1 Том 80 Глава

— …Мама, я понимаю, что ты хочешь сказать. Возможно, я и правда выражаюсь несколько грубо и слишком приземлённо. Но, мама, реальность остаётся реальностью. Дети рода Далтонов станут мишенью для пересудов. Нужно смотреть правде в глаза. Взять хотя бы дочерей судьи Андерсона.

Судья Андерсон, о котором говорила Оливия, происходил из старинного рода почти полуторавековой истории и долгое время пользовавшегося общим уважением. Но своим легкомысленным нравом он полностью перечеркнул наследованную репутацию. Уже двадцать лет он содержал любовницу в соседней деревне, живя сразу на два дома.

У него от неё родились три дочери, и о них знали все в округе. Но подобная известность не приносила популярности.

Ни одна семья не приглашала их к себе. Никто с ними не общался, не переписывался. Даже работники не желали наниматься к ним на службу. Более того, церковь запретила им посещать богослужения. Девушки уже достигли возраста, когда юные леди обычно выходят в свет, но фактически оказались затворницами в собственном доме.

— Да, — продолжила Оливия. — Судья Андерсон нарушил клятву перед Богом и предал супругу. И теперь его дочери несут наказание за безнравственность родителей.

— Верно. Никто не хочет родниться с этой семьёй. Все понимают, что дурная слава неизбежно отразится на репутации будущего жениха. И это коснётся даже детей. Даже сын мельника предпочёл бы не жениться на девушке с сомнительным происхождением. И тогда почему человек вроде моего дяди должен брать в жёны незаконнорождённую? Чем он так обделён, чтобы идти на подобный шаг?

Миссис Фэрфакс спокойно взглянула на дочь.

— Ты говоришь о реальности, Оливия, и частично права. Да, если Иан и мисс Пендлтон поженятся, Йоркшир какое-то время будет на ушах. Будут пересуды о её происхождении. И если у них появятся дети, то и они услышат немало неприятных слов. Но я никогда не считала правильным так судить людей. Ни в отношении дочерей Андерсона, ни в отношении мисс Пендлтон. Несправедливо возлагать вину родителей на детей. И, знаешь ли, это одно из тех немногих убеждений, в которых мы с Ианом полностью совпадаем.

— Значит, мама, ты не возражаешь против того, что дядю будут обсуждать из-за брака с учительницей?

Миссис Фэрфакс пожала плечами.

— Чтобы получить то, что действительно хочешь, всегда приходится платить цену.

Оливия лишилась слов. Она всегда знала, что мать отличается от других дам. Та не жила балами, не относилась к воспитанию детей как к священной миссии. По-настоящему увлекали её только две вещи: судьба брака брата и её странная страсть к карточным гаданиям.

Но больше всего Оливию озадачивало материнское мировоззрение — такое непохожее на взгляды окружавших их людей. Оливия всегда внимательно прислушивалась к мнению общества, быстро усваивала и принимала его. Разговоры с матерью нередко оставляли её в полном недоумении.

В этот момент с гостиной донеслись шаги. Тихие, аккуратные — настолько знакомые, что и угадывать было не нужно. Миссис Фэрфакс торопливо сгребла разложенный на столе бархат для гадания и метнула его за спинку дивана.

— Мисс Фэрфакс, вы уже вернулись? — услышался мягкий, доброжелательный голос. — Надеюсь, время с подругами прошло приятно?

Лора вошла в гостиную и тепло улыбнулась Оливии. Та кивнула с зажатым, странным выражением лица, будто сдерживала икоту.

— До ужина ещё есть время, — сказала Лора. — Пойдёмте немного прогуляемся и поболтаем. Мне любопытно узнать, какие у вас подруги.

Разумеется, это значило, что нужно восполнить пропущенный из-за вечеринки урок французского. Оливия послушно последовала за Лорой в сад. Они сели на привычную скамью, и девушка начала неторопливо рассказывать по-французски о прошедшем дне — избегая, разумеется, любых упоминаний о самой Лоре.

Лора внимательно слушала, затем одобрительно похлопала в ладоши:

Оливия покраснела, но её переполняли радость и гордость. С тех пор, как Лора поселилась в Данвилл-Парке, её знание французского заметно окрепло, и обе это ясно видели.

— Девочки сегодня так удивлялись, — призналась Оливия. — Спрашивали, как я так быстро продвинулась. Даже предположили, что я успела съездить во Францию, пока они не видели меня.

— И вам было приятно это слышать?

— Да.

— Всё это — исключительно ваша заслуга, мисс Фэрфакс. Вы можете по праву гордиться собой.

Оливия помолчала.

— Мисс Пендлтон…

— Да, мисс Фэрфакс?

Лора подняла на Оливию свои мягкие, кроткие, словно у ягнёнка, глаза.

— Я была популярна в Лондоне? — переспросила она.

— Были?

— Кто знает.

— А женихи? Вам никто не делал предложения?

— Вас действительно это интересует?

— Да.

Лора на некоторое время задумалась. На самом деле ухаживателей вокруг неё всегда было достаточно. Но большая их часть преследовала недостойные цели: бесконечные ловеласы пытались склонить её к положению содержанки.

