1 Том 62 Глава

Лора задержала взгляд на вывеске и сглотнула. В её жизни бывало немало тревожных мгновений, но подобного испытания она ещё не знала. Даже первый выход в свет не был столь волнительным.

Она пригладила волосы, поправила воротник и вошла внутрь.

Первым открылся зал ожидания. Света в нём хватало, но из-за потёртой мебели и выцветших обоев атмосфера казалась мрачной. Вдоль стены тянулись длинные скамьи, на которых сидели несколько скромно одетых молодых дам, ожидавших своей очереди.

Лора подошла к конторке, где за столом сидела женщина, и сообщила, что впервые здесь и ищет место гувернантки. Та внимательно оглядела её с головы до ног и велела присесть.

Лора села. Сердце колотилось так сильно, что перчатки намокли от пота. Вскоре прозвучало несколько имён, и барышни одна за другой скрылись за дверью.

Наконец, когда зал почти опустел, назвали и её:

— Мисс Лора Шелдон.

Лора сразу поднялась и вошла в кабинет.

Здесь всё выглядело куда солиднее: новые обои, аккуратные шкафы, прочный стол из бука, а на нём табличка с надписью «Энни Стоппер».

Хозяйка кабинета, дама средних лет, приветливо кивнула:

— Добро пожаловать, мисс Шелдон. Вы ищете место гувернантки?

Лора натянуто улыбнулась.

— Да.

— Опыт у вас есть?

— Нет.

— Значит, и рекомендаций тоже? Жаль, без них трудно найти хорошее место. Что вы умеете преподавать?

— Всё, чему учат в обычных школах.

— Арифметику, географию, литературу, историю, французский, немецкий? Немного рисования и музыки?

— И ещё латынь и греческий.

Мисс Стоппер удивлённо посмотрела на неё.

— Латынь и греческий?

— Да.

— Простите, а насколько серьёзно?

Лора достала тетради, которые взяла с собой. Женщина пролистала страницы, исписанные латинскими текстами с переводом Нового Завета, затем раскрыла другую тетрадь с переводом «Одиссеи».

— Где вы всему этому научились?

— В пансионе мисс Грант, я училась там семь лет.

— Ах, пансион мисс Грант! Прекрасное заведение.

Мисс Стоппер на миг задумалась, слегка дёрнув мочку уха.

— У вас траур. Кто-то из близких скончался?

— Да. Моя бабушка.

— И это повлияло на ваше решение стать гувернанткой?

— Отрицать не стану.

— Хм… Значит, вы окончили престижную школу, вам двадцать девять, опыта работы нет… Простите за прямоту, но не из тех ли вы благородных барышень, которым пришлось выйти на заработки?

Лора сдержанно покачала головой. Женщина испытующе посмотрела ей в лицо и утвердительно кивнула:

— Верно или нет — всегда отвечайте так. Никто не захочет нанять гувернантку из семьи аристократов. Ну что ж, посмотрим, что мы можем предложить столь образованной мисс Шелдон.

Она перебрала папку с делами.

— Вас охотно возьмут и в дом, где есть мальчики, и в тот, где только девочки. Но признаюсь, для сыновей обычно предпочитают наставников-мужчин. Даже если речь идёт о латинской грамматике, людям меньше доверяют женщине-гувернантке. Но наставник стоит дорого, а если за жалованье гувернантки дети получат и латынь, и греческий — это находка для небогатого дома. Вот, например, семья мистера Лейджина ищет гувернантку для семерых детей. Годовое жалованье — пятьдесят фунтов. Что скажете?

Лора покачала головой. Пятьдесят фунтов было обычным жалованьем гувернантки, но семеро детей за такие деньги — явное безумие.

Увидев её недовольство, мисс Стоппер продолжила перебирать бумаги.

— Вот письмо от семьи Денниз. У них двое сыновей. Ищут наставника, который подготовит мальчиков к поступлению в публичную школу. Если гувернантка владеет латынью и греческим, они готовы её принять. Предлагают шестьдесят фунтов в год.

— Это на десять фунтов выше обычного.

— Верно. Только будьте осторожны. Мистер Денниз — жуткий скряга. Может целый год использовать труд гувернантки, а потом вместо жалованья сунуть старый ковёр или никчёмный горшок и уверять, что это реликвия. Несколько лет назад одна несчастная грозила судом, но так ничего и не добилась. Представьте себе!

