Хозяин Уайтфилда (1)

Глава 26. Хозяин Уайтфилда (1)

---

Сразу после похорон — и уже такие разговоры. Иан сдержанно вздохнул.

— Нет, — коротко ответил он.

— Пробыл в Лондоне больше месяца. Чем же занимался всё это время?

— Слушал, как Уильям уговаривает меня найти приличную девушку. В Лондоне давил Уильям, здесь — вы. Скажите, где мне укрыться, чтобы сбежать от этого пресса?

Роберт Фэрфакс расхохотался, даже не задумавшись, насколько уместно это звучит на кладбище.

— Выбери любую барышню, сделай её госпожой Далтон — и дело с концом. Только вот взамен получишь новое ярмо — её постоянные упрёки!

Иан молча направился в сторону, где не было людей. Роберт двинулся следом.

— Я, как и твоя сестра, тоже надеюсь, что ты, наконец, остепенишься. Жениться лучше пораньше. У мужчины в доме должна быть семья — только тогда у него и дело спорится, и настроение крепче.

— Ради её упрёков?

— Со временем привыкаешь. Всё-таки она мать моих детей. Думаю себе: "О, моя дорогая супруга сегодня особенно внимательна ко мне — честь для всей семьи!" Вот и терплю. С таким настроем всё не так уж и страшно.

— Когда я слушаю женатых мужчин, мне неясно, то ли они любят своих жён, то ли ненавидят.

— Потому что и то, и другое. Это и есть жизнь. Настоящая. Сложная, как сама душа человеческая. Ты пока этого не понимаешь. Впрочем, я в твои годы тоже не понимал. Женитьба — это начало настоящей жизни. Радости, гнев, горечь, утешение — всё приходит через неё. А пока ты этого не пережил — ты ещё мальчишка.

— Удивительно, как быстро женатые мужчины начинают считать холостяков недорослями. Прямо как сговорились. Чтобы избавиться от этого взгляда, мне срочно нужно найти госпожу Далтон и превратиться в настоящего взрослого.

— Вот и говорю — пора. Я, признаться, думал, что ты из Лондона вернёшься с невестой. Всё-таки там выбор куда как побогаче.

— Если говорить о внешности — да, красавиц там хватает. Больше, чем в Йоркшире.

— Ну и?.. Ни одна из них не покорила твоё сердце?

Иан на секунду подумал о Лоре, но, глядя на Роберта, только покачал головой.

— Да уж, если бы я был на твоём месте, то, наверное, влюблялся бы по сто раз на дню!

— Хорошо, что вы — не я. Влюбляться по сто раз — это тоже непростое занятие.

Несмотря на язвительность, Роберт лишь громко засмеялся.

— Ладно, бросим. Как только освободишься — приезжай в Данвилл-Парк. Сестра будет рада, да и на охоту сходили бы.

— Спасибо, что пришли, шурин.

Они пожали друг другу руки, и Роберт, сунув руки в карманы, не спеша направился к своей карете.

Иан остался, пока не разошлись все. Затем он зашёл в пасторский дом, чтобы обсудить дальнейшую судьбу вдовы покойного Дженфилда и её семьи.

У госпожи Дженфилд был только один родной брат — офицер, служивший в Индии. Планировалось, что, как только тот вернётся, она с детьми переедет к нему. Но до этого ещё оставалось несколько лет.

Иан решил: пока они не воссоединятся, он сдаст им за символическую плату небольшой коттедж на восточной окраине Уайтфилда.

Уладив всё, он пешком направился к Уайтфилд-холлу. От пасторского дома до усадьбы — не больше получаса ходу, и он заранее отказался от экипажа.

Когда он вышел из деревни, миновал ряды лавок и жилых домов, перед ним открылся спокойный тенистый путь. По обе стороны дороги — высокие деревья, за ними — ручьи и поля.

Сквозь листву пробивались лучи солнца и ложились на землю золотыми пятнами. Он шёл по ним, как по мозаике. Дальше дорога вела к лесу.

Это был тот самый берёзовый лес, давший название всей округе — Уайтфилд. На широком утоптанном пути слышалось пение соловьёв и шелест ветра в листве.

Глядя на белые берёзы, Иан чувствовал, как сердце наполняется тёплым чувством.

Он прошёл здесь тысячу раз, но после долгого отсутствия всё казалось почти новым. Лондонские заботы на время вытеснили эту привязанность из памяти, но теперь она вернулась.

Он внезапно понял, как любит это место. Каждое дерево, каждый кусочек земли отзывались в нём живой нежностью.

Он перешёл мост через ручей. Лесные деревья постепенно уступили место садовым. И вскоре перед его глазами вырос Уайтфилд-холл — величественный, спокойный, родной.

Уайтфилд-Холл был тем самым особняком, что даже издали производил впечатление величия и достоинства. Массивное строение из светлого мраморного кирпича, идеально гармонировавшее с одноимённым берёзовым лесом, было образцом благородной простоты и статуса, достойного истинного хозяина этих земель.

