1 Том 75 Глава

Лора спокойно разъяснила Оливии, что большинство её сведений преувеличены. Особенно это касалось «путеводителей по свету», продающихся в книжных лавках: с действительностью они нередко не имеют ничего общего.

Подобные книги, заметила она, чаще всего пишут разорившиеся светские «знатоки», ради заработка приукрашивая и выдумывая. Там пересказывают либо давно вышедшие из моды прихоти, либо то, чего никогда не бывало.

Лора терпеливо разобрала один за другим мифы, в которые верила Оливия, и дала прямые, здравые советы.

— Это место, где живут обычные люди, мисс Фэрфакс. Да, там ценят образованных дам, но, по правде сказать, превыше всего стоят происхождение и состояние. Вы — леди из старинного йоркширского рода; вас в свете встретят радушно.

— В самом деле?

— Разумеется.

Слова Лоры заметно успокоили Оливию.

— Вот видишь, я же говорила, нечего преждевременно тревожиться, — с мягкой усмешкой вставила миссис Фэрфакс. — До дебюта относись к танцам и рисованию как к приятному занятию. И отдыхай, дитя. В Лондоне ты, по сути, вступишь на брачное поприще; обидно, если последние девичьи годы пройдут в одних упражнениях.

— Но чем же мне заниматься?

— Ходи в лес с братьями и наставницей, — предложила она. — Или попроси дядю Иана научить тебя рыбной ловле.

Оливия покачала головой: как ни рассеялся страх перед светом, детские игры её не влекли.

— Это не для леди.

— Ах ты, леди… — вздохнула мать.

Лора тихо спросила:

— А чего бы желали вы сами, мисс Фэрфакс?

Немного подумав, Оливия ответила:

— Всё-таки учиться. Как ни говори, а чем больше умений, тем лучше. Хочу больше читать и довести разговорный французский до совершенства. Мама обещала поскорее найти француженку-наставницу…

С этими словами она бросила на мать выразительный взгляд — просьба была очевидной.

— Слышала, Оливия, — кивнула миссис Фэрфакс. — Можешь не смотреть на меня так…

— Миссис Фэрфакс, — мягко обратилась к ней Лора. Хозяйка подняла глаза. — Что если время от времени, когда у меня будет свободный час, я позанимаюсь с мисс Оливией французским?

— Вы? Но у вас и без того забот предостаточно с Дэниелом и Джорджем.

— Час-другой утром я найду. К тому же у мисс Оливии уже хорошая база: мне останется лишь поддерживать и исправлять.

— Для меня это было бы большим одолжением, — откликнулась хозяйка и повернулась к дочери: — А ты как, Оливия?

Та на миг замялась. Нелегко было смириться с мыслью, что её станет учить дама, к которой она ревновала своего первого идеала — дядю. Гордость сопротивлялась.

— Не нужно, — сказала она наконец. — Вы ведь не француженка. Мама скоро найдёт носителя — я подожду.

Оливия отказала нарочито холодно, но и сама не поверила сказанному: равнодушная мать, волочившая дело целый год, вряд ли в одночасье найдёт нужного преподавателя.

— Мисс Фэрфакс, даже если сомневаетесь в моих силах, попробуйте позаниматься со мной, — мягко сказала Лора. — Уверена, это пойдёт вам на пользу.

— Не хочу стеснять вас, сударыня.

— Никакого стеснения. Мне самой нужна практика: язык, особенно разговорный, без употребления быстро тускнеет. Если вы поможете мне поддерживать форму, это будет взаимная услуга. Даже если мой уровень покажется вам недостаточным, считайте, что мы помогаем друг другу. Согласны?

Просьба была столь вежлива, что сердце Оливии дрогнуло. Приятно и лестно — светская дама, знакомая со столькими именитыми людьми, обращается к ней с таким почтением.

— Оливия, раз уж наставница так просит, соглашайся, — подтолкнула мать. — Это и тебе на пользу.

Оливия повела плечом, закатила глаза — и нерешительно пробормотала:

— Ну… пожалуй, да.

На десятый день после приезда Лора повстречала неожиданного гостя.

Она с Дэниелом и Джорджем сидела на большом валуне в чаще и делила землянику — Джордж выполз за ней под самую колючую поросль и, конечно, перепачкался с ног до головы. Но стоило высыпать горсть ягод на Лорин подол и увидеть, как засияло её лицо, — труд окупился сторицей; а когда наставница погладила его по голове и похвалила, мальчик и вовсе был на седьмом небе. Дэниел же, ревнуя к похвале, сердито жевал свои ягоды.

Страх и настороженность первых дней забылись: мальчики искренне привязались к наставнице — она интересовалась всем, что им дорого, удивлялась их находкам и смело участвовала в любой затее. Из взрослых подобного внимания им не уделял никто: отец думал об охоте, мать — пока не подшучивала — мало ими занималась, а сестра держалась чинно и холодновато.

