Возвращение в Лондон (3)

Мисс Пендлтон была из тех редких леди, для кого дружба значила по-настоящему много. Впрочем, и его знакомство с ней когда-то началось вовсе не по романтической линии, а с того, что она пыталась свести его с одной из своих подруг.

Мисс Лэнс была ей близка. А значит, возможно, именно через неё он сможет снова сблизиться с мисс Пендлтон.

Он выпрямился, поправил костюм и вместе с мисс Джанет спустился вниз.

В гостиной мисс Лэнс, одетая в платье глубокого розового оттенка и в шляпу с широкими полями, напоминавшую поднос, пила чай в обществе Уильяма. Завидев Иана, она расплылась в лучезарной улыбке и протянула ему руку. Он подошёл, наклонился и поцеловал ей руку.

— Ах, мистер Далтон! Вы исчезли из Лондона, не сказав ни слова!

— Прошу прощения, так вышло, мисс Лэнс.

— И теперь вернулись столь же внезапно, как и исчезли!

Иан кивнул и сел на диван рядом с Уильямом. Джанет села скромно поодаль, рядом с гостьей.

Мисс Лэнс, выразив соболезнования в связи с кончиной викария, тут же перешла к расспросам о жизни в Уайтфилде. Иан отвечал на вопросы без промедления, с безупречной учтивостью, но предельно сдержанно — никаких шуток, никаких светских оборотов.

Он не умел, да и не стремился развлекать дам. И пусть мисс Лэнс потенциально могла стать связующим звеном между ним и Лорой, быть душой компании и обворожительным собеседником — явно было не его ролью.

Тем не менее мисс Лэнс, готовая, казалось, слушать его хоть целый день, восторженно смеялась над каждой его фразой. Иан не находил в её весёлости ничего предосудительного, но с трудом понимал, почему рассказ о судебных тяжбах с арендаторами вызывает у неё такую радость.

Вероятно, либо она находит всё на свете забавным, либо у неё просто слабая память и не слишком острый ум, — с холодной ясностью подумал он.

Прошло около двадцати минут. Для мисс Лэнс — приятных, для мистера Далтона — утомительных. Он изо всех сил старался изображать обходительного джентльмена, но натянутость улыбки и всё более выцветающее выражение лица выдавали усталость. Его начинало утомлять это бездумное веселье, эта бесконечная лёгкость и праздное любопытство.

Сейчас бы уйти в комнату и выкурить сигару… — подумал он, глядя в свою чашку.

— Мистер Далтон, вы приехали как нельзя вовремя! Сейчас в Лондоне пик бального сезона, да и грядёт регата между Оксфордом и Кембриджем. Ах да, ведь вы с мистером Фэрфаксом окончили разные университеты — наверняка будете болеть каждый за своих!

Уильям усмехнулся и вмешался:

— Лично я — вряд ли. А Иан вообще не переносит спортивные состязания. Если Оксфорд победит Кембридж хоть десять раз подряд — не думаю, что он почувствует хоть каплю злорадства. Скорее рассердится за то, что его затащили смотреть это зрелище.

— Вот уж удивительно! Я-то полагала, у мужчин дух соперничества в крови. И всё же, мистер Далтон, что вам тогда по душе?

Иан отпил немного чаю и невозмутимо ответил:

— В основном — книги и верховая езда. Ничего примечательного.

— Но ведь вы ещё и рисуете! — с жаром вмешалась Джанет. — Мисс Лэнс, мой брат — настоящий художник! Он изображает цветы, пианино и прочее — как живое!

Мисс Лэнс удивлённо округлила глаза и поставила чашку:

— Вы пишете картины? И на таком уровне?

Иан мысленно выругался и отмахнулся:

— Джанет, вы сильно преувеличиваете. Я всего лишь делаю зарисовки для себя.

— Но я же видела твой альбом! — настаивала Джанет. — Ты рисуешь лучше, чем наши учителя рисования!

