Глава 52.0

Леди Лэнс, погрузившись в свои недавние догадки, почувствовала, как сердце забилось быстрее.

А что, если они когда-то были влюблены? И всё испортилось?..

От этой мысли ей стало тревожно до головокружения. Допустить, что человек, к которому она сама питает чувства, мог быть связан с другой женщиной, — это переворачивало всё внутри. Она поспешно отвела взгляд, стараясь вернуть себе самообладание.

Сейчас было очевидно: они уже не любили друг друга. Леди Лэнс никогда не слышала, чтобы мистер Далтон после возвращения в Лондон навещал дом Пендлтонов. Единственное светское мероприятие, где он появлялся, — её собственный чайный приём.

Это наблюдение развеяло мысль, будто мистер Далтон испытывает к мисс Пендлтон особое расположение, и её волнение постепенно утихло. Но сомнения оставались — особенно после того, как на недавнем пикнике мисс Пендлтон так заметно смутилась.

В памяти всплыло: во время того пикника мистер Далтон, прервав разговор с ней, удалился в лес по каким-то делам. Примерно через час мисс Пендлтон выбежала оттуда бледная как полотно, поспешно села в экипаж и уехала. Следом, почти бегом, появился мистер Далтон.

Почему она так внезапно уехала? И почему он поспешил за ней?..

Тут леди Лэнс вспомнила, как на берегу озера сама рассказывала мистеру Далтону о происхождении мисс Пендлтон. Мысли начали складываться в цепочку, и вдруг в голове мелькнула догадка.

Мистер Далтон узнал о её родословной — и отвернулся от неё!

От этой «разгадки» в душе Лэнс словно всё встало на свои места. Всё казалось логичным. Вероятно, между ними была взаимная симпатия. Мисс Пендлтон могла влюбиться — ведь мистер Далтон красив, умен, внимателен, истинный джентльмен. И он, несомненно, испытывал к ней интерес: пусть она моложе, зато добра и привлекательна.

Не зря же он подарил ей картину Уайтфилда — явный знак расположения. Но, узнав правду, он, возможно, прямо там, в лесу, задал ей прямой вопрос. Она, будучи честной, призналась — и он, потрясённый, заявил, что их отношения невозможны.

Вот и объяснение странной сцены на пикнике. Мисс Пендлтон уехала, убитая горем, а он, охваченный чувством вины, пошёл за ней, ведь он человек порядочный.

Если это правда, то мистер Далтон поступил недостойно. Отвергнуть женщину только из-за её происхождения! Так ведут себя только злодеи в дешёвых романах.

В таком случае мисс Пендлтон — несчастная героиня, которой мог достаться выдающийся мужчина, но она потеряла его не по своей вине, а из-за грехов родителей.

Как любительница мелодрам, леди Лэнс испытала возмущение и сострадание, но не смогла решительно осудить мистера Далтона или полностью встать на сторону мисс Пендлтон. Ведь её участь, по сути, была предрешена.

Мужчина его положения, узнав о подобном, никогда бы не женился на женщине с «пятном» в родословной. Для главы рода это был бы удар по репутации, и хотя такой взгляд был узок и несправедлив, мир устроен именно так.

Лэнс сожалела, что мисс Пендлтон пришлось пережить подобное. Она считала её благоразумной, но, выходит, перед лицом любви та утратила рассудительность. Как можно было не понимать того, что очевидно даже для двадцатилетней девушки?..

Впрочем, дочь родителей, заключивших столь безрассудный брак, вполне могла унаследовать склонность к подобным ошибкам.

— Леди Лэнс, вы меня слушаете? — голос мистера Фэрфакса вывел её из раздумий.

— Простите, мистер Фэрфакс, — опомнилась она. — Что вы сказали?

Он улыбнулся, заметив, что она была явно погружена в свои мысли.

— С кем героиня вечера откроет первый вальс?

Она, улыбнувшись, машинально посмотрела туда, где стоял мистер Далтон, — но место оказалось пустым. Лэнс с удивлением огляделась.

— А где мистер Далтон?

— Он только что ушёл, — пояснил собеседник.

Леди Лэнс с растерянностью уставилась на пустое место, где мгновение назад стоял мистер Далтон. Она была уверена, что именно он пригласит её на первый вальс.

Мистер Фэрфакс, уловив в её лице нотку разочарования, с лёгкой усмешкой сказал:

— Похоже, Иан заранее с кем-то договорился и напрочь об этом забыл. Ах, негодник…

Лэнс лишь слабо улыбнулась. Он ведь ей ничего не обещал — это было лишь её желание: чтобы на первом балу, устроенном её семьёй, первый вальс она танцевала именно с ним.