При всей своей вольности они были голодны до одобрения. И когда в их жизни появилась красивая, ласковая наставница, щедро дарившая внимание и похвалу, мальчишки полюбили её без оглядки.

Дело дошло до тихого соревнования за её благоволение: если Джордж приносил Лоре жёлуди, Дэниел тащил полные ладони лесных ягод; если Дэниел срывал для неё цветы, Джордж карабкался на дерево и извлекал из гнезда яйца — «самый редкий дар».

Лора умело держала равновесие, чтобы никто не чувствовал себя обиженным: благодарила каждого, делила ягоды поровну, вплетала цветы в складки платья. Лишь яйца велела вернуть: «Птичья мать будет тосковать; отнесите обратно», — и под её присмотром трофеи благополучно вернулись в гнездо.

Как мальчики полюбили новую наставницу, так и Лора привязалась к ним. Их прямота и чистосердечие отозвались в ней тёплой нежностью; играя с ними, она словно возвращалась в собственное детство. Слишком долго ей приходилось жить среди вычурности и притворства, и она думала, что утратила простоту навсегда. Но стоило мчаться меж стволов, валяться в пыли или лазать по коре, как ясность и чистота будто возвращались: в свои двадцать девять она вдруг чувствовала себя девятнадцатилетней, а то и девятилетней. В тихом, прозрачном лесу на неё нисходило удивительное, порой переполняющее счастье.

Когда земляника была съедена, все трое направились к озеру — пускать «блинчики». По мере приближения к Данвилл-Парку дорога ширилась, почва становилась ровнее. Вперёд вытянулась широкая грунтовая аллея: ветви деревьев сомкнулись над ней сводчатым туннелем. И тут вдали показался идущий из леса мужчина. Лора замерла: силуэт был слишком знаком.

— Дядя Иан!

Мальчики всполошились, отряхнули одежду, водрузили на головы помятые кепки. Но прежде всего следовало бы привести в порядок себя Лоре: из сетки выбились рыжевато-русые прядки, платье запылилось и кое-где запятнано ягодным соком. Для гувернантки вид, прямо сказать, не безукоризненный — да времени и не оставалось: гость уже подошёл. На нём — аккуратный серый костюм, чёрный галстук, шляпа: безупречный джентльмен.

— Здравствуйте, дядя, — чинно поклонились мальчики, позабыв обычную развязность.

Мистер Далтон кивнул им и перевёл взгляд на Лору. Та слегка порозовела. Он отметил прядки, выскользнувшие из-под сетки, и свежий румянец от беготни — и с оттенком шутки приподнял бровь:

— Сегодня у нас урок естествознания?

Лора смутилась, но кивнула.

— И каковы занятия? — продолжил он.

— Наблюдали гнёзда на деревьях. И искали землянику. Джордж в этом настоящий мастер.

— Ага, — усмехнулся Иан. — Заодно иной раз находят червя толщиной с большой палец или сороконожку с двадцатью четырьмя ногами — и потихоньку прячут добычу в шляпу кучера или в карман передника горничной. Потом делают вид, будто ни при чём.

Лора не сдержала смешка. Иан метнул на Джорджа строгий взгляд:

— Надеюсь, наставнице таких «сюрпризов» ты не устраивал?

Джордж поспешно замотал головой.

Услышав, что они направляются к воде пускать камешки, Иан предложил присоединиться. Он отправил мальчиков вперёд, а сам пошёл рядом с мисс Пендлтон.

— Простите, что не явился раньше, — произнёс он.

— Что вы, у вас достаточно хлопот по управлению, мистер Далтон.

— Вам не трудно здесь? Должно быть, что-то оказалось неудобным?

Лора покачала головой.

— Ничуть, сударь. Скорее чрезмерное радушие — мой единственный «недостаток».

Он взглянул недоверчиво — будто заподозрил вежливость. Лора поспешила прибавить:

— Не знаю, заметно ли, но с приезда талия прибавила на два дюйма. Мистер Фэрфакс угощает щедро и утром, и вечером, а после таких прогулок я вечно голодна и съедаю всё без остатка. Боюсь, к следующему году придётся перешивать гардероб.

Иан тихо улыбнулся; Лора снова зарделась.

— Рад слышать, — сказал он. — Я опасался, что вам тяжело: не каждому легко осваиваться в новом месте.

— Возможно, в другом доме так и было бы — при обычной участи гувернантки. Но по правде сказать, мне здесь даже лучше, чем прежде. В Данвилл-Парке со мной обращаются не как со служанкой, а как с роднёй. Здесь спокойно, как дома, мистер Далтон.

В её голосе звенела ясная бодрость. Иан внимательно всмотрелся в лицо собеседницы своими совершенно чёрными глазами. Она заметно отличалась от той Лоры, что он привык видеть в Лондоне: лицо разрумянилось, походка стала живее; всё ещё стройная, но линия подбородка смягчилась — видно, чуть округлилась. Значит, говорит она искренне.