— Джанет, хватит, — тихо, но строго остановил он её.

Слишком поздно. Мисс Лэнс уже загорелась. Она принялась упрашивать показать ей рисунки, и когда Иан отказался, стала просить ещё настойчивей. К ней присоединилась и Джанет.

Иан бросил умоляющий взгляд на Уильяма — но тот только пожал плечами. Для него важнее было сохранить вежливость по отношению к гостье, чем выручить друга из неловкости.

В конце концов, Иан махнул рукой и велел слуге принести его альбом из багажа.

Две барышни устроились рядышком и стали перелистывать страницы. На каждом листе — сцены крестьянской жизни: пахари, стада на пастбище, дети, резвящиеся в саду, — его племянники и племянницы.

Они ахали и восхищённо перешёптывались. В этих рисунках читались и наблюдательность, и рука, набитая годами, и, главное, живое, искреннее чувство. Для юных дам, с детства окружённых эстетикой, работы Иана показались по-настоящему выдающимися.

Джанет не сводила глаз с лица мисс Лэнс, с интересом наблюдая за её реакцией. Глаза подруги сияли, щёки залились румянцем — словно в тон её платью.

Джанет было приятно осознавать, что столь достойный и талантливый человек живёт под их крышей. Пусть Иан не был ей ни родственником, ни особенно близким, всё же от его таланта будто что-то переходило и к ней.

Потому, когда мисс Лэнс, закрыв альбом, подняла на Иана сияющий взгляд и сказала:

— Мистер Далтон, а вы могли бы нарисовать мой портрет?

— Джанет едва не подпрыгнула от восторга.

А вот Иан заметно стушевался. Он уже собирался забрать альбом и удалиться, но теперь остановился.

— Мисс Лэнс, мне бы хотелось исполнить вашу просьбу, но, увы, я не занимаюсь портретами незамужних леди. Я не профессиональный художник, и подобное может вызвать ненужные разговоры.

— Но здесь только мы четверо, мистер Далтон. Если все сохранят молчание, никто и не узнает!

— Простите, но это невозможно. Если бы вы были замужней дамой или юной девицей до выхода в свет — это было бы иным делом. Но вы уже дебютировали, а значит, любое недоразумение может повредить вашей репутации. И я не могу этому способствовать. Простите, мисс Лэнс.

Мисс Лэнс была искренне благодарна мистеру Далтону за проявленную деликатность. Но всё же ей отчаянно хотелось заполучить портрет, выполненный его рукой. Окинув взглядом сидевшую рядом мисс Джанет, она быстро сообразила, как поступить.

Сжав руку Джанет, мисс Лэнс с мольбой заглянула ей в глаза:

— Тогда пусть мистер Далтон нарисует нас вместе. Разве это не выход? Если на портрете мы будем вдвоём, моя репутация не пострадает, и мистеру Далтону будет куда спокойнее работать.

Уильям подошёл к Иану и с еле сдерживаемой усмешкой прошептал:

— Кажется, ты ей действительно нравишься. Нарисуй уж, чего тебе стоит. Джанет будет рядом — мисс Пендлтон ничто не даст повода для ревности.

Иан чувствовал, как начинает болеть голова. Он и впрямь часто рисовал, но при нынешнем настроении сама мысль брать в руки карандаш казалась ему обременительной. И всё же, мисс Джанет, взволнованная возможностью оказаться на портрете рядом с главной красавицей светского круга, уже принялась уговаривать его.

Обычно он бы вежливо, но твёрдо отказался — даже рискуя показаться невежливым. Но сейчас обстоятельства были иными. Мисс Лэнс могла стать тем самым звеном, что вновь соединит его с мисс Пендлтон.

Он велел слуге принести пенал из его багажа, а сам передвинул кресло напротив дивана, где сидели дамы, и сел.

— Нарисую только один лист. Делите его как хотите. Хотите — хоть разорвите пополам.

