Глава 57.0

Мисс Пендлтон, распрощавшись с мисс Лэнс, направилась прямо домой. Всю дорогу её не отпускала тревога из-за разговора о мистере Далтоне, но стоило карете въехать на Гросвенор-стрит, как мысли об этом отступили. Перед ней стояла более насущная проблема.

Дядя непременно вызовет её в кабинет и станет допытываться о браке. Лоре придётся говорить правду. Что он скажет, узнав о её сегодняшних поступках? Как отреагирует?

«Может статься, всё окажется ещё хуже, чем вчера», — мелькнуло у неё в мыслях, и палец на правой руке заныл. Она машинально коснулась его сквозь перчатку и посмотрела в окно.

«Если начнёт — молчать я не стану. Сил бороться у меня нет, всё равно проиграю. Но хотя бы брошу что-нибудь в ответ и убегу. Точно уж не позволю, чтобы всё повторилось».

Карета остановилась у таунхауса. Войдя в дом, Лора сразу заметила перемену: воздух был тяжёлым, слуги встречали её с мрачными лицами.

Она спросила у горничной:

— Пока меня не было, что-то случилось?

— Приходил доктор Вебстер.

— Зачем вдруг? Ах, неужели… бабушка?!

— Нет, барышня. Она просто потеряла сознание. Господин Вебстер ждёт вас.

Лора бросилась наверх. В комнате бабушки собрались доктор и несколько горничных, в том числе Энн. Увидев Лору, доктор поднялся.

— Мисс Пендлтон…

Но она даже не ответила, сразу склонилась к бабушке. Лицо леди Эбигейл было бело, как у покойницы. Лора приложила ухо к её носу — дыхание едва слышалось. Только тогда она с облегчением перевела дух.

— Доктор, с ней всё будет хорошо?

Тот замялся.

— Советую приготовиться. Вряд ли она продержится больше трёх-четырёх дней.

Лора остолбенела. Слова врача почти не достигали слуха. Он ещё что-то говорил, выписывал лекарства, а затем, взяв саквояж, удалился. А Лора всё сидела рядом, глядя на неподвижное лицо бабушки. Слёзы не приходили.

Слуги не решались уйти. Они слишком любили и госпожу, и юную мисс. Особенно Энн Стил. Но, в отличие от других, она умела брать себя в руки. Поняв, что лишняя скорбь лишь усугубит атмосферу, Энн отправила одних за лекарствами, других — известить кухню, а Лоре оставила время прийти в себя.

Спустя десять минут она вернулась с бокалом вина. Лора сидела у изголовья. Энн протянула ей бокал:

— Выпейте хоть глоток, барышня. Силы пригодятся.

Лора послушалась.

— Ещё вчера бабушка казалась здоровой… — прошептала она. — Почему так внезапно?

Энн лишь внимательно смотрела на неё своими тёмными глазами.

— Энн… где дядя? Его нужно позвать. Если бабушка хоть ненадолго придёт в сознание, он обязан быть при ней. Может, он у миссис Найзли? Или с мистером Прайсом?

Энн покачала головой.

— Сударыня, боюсь, миледи не желает видеть господина Джеральда.

— Что ты имеешь в виду? Ты что-то знаешь?

— Барышня, сначала допейте вино. Вы ведь даже ужинать не успели. Я боюсь за ваше здоровье. Потом расскажу.

Лора подчинилась. Энн усадила её в кресло и забрала пустой бокал.

— Теперь скажи. Что происходит?

Энн положила у ног мисс Пендлтон маленькую подушку, присела на неё и, взяв руку барышни, заговорила:

— Миледи лишились чувств из-за господина Пендлтона.

Глаза Лоры расширились. Энн подробно пересказала всё, что сама видела и слышала незадолго до этого.

Энн поднималась наверх с супом для леди Эбигейл. Настроение у неё было скверное: снова придётся видеть Джеральда Пендлтона, который не отходил от матери и наверняка продолжал жеманно угождать ей, будто ничего не произошло. А ведь именно он довёл до того, что рука её барышни оказалась в таком состоянии.

Энн ясно помнила, как днём надевала на Лору перчатки перед балом и заметила её пальцы: четыре из них почернели, словно были вымазаны чернилами. Она так и видела, как выливает дымящийся суп прямо в самодовольное лицо Джеральда.

