1 Том 79 Глава

Лидия произнесла слова с подчёркнутой насмешкой.

Оливия смутилась. Она не представляла, какой именно «изъян в рождении» Лоры имеет в виду Лидия, а потому не знала, как реагировать. Спросить теперь, что та хочет сказать, было совершенно невозможно.

К счастью, остальные девушки оказались столь же неосведомлённы, как и Оливия. Ребекка, не в силах подавить любопытство, обратилась к Лидии:

— Что это за проблема с рождением у Лоры Пендлтон?

Подруги разом повернулись к Лидии. Та, заметив, что внимание вновь сосредоточилось на ней, едва заметно усмехнулась и заговорила:

— Кристин рассказывала… Есть одна девушка из графской семьи — мисс Лора Пендлтон. Красивая, безо всяких недостатков, но, увы, из-за одного серьёзного пятна в прошлом не может выйти замуж и остаётся в старых девах. Фамилию Пендлтон она носит по матери. А отец у неё, оказывается, американец. Они в юности влюбились, сбежали ночью, не обвенчались — и родили ребёнка вне брака!

Юные леди дружно ахнули.

— Значит… она незаконнорождённая?!

В небольшой компании, где было около десяти девушек, поднялся шум. Оливия растерялась ещё сильнее. Она слышала об этом впервые. Но куда неприятнее было наблюдать, как выражения лиц подруг постепенно меняются — и в их взглядах появляется жалость к ней самой.

— Как бы она ни была изящна и образованна, всё равно ведь бастард.

— Как вы вообще взяли такую в гувернантки?

Девушки заговорили с Оливией тоном беспокойства. Ситуация стремительно принимала нежелательный оборот: Оливия переставала быть предметом восхищения и становилась объектом сострадания. Чтобы вернуть положение, она лихорадочно размышляла. Наконец, собрав всю решимость, она высоко подняла подбородок. Она решила идти напролом.

— Это всё пустяки. Мы пригласили её, потому что признали её способности. Вы знаете, какая она блистательная? Она окончила лучшую женскую школу в Лондоне. Владеет французским, немецким, греческим и латынью.

Лидия скептически приподняла бровь:

— А тебе самой не неприятно? Если мать была такой безнравственной, дочь, скорее всего, унаследует то же. Кровь-то не вода. Она будет тебя учить — а ты поневоле перенимешь её наклонности.

Оливия ещё выше вздёрнула голову.

— Это глупости. Самое обычное предубеждение. Мисс Пендлтон — превосходная леди. Умная, воспитанная, необыкновенно добрая. И, кроме того, очень красивая. Такой красавицы я не встречала.

— Настолько красивая? — недоверчиво переспросила Лидия.

— Совсем как ангел, сошедший с небес. Говорят, в Лондоне множество джентльменов добивались её расположения. И, кроме того, даже если она незаконнорождённая, она всё же принадлежит к дому Пендлтонов — у неё много друзей, широкие связи. Знаете же моих дядюшек? Хозяина Уайтфилд-Холла, мистера Иана Далтона.

При упоминании Иана Далтона девушки сразу оживились. На лице Оливии появилась удовлетворённая улыбка.

Настроение в кругу мгновенно переменилось. Все они знали имя Иана Далтона: в Йоркшире не найдётся женщины, которая о нём не слышала. Он был наследником древнейшего рода, владельцем обширнейших земель и состояния.

В Йоркшире не существовало семьи более старинной и уважаемой, чем дом Далтонов из Уайтфилда. Он редко бывал в свете, что только усиливало к нему интерес.

— Правда?.. Она действительно знакома с мистером Далтоном?

— Конечно. Мисс Пендлтон приехала по его рекомендации. Разве может быть надёжнее? Так что прошу — не смейте говорить о ней дурно. Теперь она — часть нашей семьи.

Перевес окончательно перешёл к Оливии. Девушки почти забыли, что гувернантка Лора Пендлтон — незаконнорождённая. Её красота, ум и близость к таинственному Иану Далтону перевесили всё.

Оливия, вновь почувствовав себя хозяйкой положения, весь остаток вечера с восторгом рассказывала, какая удивительная и выдающаяся леди мисс Пендлтон. И к концу праздника все разошлись по домам, искренне завидуя Оливии, что ей досталась такая гувернантка.

Но в карете по пути домой настроение Оливии было вовсе не радостным. Это известие потрясло её. Мисс Пендлтон — бастард. А знает ли об этом её дядя?

Когда экипаж остановился у Данвилл-Парка, Оливия поспешила в гостиную. Мать, услышав шаги, вздрогнула и поспешно прикрыла собой кофейный столик, но разложенные карты всё равно виднелись. Значит, она снова предалась своему странному увлечению.

— Ах! Я решила, что это учительница! — с облегчением выдохнула миссис Фэрфакс, узнав дочь.

— Оливия, будь добра, постой на шухере. Если учительница появится, я всё уберу и притворюсь, что вышиваю. В своём же доме приходится играть какую-то комедию… Перед будущей невесткой надо следить за имиджем.