Мисс Джанет тут же поспешила заметить:

— Разумеется, он принадлежит мисс Лэнс!

— О, мисс Джанет, вы так любезны. Спасибо вам. Как только получу рисунок, повешу его в самой видной части гостиной — и пусть все гости восхищаются вашей красотой!

Мисс Лэнс произнесла это вкрадчивым, ласковым тоном. Джанет вспыхнула и с восторгом прокручивала её слова в голове.

В гостиной дома Лэнсов будет висеть рисунок — и на нём будет она! А мисс Лэнс станет хвалиться её красотой перед всеми гостями!

Джанет едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть от восторга.

Когда принесли пенал, Иан с каменным лицом достал карандаш и нож, и начал неторопливо затачивать грифель — так, как фермер точит серп перед жатвой. Пока он готовился, леди хлопотали друг с другом: поправляли волосы, приводили в порядок платье, избавлялись от лишних складок и пылинок.

Иан указал, как им сесть и в какую сторону смотреть. Затем, бросив: «Не двигаться», — взял в руки карандаш. Обе леди тут же изобразили на лицах самую кроткую, обаятельную и благонравную улыбку.

В гостиной зашуршал грифель по бумаге.

Пока Иан работал, Уильям стоял рядом, разглядывая сестру. Её порозовевшие щёки и спокойное, светлое выражение лица тронули его. Он обожал Джанет, и мысль о том, что её образ останется на бумаге, вызывала у него тихую гордость.

А вот сам художник не испытывал ровным счётом ничего. Он терпеть не мог рисовать то, что его не трогало. Именно поэтому он никогда не упоминал о своём увлечении: чтобы не попадать в такие ситуации.

Менее чем за полчаса портрет был готов. Иан слегка подул на поверхность, смахнув графитовую пыль, после чего аккуратно разорвал лист и протянул его мисс Лэнс.

Обе леди склонились над рисунком, не скрывая восхищения. Их образы, выведенные уверенной рукой, были перенесены на бумагу с поразительной точностью и изяществом.

— Великолепно, мистер Далтон! Я ещё никогда не видела столь тонкой и точной работы. У мисс Фэрфакс даже узор на платье — как настоящий!

Иан сдержанно поблагодарил. Дамы ещё долго осыпали его похвалами, однако и чаепитие имеет свои границы. Мисс Лэнс, поймав нужный момент, со всей учтивостью поднялась с места.

Уильям, чтобы рисунок не помялся, вынул из шкафа пустой альбом и вложил туда лист. Мисс Лэнс поблагодарила его, после чего пригласила всех троих к себе — взглянуть, как картина украсит её гостиную. Гости пообещали вскоре навестить её, и леди покинула дом.

Устроившись в экипаже, мисс Лэнс тут же открыла альбом и вновь взглянула на рисунок. Его техника поражала: столь тонкую, уверенную линию обычно можно было увидеть лишь у профессиональных художников.

Мысль о том, что у Иана Далтона имеется подобный дар, изумила её. Богатых джентльменов в свете хватало, но тех, кто сочетал бы в себе и вкус, и руку художника — почти не было.

Она долго рассматривала портрет, вспоминая, как он сидел напротив, глядя то на неё, то на лист. Как его тёмные глаза с деловитым вниманием скользили по её лицу, платью, позе. Как его руки, уверенные и красивые, аккуратно переносили каждый штрих на бумагу.

Он смотрел на неё. Его глаза видели всё.

Она почувствовала, как щёки снова заливаются жаром, закрыла альбом и вздрогнула.

Добравшись до дома, она тут же нашла лучший багет и вставила в него рисунок. Как и обещала, повесила его в самой видной части гостиной.

С тех пор, проходя мимо, она каждый раз останавливалась, чтобы снова взглянуть на портрет. А за ним, конечно же, вспоминался тот, кто его написал. И всякий раз, как в её памяти всплывал мистер Далтон, она густо краснела и поспешно отводила взгляд.