Она искренне верила, что он пригласит её. Судя по вниманию и доброжелательности, которые он проявлял до этого, такие ожидания казались вполне обоснованными. Более того, она даже допускала мысль, что он может признаться ей в любви прямо во время танца. Именно эта надежда помогала ей без единого слова терпеть болезненное натягивание причёски и невыносимое сжатие корсета.

Фэрфакс, заметив, что её лицо побледнело, растерялся: она не плакала, но была близка к этому. Мелькнула мысль пойти и разыскать Иана, но котильон уже закончился, гости начали покидать сцену, и вот-вот должен был начаться вальс.

Он решился и протянул руку:

— Выходит, Иан сделал меня счастливчиком. Леди Лэнс, окажете мне честь и станцуете следующий танец?

Она взглянула на протянутую руку. Мистер Фэрфакс был ей приятен, но он не был тем, кого она ждала. Она мечтала, чтобы эту руку протянул мистер Далтон.

Однако главная героиня вечера не могла позволить себе стоять в стороне, как забытый цветок у стены. Это не позволяла её гордость.

Слегка натянуто улыбнувшись, она вложила ладонь в его руку:

— С удовольствием, мистер Фэрфакс.

Покинув компанию леди Лэнс, мисс Пендлтон неторопливо направилась сквозь толпу к мисс Дженсен и мистеру Прайсу.

— Добрый вечер, мистер Прайс. Мисс Дженсен.

Она учтиво поклонилась, и оба собеседника ответили ей столь же вежливым приветствием.

— Сегодня вы прибыли рано, мисс Пендлтон.

— Да, приготовления завершились быстрее, чем я ожидала, и я смогла приехать пораньше.

Мисс Дженсен с улыбкой подхватила:

— Вижу, у вашей горничной золотые руки. А мы задержались почти на полчаса — слуги забыли начистить дядину обувь. Я даже велела тётушке хорошенько их проучить.

Пендлтон рассмеялась и украдкой взглянула на Прайса. Тот молчал, словно находился вне разговора, хотя обычно именно он вёл подобные светские беседы.

— Мистер Прайс?

Он поднял голову, и его большие, чуть выпуклые глаза встретились с её взглядом. Пендлтон хотела спросить о его самочувствии, но осеклась: в его глазах была печаль, готовая вот-вот вылиться слезами.

Она перевела взгляд на мисс Дженсен. Та, глядя на своего крестного, тихо вздохнула и едва заметно кивнула Пендлтон в сторону, давая понять, что готова их оставить. Пендлтон ответила лёгким кивком.

— Пожалуй, загляну к леди Лэнс, — сказала мисс Дженсен. — Хочу посмотреть, как прекрасна сегодня героиня вечера.

— На мой взгляд, мисс Дженсен, сегодня вы затмили всех, — ответила Пендлтон.

Вместо обычного заливистого смеха мисс Дженсен изящно прикрыла рот рукой и сдержанно рассмеялась:

— Ещё бы, знаете, кто меня наряжал!

С лёгким взмахом золотистых юбок она удалилась, оставив их вдвоём.

— Не согласитесь ли пройтись и немного поговорить? — тихо предложил Прайс, его голос звучал глуше, чем обычно.

— Конечно, — кивнула Пендлтон.

Они вышли на балкон. Он был просторным и соединялся с соседними, без чётких перегородок. Лишь кое-где висели шторы, перехваченные шнурами. К счастью, поблизости никого не было.

Они остановились рядом, глядя на Лондон, залитый огнями: сверкающие газовые фонари, мчащиеся к балу нарядные экипажи, спешащие носильщики.

— Благодарю вас за помощь Джоан в обустройстве в Лондоне, мисс Пендлтон. Вы оказали нам большую услугу.

— Не преувеличивайте, мистер Прайс. Мы с мисс Дженсен просто подружились, и это доставило мне радость.

— Я знаю и американское, и британское высшее общество и понимаю, насколько они различаются. Джоан родилась и выросла в Америке, она до мозга костей американка: открытая, живая. Признаюсь, в английском свете таких девушек редко принимают с восторгом. Но сегодня я увидел её истинной лондонской леди. Такой же, как вы.

Он посмотрел на Пендлтон пристально:

— Уверен, что, общаясь с вами, Джоан переняла вашу манеру держаться, утончённость, мягкость — всё, что делает женщину настоящей леди.

Пендлтон молчала, глядя на ночной город, но чувствовала его пристальный взгляд.

— Мисс Пендлтон, после того, что я услышал от своей крестницы, у меня было два пути: немедленно пойти к Джеральду и всё выяснить — или дождаться утра и услышать объяснение от вас. Как видите, я выбрал второе. Мне нужна правда.