1 Том 97 Глава

Он молча смотрел на Лору.

— Я старалась жить не так, как они. Всегда смотреть реальности в лицо, рассуждать рассудком и здравым смыслом. Я никогда не позволяла себе следовать за чувствами. Я делала это долго и упорно, и в конце концов это стало частью меня. Примерно как ваша привычка курить, мистер Далтон. Сейчас я именно такая, какой хотела быть, человеком, совершенно непохожим на мать и отца. Когда я ощущаю сильные чувства, я будто каменею. Сразу начинаю анализировать, взвешивать и действовать соответственно.

— По-моему, это вовсе не плохое качество, — ответил он.

Говорил он тем мягким голосом, который позволял себе лишь с очень немногими.

— Я уважаю вашу рациональность, мисс Пендлтон. Думаю, любой человек с прочным внутренним стержнем сказал бы то же самое. Вы всегда спокойны, мягки и справедливы. Ваша мягкость — от мудрости, а доброта — от силы. Уверен, ваши родители на небесах гордились бы вами.

— Вы правда так думаете?

— Без сомнений.

Лора улыбнулась. Мистер Далтон смотрел на неё тёплым, почти ласковым взглядом.

Под этим взглядом по телу Лоры разлилось ленивое тепло, словно после глотка вина. То чувство, которое она всегда прятала глубоко внутри, рвалось наружу, требуя выхода.

Ей хотелось выразить его взглядом, выражением лица, словами, движением. Хотелось быть тем самым портсигаром в его руке, чтобы он проводил по ней пальцами, его рубашкой, плотно прилегающей к телу, или огнём в камине, который согревает его изнутри.

Трещины в крышке её чувств расползались всё шире, и вместе с этим на щеках проступал румянец влюблённой женщины.

Взгляд мистера Далтона изменился.

Лора вздрогнула. Неужели он заметил? Неужели её чувства отразились на лице, выставив её в неловком и нелепом свете? Испугавшись, она инстинктивно ухватилась за своё главное оружие — рассудок.

Она быстро нашла слова, которые всегда помогали ей выходить из подобных ситуаций.

— Хотелось бы, чтобы рядом с вами поскорее появилась дама, которая разглядит вашу натуру и полюбит вас по-настоящему. Далеко ли сейчас та, что должна занять это место, мистер Далтон?

Его взгляд потемнел, словно погрузился в глубокую чёрную бездну.

Сердце Лоры болезненно сжалось, но вместе с тем она испытала странное облегчение.

Он ответил сдержанно, почти сухо:

— Очень далеко.

«Он говорит о Лондоне», — подумала Лора.

В памяти всплыла мисс Ланс. Значит, всё-таки так. Значит, между ними уже есть договорённость.

«Конечно. Мистер Далтон не стал бы вести себя подобным образом без серьёзных намерений. Он не из тех, кто играет чувствами. Мои опасения насчёт мисс Ланс были напрасны. Это даже к лучшему».

И всё же почему-то защипало в носу, а в груди появилась тупая, тянущая боль.

Лора снова улыбнулась.

— Сейчас расстояние уже не имеет большого значения. Есть поезда. Где бы ни жила эта дама, добраться до неё можно меньше чем за два дня.

Он криво усмехнулся. В этой улыбке было больше горечи, чем веселья.

— Между мной и ею есть преграда куда серьёзнее расстояния.

— Какая?

— Она не знает, что я её люблю.

— А…

Лора отвела взгляд. Та мисс Ланс, которую она видела перед отъездом из Лондона, казалась безнадёжно влюблённой в мистера Далтона. Неужели он этого не заметил?

«Или он думает вовсе о другой женщине?»

Лора не понимала. Она всегда считала себя проницательной в делах сердца, но в его случае это чувство её подводило. Однако напрямую спрашивать, кого он любит, было бы недопустимо.

Видя его подавленное выражение лица, она тихо спросила:

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Как мне получить здесь то чувство, которого я не смог добиться в Лондоне?

— Может быть, написать ей письмо… хотя нет, это, пожалуй, не лучший выход. А если вы снова съездите в Лондон?

— Я не могу надолго покинуть Уайтфилд.

Он посмотрел в окно. В его позе и лице была тихая обречённость человека, который не может добиться любви той, кого желает.

Лоре становилось всё тяжелее. И чем тяжелее было на душе, тем отчаяннее она старалась подавить собственные чувства. Она искренне размышляла, как помочь мужчине, которого любит, завоевать сердце другой женщины.

Её ум быстро нашёл решение.

— Тогда… может быть, устроить охотничий выезд?

— Охотничий выезд?

— Да. Если устроить охотничий выезд, можно собрать в Уайтфилде всех лондонских джентльменов и дам. Разошлите приглашения всем, с кем вы были знакомы в Лондоне. Охота, танцевальный вечер, торжественный обед, карточные игры, концерт, пикники. Пусть знают, что в Уайтфилде можно предаться всем приятным развлечениям. Все приедут поездом. И среди них обязательно окажется та самая девушка, которую вы любите. Увидев Уайтфилд, она непременно полюбит и вас.

Последнюю фразу Лора произнесла с особым нажимом. Она ожидала, что идея его заинтересует, но он посмотрел на неё так, будто она предложила впустить в дом полчища крыс. Впрочем, это было неудивительно, он слыл известным затворником.