Лора не понимала, что тут смешного, но мисс Стоппер, заметив её холодный взгляд, вновь углубилась в бумаги.

Следом пошли вакансии с жалованьем шестьдесят, пятьдесят пять, сорок пять фунтов. Но всюду было либо слишком много детей, либо дурная репутация хозяев.

Надежда таяла. Последним предложением оказался дом мистера Роуленда: восемь детей и обязанность гувернантки совмещалась с готовкой, уборкой и уходом за младенцем. Жалованье — шестьдесят пять фунтов. На деле же искали гувернантку, кухарку, няню и горничную в одном лице.

Даже сама мисс Стоппер, понимая, насколько беден выбор, неловко теребила мочку уха и продолжала перелистывать уже пустые папки. Лора поблагодарила её и сказала, что вернётся через неделю.

С тяжёлым сердцем она вышла из агентства, поймала на Уэст-Энде экипаж и поехала к району Ватерлоо. Улица Нью-Кат, где шумели торговцы и толпились покупатели, встретила её гулом и криками. Она вышла и пешком добралась до переулка с ювелирными лавками.

Семь магазинов подряд. Лора обошла каждый, доставая мешочек с украшениями. Драгоценности, к которым никогда не было претензий ни на балах, ни за чайным столом, здесь оценили не выше восьмидесяти фунтов. Лишь в одной лавке, после долгих уговоров и объяснений, хозяин согласился заплатить восемьдесят три.

Сунув деньги в кошелёк, Лора не стала тратиться на экипаж и медленно направилась к банку. Там она внесла всю сумму на счёт.

Теперь её состояние составляло пятьсот восемьдесят три фунта. За вычетом одного фунта наличными и нескольких монет. И пополниться этот счёт мог только её трудом — за пятьдесят, максимум за шестьдесят пять фунтов в год. Такова была её нынешняя цена на рынке труда.

Она ясно почувствовала, в какой мир вступает. Это был уже не тот свет, где на платье уходили десятки фунтов, а на повара — сотни. Это был мир, где целый год её жизни стоил не более шестидесяти пяти фунтов.

И при этом она вовсе не была редкой находкой. Её знания лишь немного расширяли список возможных мест, но не более.

Она шагала обратно в гостиницу пешком. Путь занял больше часа, но, зная теперь истинную цену своего труда, ей было жаль даже несколько пенсов за экипаж.

На каждом пустом крыльце или лавочке она присаживалась, отдыхая.

Когда добралась, едва держалась на ногах. Никогда прежде она так долго не ходила. Было ещё только начало дня, обед она пропустила, но усталость сломила её.

Она аккуратно сняла платье, повесила его и легла на кровать. На потолке, покрытом грубой побелкой, тянулась трещина, словно по разбитому стеклу. Лора прикрыла глаза и подумала: пятьдесят фунтов в год — за десять лет выйдет пятьсот, за двадцать — тысяча.

До трёх тысяч, что она считала необходимыми к пятидесяти годам, таким образом было не дойти.

Она горько усмехнулась. Дядя прекрасно понимал, какую ценность для неё имело бы наследство в пять тысяч фунтов. Поэтому и отобрал его, даже ценой больших усилий.

«Узнай он, что я сейчас ломаю голову из-за денег, — был бы доволен».

Перед глазами встали его лицо, искажённое гневом, слова о завещании и уходе мистера Прайса. Он выместил на ней всё раздражение. Признать, что виноват сам, он не захотел.

Лора покачала головой. Пять тысяч фунтов, дядя, фамилия Пендлтон — всё это теперь к ней не имело отношения. Это было в прошлом. Она решила, что думать об этом больше не станет: воспоминания не принесут пользы.

Но забыть целиком жизнь мисс Пендлтон она не могла. Среди оставленного было слишком много дорогого и важного.

И самым горьким было то, что она не смогла проститься с бабушкой. Лора закрыла глаза. Ей представился гроб, закрытый крышкой, чёрные одежды собравшихся, холодное лицо дяди, скучающий вид Чарльза.

«Сейчас, наверное, служба уже идёт в доме пастора… А может, её уже похоронили».

Она ясно увидела, как крышка опускается, как гроб опускают в яму, как сверху сыплется земля.

«Никогда не думала, что не смогу проводить бабушку в последний путь».

Сердце сжалось. Лора рывком села за стол.

Она понимала: её отсутствие на похоронах непременно вызовет пересуды в свете.