Мисс Лора Пендлтон (5)

Перевод: Astarmina

Внутри некоторое время продолжалась ссора. Мисс Пендлтон тихо стояла перед дверью, слушая разговор. Вскоре миссис Маклин, тяжело дыша, вышла из комнаты. Увидев свою подругу, стоящую перед дверью, она опустила глаза, словно ей было неловко.

— Лора... извини, но, думаю, сегодня лучше не встречаться.

Мисс Пендлтон улыбнулась.

— Всё в порядке, Розмари. Не беспокойся.

Миссис Маклин, убедившись, что на лице подруги нет особого сожаления, почувствовала себя еще хуже и опустила голову.

Конечно, было бы ложью сказать, что мисс Пендлтон совсем не была задета. Но она хорошо знала, как выглядит в глазах других с тех пор, как ей исполнилось двадцать пять.

Старая дева. Худший страх матерей с дочерьми.

С тех пор, как отказалась от брака, она считала, что ничего не может поделать с тем, как её воспринимают.

Она погладила по плечу миссис Маклин, которая оказалась в неловкой ситуации из-за неё, показывая, что не стоит беспокоиться, и быстро поднялась по лестнице.

Мисс Пендлтон постучала в дверь комнаты мисс Хайд на пятом этаже. Изнутри не доносилось ни звука. Она спит или затаилась, думая, что домочадцы ищут её, и ждёт, когда они уйдут. Лора приблизила губы к двери и тихо сказала.

— Мисс Хайд, это я, Лора Пендлтон. Вы случайно не спите?

Вскоре из комнаты послышался шорох. Затем последовали звуки плещущейся воды и шуршание ткани. Через некоторое время к двери приблизились шаги в тапочках, раздался щелчок — дверь открылась.

Мисс Пендлтон потеряла дар речи. Лицо мисс Хайд, которая и так всегда была худощавой, выглядело невероятно изможденным. Говорили, что последние несколько дней она отправляла обратно всю еду, похоже, какое-то время она вообще ничего не ела.

Мисс Хайд впустила мисс Пендлтон в комнату. Она предложила ей кресло-качалку, а сама села на кровать.

Лора, входя в комнату, изо всех сил старалась контролировать выражение лица. Ей было трудно скрыть замешательство.

Городские дома в Лондоне были гораздо меньше и скромнее, поскольку они служили для проживания аристократов из разных поместий только в светский сезон. Зачастую в них не было библиотеки или холла, а гостиные, спальни, комнаты для гостей и детские были в несколько раз меньше, чем в загородных домах.

Поэтому в домах с большим количеством домочадцев незамужние леди часто делили комнаты, а если кому-то доставалась отдельная комната, то она была относительно маленькой и тесной.

Однако комната мисс Джейн Хайд была особенно стесненной. Несмотря на то, что в ней находились только кровать, небольшой шкаф и один стул, комната казалась переполненной. Её книги не помещались на полках и были сложены в углу.

И самое печальное — это стопки бумаг и чернильница на подоконнике. Подоконник высотой всего лишь со стул служил ей письменным столом.

Мисс Хайд, осознавая взгляд мисс Пендлтон, который упал на стопку бумаг, подошла к подоконнику и опустилась на колени на подложенную подушку. Затем закрыла чернильницу и собрала разбросанные бумаги, перевернув их.

— Если я пишу в гостиной, мама всегда пытается прочитать.

Мисс Пендлтон, глядя на спину стоящей на коленях мисс Хайд, осознала, что это обычная поза, в которой та пишет. Это было душераздирающее зрелище.

— Я зашла, потому что слышала, что вы не едите. Сестра очень беспокоится.

— А.

— Как бы плохо вы себя ни чувствовали, нельзя изнурять себя. Я принесла малиновое печенье. Для начала хотя бы попробуйте его.

Мисс Хайд ничего не сказала. Лора попросила слугу принести печенье.

Джейн, сидя на кровати, молча смотрела на печенье на тарелке, но вскоре, не притронувшись к нему, стала смотреть в окно.

— Если вы чувствуете вину перед мистером Фэрфаксом, не беспокойтесь. Когда я недавно заходила навестить мисс Джанет Фэрфакс, я спросила, и она сказала, что он отправился на охоту в поместье брата. По крайней мере, он не отказывался от еды и питья.

Мисс Хайд продолжала смотреть в окно, избегая взгляда мисс Пендлтон. Казалось, она была погружена в свои мысли, глядя на лондонские улицы за окном. В её профиле читалась меланхолия. Однако на её лице не было следов слёз или горя.

Какие чувства скрывались в сердце мисс Хайд?

Лора встала и села рядом с ней. Затем она взяла руку мисс Хайд, крепкую и длинную, привыкшую держать поводья и перо.

Мисс Хайд не отняла руку, которую держала мисс Пендлтон, но и не раскрыла своих чувств, оставаясь в том же положении.

Через некоторое время мисс Пендлтон заговорила:

— Вы сожалеете?

Мисс Хайд немного помедлила, а затем покачала головой.

— Это было лучше как для мистера Фэрфакса, так и для меня.

— Вы действительно так думаете?

Джейн посмотрела на Лору. И кивнула.

— Да.