— Возможно, вам это покажется утомительным, — поспешно добавила Лора. — Но зато вы сможете удержать даму в Уайтфилде как минимум на неделю. За это время завоевать её сердце будет куда проще.

При слове «неделя» выражение его лица изменилось, неловкость исчезла. Провести столько времени под одной крышей с любимой женщиной было слишком заманчиво, чтобы отвергнуть такую мысль.

— Но я совершенно не представляю, как готовят подобные приёмы. И мой дворецкий тоже вряд ли знает. Последний большой бал в нашем доме устраивали ещё при моём прадеде. Если в Уайтфилд съедутся десятки гостей из Лондона, слуги сочтут это настоящим бедствием.

— Да, это серьёзная проблема. Меню, рассадка гостей, организация вечеров — дел будет невероятно много. А если у дворецкого нет опыта…

— А если вы поможете мне, мисс Пендлтон?

— Я?

— Именно. Вы бывали на бесчисленных балах и званых обедах в Лондоне, принимали гостей в городском доме, устраивали безупречные чаепития. Лучше вас с подобным размахом не справится никто.

— Тогда мне придётся постоянно ездить в Уайтфилд. Это сильно нарушит занятия с детьми.

— Это не проблема. В Данвил-парке мой возможный брак считают куда важнее школьных уроков. Если я объясню всё сестре, она обязательно отпустит вас. Для Дэниела и Джорджа это будет что-то вроде каникул.

От его недавней подавленности не осталось и следа, лицо оживилось. Мысль о том, что любимая женщина сможет гостить в его доме, явно окрыляла его.

Лоре внезапно стало дурно. Это было чувство, с которым она столкнулась впервые, и сразу она не смогла подобрать ему название.

— Хорошо, — сказала она после паузы. — Я помогу вам.

Он широко улыбнулся и протянул ей руку. Лора вложила свою ладонь в его. Он склонился и поцеловал её руку поверх перчатки.

— Без вас я бы пропал, — тихо произнёс он.

Она уже собиралась отнять руку, но он не отпускал. Его взгляд был прикован к её маленькой ладони, скрытой перчаткой.

В том месте, куда он смотрел, будто появилось лёгкое жжение.

Лора почувствовала, как к лицу приливает жар, и нарочно отшутилась:

— И что ещё вы собираетесь у меня попросить, мистер Далтон?

Он медленно поднял взгляд.

— Присутствовать на приёме, мисс Пендлтон.

— Что?

— Быть там вместе со всеми приглашёнными и просто наслаждаться вечером.

Просьба была неожиданной и для неё невозможной. Она больше не принадлежала к свету. Она отказалась от всего и жила на положении наёмного человека. Вернуться туда, откуда ушла, она не могла.

— Мистер Далтон, благодарю за приглашение, но я вынуждена отказаться.

Он не спросил «почему». Он и так знал ответ.

— Я не хочу, чтобы мой самый близкий друг прятался в углу и работал, словно служанка.

— Простите мой отказ. Я правда не могу согласиться. Это не поможет вашей цели. Как хозяин дома вы должны представлять гостям людей, соответствующих их положению. Моё присутствие лишь поставит вас в неловкое положение.

— Я считаю, что приглашение вас лишь возвысит их.

— Они так не подумают. И та дама, которую вы любите, тоже.

— Если она способна пренебречь дочерью человека, спасшего моё детство, только из-за происхождения и титула, значит, она мне не подходит.

Лора уже хотела возразить, но он накрыл её руку второй ладонью и слегка сжал. Её рука оказалась полностью заключена в его больших тёплых пальцах.

От этого давления у Лоры перехватило дыхание, слова застряли в горле.

— Без вас я ничего не смогу. Без вашей помощи. Я онемею, растеряюсь, словно прирос к земле. Признаюсь, в делах любви я целиком полагаюсь на вас.

Её взгляд дрогнул.

— Пожалуйста, будьте рядом. Учите меня, направляйте. Я буду следовать за вами, как овца за пастухом.

В груди Лоры смешались противоречивые чувства. Жалость к нему, боль от мысли, что его любовь принадлежит другой, страх увидеть, как он будет добиваться чужой женщины.

Но сильнее всего было иное — радость от того, что она ему так нужна.

Пусть не как возлюбленная, но как человек, на которого он опирается и которому доверяет. От осознания этого Лоре стало почти невыносимо счастливо.

Она кивнула.

Он расплылся в улыбке. Очевидно, её очередная уступка доставляла ему искреннее удовольствие. Он мягко погладил её руку и с воодушевлением заговорил:

— Я никогда не думал, что буду с нетерпением ждать светского приёма. Видимо, в жизни нельзя зарекаться. Я полностью полагаюсь на вас. Не жалейте средств. Распоряжайтесь домом, слугами и хозяйством как своим. Ведите себя так, словно вы хозяйка Уайтфилда, и делайте всё, что сочтёте нужным.

Лора изо всех сил старалась сохранить привычное спокойствие.

Пока они разговаривали у камина, дождь закончился, а одежда давно высохла. Они вышли из хижины.

Пройдя через тёмную каштановую чащу, они вновь оказались на белой берёзовой аллее, куда уже пробивался солнечный свет. Мистер Далтон шёл рядом, держа в одной руке её шаль, а другую сунув в карман брюк, и негромко насвистывал — он был в превосходном настроении.

Лора прижала к груди отцовский альбом и подняла глаза к небу.

Ей хотелось заплакать, но она сдержалась.