А те немногие, кто делал предложения всерьёз, делали это лишь потому, что видели в её неустойчивом положении удобный шанс. Почти все были пожилыми джентльменами, желавшими воспользоваться её слабостями. Их внимание трудно было назвать честным или благородным.

— Я никогда не пользовалась особой популярностью в свете.

— Но вы ведь такая красивая, мисс Пендлтон.

— Спасибо вам, мисс Фэрфакс. Мне приятно это слышать.

Лора вежливо улыбнулась, но Оливия говорила явно не ради благодарности.

— Если бы вы захотели, вы спокойно могли бы выйти замуж. Хотите, я вас познакомлю? У нас есть доктор, который навещает нашу семью. Он очень умный, внимательный. Или вот молодой портной, к которому мама иногда обращается. Такой красавец — женщины от него без ума. Вы бы подошли друг другу.

Лора удивилась подобному внезапному интересу к своей личной жизни. Недоумение тут же перешло в осторожность.

— Мисс Фэрфакс… вы что-то слышали обо мне?

Оливия прикусила губу, глаза забегали — ответ был слишком очевиден. Лора быстро поняла, что происходит. Вероятно, кто-то из светских знакомых или даже миссис Фэрфакс рассказал Оливии о её происхождении.

Скорее всего, Оливия, узнав правду, растрогалась и теперь пыталась подобрать ей подходящего жениха — пусть и весьма сомнительными советами. Это было бесполезно, но намерение само по себе трогательное.

— Я знаю, что обо мне ходит немало разговоров, — мягко сказала Лора. — Но я верю, что и для меня найдётся человек, который подойдёт.

— Мне кажется, замужество — это чудесно, — мечтательно сказала Оливия. — Встретить любимого, родить детей… Но, мисс Пендлтон, почему вы не хотите сделать такой шаг?

— Потому что я вполне довольна своей нынешней жизнью.

Глаза Оливии расширились. Ей было трудно понять, как человек, выросший в обеспеченной семье, может быть доволен положением гувернантки.

— Я и не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой спокойной и нужной, — продолжила Лора. — И ещё какое-то время хотела бы так и жить.

— …А если вам сделает предложение кто-то по-настоящему достойный? Джентльмен с прекрасными условиями?

— Этого не случится. Но даже если бы и случилось, я отказала бы. Мне не по статусу связываться с такими людьми. К тому же моё происхождение неизбежно привело бы к неприятностям.

Оливия никак не могла с этим смириться. В глубине души она всегда считала: стоит какому-нибудь состоятельному джентльмену — например, её дяде — проявить интерес к Лоре, и та непременно согласится. Ведь иначе ей никогда не вернуть прежний стиль жизни.

Она решила попытаться подвести Лору к признанию мягче.

— Но ведь вы вполне могли бы понравиться состоятельному мужчине. Вы красивая, образованная. Не все мужчины выбирают супругу по расчёту. В книгах полно историй о браках между людьми разного положения. Женщина с одними лишь достоинствами становилась женой богача. Почему это не может случиться с вами?

Лора посмотрела на неё невозмутимо, почти равнодушно. Но Оливия этого не заметила и с воодушевлением принялась рисовать романтическую картину:

— Представьте: богатый землевладелец видит вас — и влюбляется с первого взгляда. Он шлёт вам цветы, драгоценности, присылает белую карету со слугами, увозит в своё поместье… или даже в заграничную виллу — на юге Франции или на берегу Италии. И предлагает вам жить там вдвоём, никогда больше не думать о пересудах. За границей никто бы вас не осуждал. Разве это не чудесно, мисс Пендлтон?

— Красивая фантазия, мисс Фэрфакс. Но, думаю, вам стоит остановиться.

— Почему?

— Потому что подобные мечты бесполезны. Они не идут на пользу молодой леди.

Оливия онемела. Она впервые слышала, чтобы Лора говорила столь категоричным тоном.

— Мисс Фэрфакс, если я когда-нибудь выйду замуж, то не выйду за пределы своей меры ни на шаг. Аристократы женятся на девушках своего круга, безупречно рождённых. Людям же моего положения подходят мужчины добропорядочного среднего сословия.

— Но если любить… разве любовь не способна всё преодолеть?

— Нет, — тихо, но уверенно ответила Лора. — Не способна.

Она покачала головой.

— Брак — это союз двух людей. Его смысл куда глубже романтических представлений. Любовь — не то чувство, которое выдерживает всё. Она не спасёт от нехватки денег, от давления общества, от мелких разногласий, которые неизбежны, когда два человека из разных миров живут вместе. Любовь сладка, но похожа скорее на заварной крем: приятный, но легко портящийся, если его не беречь. А вот мечей и щитов, которые действительно защищают от ударов реальности, она заменить не может. Поверьте, когда вы будете моего возраста, вы будете понимать это ещё лучше меня.

Оливия слушала Лору с растерянностью и настоящим удивлением. Никто прежде не говорил с ней о браке столь трезво и столь отрезвляюще.