

— Тогда… вы не выйдете за Прайса?

— Нет. Ни за что.

Лора снова взглянула в зеркало:

— С завтрашнего дня я буду жить по-настоящему. С достоинством. Как Лора Шелдон.

На следующий день Лора предстала перед светом в совершенно ином обличье. Ни серо-серебристого атласа, ни строгого муслина. Она выбрала платье, в котором дебютировала — и больше ни разу не надевала.

Небесно-голубой шёлк, расшитый серебряными цветами. Перчатки — ослепительно белые. На запястье — браслет с сапфирами. Волосы были не просто убраны, а украшены живыми лилиями, нарциссами и нитями жемчуга.

Она села в белую карету с гербом рода Пендлтонов и отправилась на бал. У входа поприветствовала миссис Лэнс и вошла в зал.

В зале взгляды тут же устремились на неё. Скромная Лора Пендлтон, всегда тихая и незаметная, в этот вечер была неотразима. Некоторые даже не узнали её и тут же поспешили пригласить на танец.

План сработал: яркое убранство отвлекло от её покрасневших глаз и следов бессонной ночи. Никто не заподозрил, что она всю ночь прикладывала лёд к распухшему лицу.

Лора, вежливо улыбаясь, отказала всем кавалерам. Она медленно двинулась через зал — ей нужно было найти мистера Прайса и мисс Дженсен.

— Мисс Пендлтон! — донёсся голос.

Она обернулась. Мисс Лэнс, окружённая подругами, весело махала ей рукой. Лора подошла.

Подруги мисс Лэнс замерли: да, Лора всегда считалась миловидной, но сегодня… сегодня она затмевала всех. Даже саму Дору, героиню вечера.

Они перешёптывались, переглядывались. Присутствие такой соперницы грозило лишить Дору заслуженного внимания.

Но сама Дора искренне восхитилась:

— Боже мой! Какая вы сегодня прекрасная! Я вас едва узнала!

— На балу у семьи Лэнс нужно выглядеть соответствующе. А вы, Дора, сегодня особенно ослепительны. Вы и правда королева бала.

Дора рассмеялась. Её зелёное платье, украшенное живыми розами, великолепно подчеркивало её красоту.

— С утра на ногах, — сказала она. — Завивка, косы, цветы, корсет, духи… Честное слово, второй раз я бы это не пережила!

Лора, зная, как порадовать любую леди, похвалила платье:

— Потрясающее платье. Я его не видела раньше. Великолепно подчёркивает цвет ваших глаз. Оно из-за границы?

Дора просияла:

— О, вы заметили! Да, сшито у лучшего парижского мастера. А вышивку я заказала сама — вот этот узор.

Она провела рукой по золотым листьям на юбке.

— Очень изысканно. У вас поразительный вкус.

— Вы так добры! — зарделась Дора, но сияние её лица говорило, что ей невероятно приятно. Через пару минут она уже кружилась на месте, показывая гостям своё великолепное платье.