Оливия не стала караулить — она опустилась рядом с матерью и потянула её за рукав.

— Мама, мама, мама!

— Что такое?

— Мама, ты знала?

— О чём речь?

— Учительница — бастард!

Миссис Фэрфакс внимательно посмотрела на дочь.

— От кого ты это услышала?

— От Лидии. А Лидия — от своей кузины. Значит, информация верная. Родители учительницы влюбились, сбежали, даже не обвенчались, и родили ребёнка! И фамилия Пендлтон — это фамилия её матери!

Миссис Фэрфакс молчала. Оливия удивилась, что мать нисколько не поражена.

Миссис Фэрфакс вздохнула, оглянулась на дверной проход, проверяя, нет ли поблизости прислуги, и тихо сказала:

— Только никому об этом не рассказывай. Ни брату, ни отцу, ни — тем более — слугам.

Оливия сразу всё поняла.

— Значит, ты тоже знала!

— Да.

— От кого ты это услышала?

— От твоего дяди.

Оливия от удивления прикрыла рот ладонью.

— Он всё рассказал ещё до приезда мисс Пендлтон. Попросил отнестись к ней с пониманием: у неё, мол, своя непростая история.

Оливия пробормотала, всё ещё глядя на мать широко раскрытыми глазами:

— Значит, дядя всё знает… И всё равно намерен жениться?

— Для него это не препятствие.

Оливия лишилась речи. В дороге она была уверена: дядя не может знать подобной правды. Иначе как бы глава четырёхсотлетнего рода Далтонов решился взять в жёны незаконнорождённую?

Но выходит, что он знает всё. Совершенно всё. Оливия отрицательно покачала головой.

— Этого просто не может быть.

— Но, дорогая, это не тебе решать.

— Почему же вы его не останавливаете? Дядя собирается жениться на бастарде! И, кроме того, отец учительницы — американец. Американец, мама! Дядя намерен жениться на женщине, в чьей крови — американское смешение.

— И что с того?

— Мама!

— Тише, оглохнуть недолго.

— Ты обязана его отговорить! Сказать, что такой брак невозможен и ты не поддержишь его решение. Мама, даже если Уайтфилду нужен наследник, так нельзя. Он наверняка будет сожалеть.

— Оливия.

— Если ты не станешь ему перечить, я сама поговорю с учительницей. Скажу, чтобы и думать не смела о браке с ним…

— Оливия.

Девушка замолчала под строгим материнским взглядом.

— Если ты сделаешь это, — тихо сказала миссис Фэрфакс, — ты погубишь счастье собственного дяди. Навсегда.

— Но, мама, он же ошибается! Что скажут люди? Это будет позором не только для Далтонов — и для нашей семьи тоже. Когда я буду выходить замуж, жених непременно спросит о наших родственных связях. Что я ему отвечу?

— Правду. Скажешь, что твой дядя женился на прекрасной девушке, пусть и рождённой вне брака.

— Мама, ну как же ты можешь так легко к этому относиться!

Оливия вспыхнула: ей казалось, что мать вовсе не понимает серьёзности вопроса. Но миссис Фэрфакс, напротив, находила чрезмерность её реакции почти забавной.

— Ты, как всегда, склонна к преувеличениям. Если ты хочешь настолько изысканного мужа, который станет разбирать до последней ниточки родословную своих будущих свойственников, тебе придётся искать жениха среди принцев. Уверена, что ты не раз уже воображала подобный союз. Что ж, мечтать не запрещено. Но выходит, ради этой мечты ты готова лишить дядю его собственного выбора?

Оливия вздрогнула.

— Я… я вовсе не думала о принцах!

При виде того, как дочь покраснела и начала запинаться, миссис Фэрфакс только усмехнулась. Она была женщиной вольного нрава, но знала характер своей дочери досконально.

Оливия густо вспыхнула: мать безошибочно угадала её прежние мечты — глупые, детские, но всё же мечты.

Миссис Фэрфакс сказала уже серьёзнее:

— И даже если тебя движет лишь забота о дяде — всё равно это не твоё дело. Его выбор — его ответственность. Твой дядя любит мисс Пендлтон. И в ней нет ни единого порока: ни в нраве, ни в здоровье. Она трудолюбива, умна, крепка духом. Разве этого недостаточно?

— Но, мама… тебе не страшно? Люди станут судачить. О детях скажут, что их мать — незаконнорождённая. Дом Далтонов станет предметом пересудов.

Миссис Фэрфакс спокойно посмотрела на дочь.

— Оливия, разве сама ты недавно не призналась, что учительница — достойная женщина? Что, возможно, дядя вовсе не ошибся, выбрав её? Ты ведь сама это сказала.

Оливия умолкла.

— Надеюсь, ты не станешь отказываться от вчерашних слов ради минутного раздражения. Мне не хотелось бы видеть дочь, меняющую мнения как перчатки. Ты начала воспринимать мисс Пендлтон по достоинству. А теперь вдруг презираешь её, словно какое-то ничтожество, лишь потому, что её отец американец и её родители не обвенчались при священнике.