Она подошла к двери. Внутри тихо разговаривали леди Эбигейл и её сын. Голос матери звучал мягко и ласково, а голос Джеральда — нарочито учтиво, но насквозь фальшиво.

Энн вздохнула. Бабушка не знала, что её сын сделал с Лорой. А рассказать она не могла — барышня умоляла хранить тайну.

Энн буквально разрывалась от возмущения. Пусть даже умирающая мать тоскует по сыну, разве можно так поступать? Столько лет Лора одна ухаживала за ней, а теперь всё внимание — к Джеральду, который прежде и знать её не хотел!

Энн покачала головой, поправила поднос и подняла руку, чтобы постучать. Но в ту же минуту раздался резкий голос леди Эбигейл:

— Джеральд!

Энн застыла. Вместо стука она прижала ухо к двери.

Слышались тяжёлые шаги, хриплое дыхание. Потом — раздражённый голос Джеральда:

— И с какой стати я должен это делать?

Леди Эбигейл ответила твёрдо:

— Лора все эти годы жила рядом со мной и отдавала все силы. Выгнать её на улицу с пустыми руками — слишком жестоко. Я рассчитываю, что, раз ты простил меня, то и к ней старых обид не держишь.

— Да, не держу, — прорычал Джеральд.

Энн ясно слышала: в словах — одно, в тоне — совсем другое.

— У Чарльза останется больше трёхсот тысяч фунтов. Что тебе стоит выделить Лоре хотя бы пять тысяч? — продолжала леди Эбигейл.

Энн вздрогнула. Пять тысяч фунтов — сумма, способная изменить жизнь любой женщины.

— Когда меня не станет, она окажется без гроша. Ты ведь человек не без сердца. Неужели тебе будет спокойно смотреть на это? Я не прошу, чтобы она надеялась на твою помощь или жила у тебя в доме. Но хотя бы эти пять тысяч позволят ей начать новую жизнь. Так поступил бы настоящий глава семьи.

Леди Эбигейл пыталась его уговорить.

Джеральд ответил:

— Можете не тревожиться. Я и сам думаю о Лоре. Для неё уже найден жених. И не просто жених, а весьма подходящий человек.

— Кто же это?

— Вы сами как-то заметили, что Том — достойный человек. Храбрый, ответственный. Он мой друг, и я решил ещё в Америке, что именно он станет мужем Лоры.

Наступила тишина. Энн затаила дыхание.

— Том Прайс и Лора Пендлтон… — наконец проговорила леди Эбигейл. — Я верно расслышала?

— Совершенно верно. Том любит Лору, ухаживал за ней настойчиво, но она упрямо отказывалась. Сегодня на балу он вновь сделает предложение. Если она примет его руку, её будущее обеспечено: она станет хозяйкой богатого дома. Так что можете больше о ней не заботиться.

«Обеспеченное будущее? Да это же пропасть!» — с яростью подумала Энн.

Она ждала, что скажет леди Эбигейл. И вот прозвучал её голос — уже не мягкий, а грозный:

— Предупреждаю тебя: если этот престарелый самодур продолжит крутиться возле Лоры, я лучше выброшу всё наследство Чарльза в Темзу, чем позволю подобное.

В комнате воцарилась тишина. Энн, закусив губу, услышала возмущённый голос Джеральда:

— Матушка, как вы можете!..

— А ты как можешь, — перебила его леди Эбигейл, — навязывать моей внучке такого жениха? Том Прайс ровесник тебе самому. Он старше Лоры на двадцать четыре года! Собираешься связать её с человеком, которому уже давно пора думать о гробовой доске? Ты в своём уме?

Опять молчание. Энн не выдержала, осторожно поставила поднос и заглянула в замочную скважину. Джеральд стоял, зажав лоб рукой, тяжело дыша от ярости.

— Я лишь думаю о её будущем, — сказал он. — Лора уже старая дева. Двадцать девять лет — и до сих пор никому не нужна. Для девушки это страшный позор. А её происхождение и отсутствие приданого сами за себя говорят. Я нашёл ей мужа, который согласен закрыть на всё это глаза. Пусть ломается и играет в гордячку, но сегодня она примет его предложение. Вот увидите.