Преодолев выложенные дорожки сада и журчащий фонтан, Иан вошёл в вестибюль. Навстречу ему поспешил приземистый и плотный старый дворецкий Рэмзвик.

— Вы прибыли, сударь, — почтительно произнёс он.

— Завтра с утра отправьте нескольких слуг в Хартнэм-Коттедж, — сказал Иан. — Там поселятся родственники покойного пастора Дженфилда. Проследите, чтобы всё было как следует.

— Разумеется, сударь.

Он уже собирался направиться в кабинет, но вдруг остановился и обернулся к дворецкому:

— Я ведь так и не поинтересовался, как вы себя чувствуете, верно?

— Нет, сударь. Но вы не обязаны были.

— Всё хорошо, Рэмзвик?

— Вполне, благодарю вас.

— А колено?

— Намного лучше, сударь. Благодаря вашему вниманию.

Иан мягко улыбнулся.

— Рад слышать. Прости, что надолго уехал.

— Не стоит, сударь.

Иан поднялся в кабинет. Рэмзвик, к его удивлению, последовал за ним.

— Что-то случилось?

— Есть кое-что, о чём следует сообщить.

Иан кивнул, приглашая говорить.

— Относительно временного управляющего, — начал Рэмзвик. — Думаю, не стоит продолжать его найм.

— Почему?

— Пока вы отсутствовали, он работал до полудня прилежно, а после позволял себе охотиться на вашей земле и приставать к служанкам.

Иан нахмурился.

— Это уже достаточно серьёзно.

— Но есть и хуже. Поговаривают, он получил взятку при аренде мельницы. Один из слуг слышал, как он обсуждал это в трактире.

Иан вздохнул и скрестил руки на груди.

— Порой мне кажется, честный управляющий — миф. Все норовят урвать сверх жалования.

— Я бы поспорил, что миф.

— А я бы с радостью согласился.

Он сел за письменный стол, быстро нацарапал короткую записку и протянул её Рэмзвику.

— Передай с его расчётом. Завтра же.

— Слушаюсь, сударь.

Рэмзвик удалился. Иан остался в кабинете, чтобы заняться накопившимися делами.

Прошло меньше двух месяцев, а бумаг скопилось на целую гору. В первую очередь следовало рассчитать арендные выплаты, урегулировать земельный спор, решить конфликт между соседними фермами из-за ограды и встретиться с теми, кто подал заявки на аренду зданий.

После — съездить на шахты, переговорить с адвокатами. Но прежде всего — понять, что натворил временный управляющий.

Он углубился в книги, письма и акты. На каждом шагу вскрывались ошибки, пренебрежения, а кое-где и откровенные самоуправства. Некоторые распоряжения и вовсе были выполнены впротивовес его указаниям.

Чем дальше он читал, тем мрачнее становился. Ему было досадно и на управляющего, и на Роберта, своего шурина, который того рекомендовал. Видимо, тот не удосужился по-настоящему разобраться в людях.

И всё же, Иан понимал: найти честного управляющего — почти невозможная задача. Он уже сталкивался с этим.

После смерти отца он с ужасом обнаружил, что доверенный землемер годами обкрадывал имение. Тогда Иан уволил всех и начал управлять самостоятельно. Трудно, обременительно — но необходимо.

И теперь, вновь разочаровавшись в доверенных людях, он сел перепроверять книги, переписывать документы, составлять письма юристам.

К тому времени, как основные бумаги были приведены в порядок, за окном опустилась ночь. Иан поднялся и подошёл к окну.

Вид за стеклом напоминал сон: глубокая синь неба, чёрные силуэты далёких холмов, серебро луны и колючие огоньки звёзд.

Он открыл шкатулку, достал сигару, закурил. Первый вдох прогнал гнетущую усталость. Он опёрся на подоконник, погрузившись в дым и молчание.

Да. Вот оно — возвращение домой. Настоящая жизнь начиналась не в Лондоне, а здесь. В сердце Уайтфилда, где всё было ему родным и понятным.

Он вновь стряхнул пепел и стал вспоминать прошедшие недели в Лондоне. Много шума, много лиц, блеск, разговоры — но всё это оставило в нём удивительно мало. Всё стёрлось, как сон, за исключением одного.

Дама с Гросвенор-стрит. Лора Пендлтон.

Он снова стряхнул пепел. Удовольствие ушло.

Что она делает? Танцует? Ужин в гостях? Или, может быть, стоит у окна и смотрит на ту же самую луну?..

А думает ли она обо мне?..

«Вряд ли», — с усмешкой подумал он.

Та, что с такой решимостью выставила его за порог, вряд ли о нём вспоминает. Её молчание после того дня было красноречивее любых слов. Он вновь затянулся.

С тех пор, как сел в поезд, он не переставал думать: почему? Почему она прервала разговор, даже не дослушав его? Почему такая доброжелательная и мягкая натура вдруг обернулась камнем?..