Мисс Пендлтон слабо улыбнулась.

— Вот и хорошо.

Мисс Хайд пристально смотрела ей в лицо и вскоре попыталась что-то сказать, открыв рот. Но ее губы задрожали и снова сомкнулись. Вместо этого в глазах девушки собрались слезы.

Мисс Хайд опустила голову. Слезы, скатившиеся из ее глаз, намочили затянутую в перчатку руку мисс Пендлтон. Лора молча продолжала крепко держать ее руку.

Когда замшевая перчатка мисс Пендлтон промокла насквозь, мисс Хайд подняла голову. Лицо в слезах. Лора другой рукой вытерла лицо Джейн.

— Мисс Пендлтон, — мисс Хайд позвала её надломленным голосом. — У вас есть будущее, которое уже нарисовано?

Мисс Пендлтон немного подумала о значении ее слов, а затем кивнула.

— Вы унаследуете состояние?

— Мне не достанется никакого наследства. Это было условием признания меня, как Пендлтон.

— Я тоже. До меня наследство тоже не дойдёт.

Мисс Пендлтон, вытирая лицо мисс Хайд, внимательно вглядывалась в её лицо. На лице Джейн смешались всевозможные эмоции. Такие, как тревога и чувство вины. Базовые эмоции, которые заставляют человека бесконечно сжиматься.

— Вы не едите, потому что боитест будущего?

Мисс Хайд молчала.

— Люди могут жить по-разному.

— ...Я не хочу жить как попало, — Джейн покачала головой. — С тех пор как отец умер, наша семья идет ко дну. Никто из членов семьи этого не признает, но глядя на то, как ведет себя брат Джон, это очевидно. Если мы потеряем и этот дом, нам придется переехать в деревенский, и я, поскольку не замужем, буду жить вдвоем с мамой. Всю жизнь, — она вздрогнула. — Лучше уж умереть с голоду прямо сейчас.

— Возможно, есть другой путь, мисс Хайд.

— Какой путь для меня, упустившей последний шанс в двадцать пять лет? Гувернантка? Я, которая даже не проучилась в школе и года, никогда толком не изучала французский или искусство? Или может быть горничная? Я, которая теряет даже шляпу, лежащую рядом, наверное, меня выгонят, не проработаю и недели. Скорее всего, я либо умру от болезни, живя с мамой, либо сбегу из дома и стану бродягой. Лучше уж сейчас безопасно умереть дома.

Мисс Пендлтон молча смотрела на мисс Хайд.

Внутри нее возникло чувство дежавю. Ах, двадцать пять лет для женщины — удивительный возраст. Ведь именно в двадцать пять она сама размышляла над теми же проблемами, что и мисс Хайд. Последний шанс на брак уходил, и она, незамужняя девушка без всякой возможности получить наследство, чувствовала угрозу своему положению.

Тот факт, что ей предстояло прожить одинокую жизнь, на самом деле не был проблемой. Самым страшным была бедность. И нищета, которая всегда сопровождает бедность.

Каждую ночь её мучил страх, что окружение, которое защищало её, полностью исчезнет завтра утром, и она окажется в положении, несравнимо худшем, чем сейчас. Насколько сильно этот страх её мучил.

Прошло довольно много времени, прежде чем она смогла нормально спать.

Мисс Пендлтон улыбнулась мисс Хайд с её мрачным выражением лица.

— Мисс Хайд может стать кем угодно.

— Кем же я могу стать?

— Ну, например, цыганкой. Или гадалкой. Или ведьмой.

— Что?

— Ну, знаете, аптекарем, или тореадором, или даже феей.

Джейн сделала недоуменное лицо в ответ на внезапную шутку Лоры.

— Мисс Пендлтон, вы сейчас шутите?..

— Или, может быть, машинисткой.

Мисс Хайд замолчала.

— У меня когда-то была мысль стать машинисткой, я даже купила пишущую машинку. Это было до того, как поняла, что лучше стать гувернанткой. Пишущая машинка стоила довольно дорого, пришлось потратить часть сбережений. Она до сих пор в кабинете, хотя я уже давно ей не пользуюсь. Жалко просто так отдавать, но я могу вам её одолжить.

Мисс Хайд моргнула.

— Приходите к нам домой на занятия печатью каждый день с шести до восьми вечера, по два часа в день. За три месяца вы станете лучшей машинисткой в Лондоне. Вы сможете работать в любом офисе, где требуется делопроизводство, и тогда сможете жить не с матерью, а со своими сверстницами в пансионе. Договорились?

Мисс Пендлтон взяла с подноса печенье и вложила его в руку мисс Хайд.

Та мгновение смотрела на на, а затем с хрустом съела. Потом она начала есть и остальное печенье, лежавшее на подносе. Мисс Пендлтон, глядя на нее, подумала: «Двадцать пять лет. Жестокий возраст для незамужней девушки. Но для девушки, которая нашла способ заработать на жизнь, это мог быть возраст, когда начинается новая жизнь».

***

И через месяц мистер Фэрфакс вернулся в Лондон, преодолев боль от неразделенной любви, застрелив десятки цапель в охотничьих угодьях своего брата.

Вместе с Ианом Далтоном, молодым человеком из семьи его свояка и близким другом.