Пикник (3)
Глава 21. Пикник (3)
Фэрфакс, стоявший рядом, вмешался:
— Подождите-ка!.. Мисс Пендлтон, когда мы с мисс Хайд состязались, вы же говорили, что леди всегда поддерживает леди!
Мисс Пендлтон рассмеялась:
— Но ведь я хорошо знаю, насколько метко бросает мистер Далтон. Боюсь, я тоже та ещё прагматичная особа — всегда на стороне победителя.
— А вот и правда! Вы тоже, значит, были уверены, что мисс Хайд меня побьёт?.. Иэн, действуй! Защити мою честь!
— Как смешно, — буркнул Иэн Далтон, поднимая с земли камешек. Он подбросил его в ладони и спросил:
— Кто первый?
— Прошу, вы.
Он наклонился, размахнулся и с силой метнул камень по воде.
Шлёп — шлёп — шлёп — шлёп — шлёп…
Звук был долгим. Мисс Пендлтон, самая зоркая из всех, прищурилась и начала считать:
— …тридцать семь, тридцать восемь!.. Потрясающе! Тридцать восемь раз! Это рекорд! Мистер Далтон, вы явно не региональный чемпион — вы национальный!
Он, как мальчишка, почувствовал прилив самодовольства от её аплодисментов.
Мисс Хайд же стояла, глядя на воду, руки на бёдрах. Тридцать восемь. На три больше, чем её прежний официальный рекорд. Конечно, бывало, наедине у неё выходило и за сорок, но это были редкие случаи. При свидетелях — никогда.
Но теперь, столкнувшись с сильным противником, в ней вспыхнул азарт. Йоркширский джентльмен осмелился бросить ей вызов? Нет, такого простить нельзя. Даже если придётся защищать честь всей «сборной Британии».
С сосредоточенным видом она размяла плечо и запястье, тщательно выбрала самый плоский камешек и повернулась к Лоре:
— Мисс Пендлтон, даже если вы сделали ставку не на меня, а на мистера Далтона — моя победа всё равно будет для вас.
Лора растерялась:
— Мисс Хайд… это же просто игра…
Но договорить она не успела — Аврора метнула камень с внезапной решимостью.
Шлёп — шлёп — шлёп…
Наступила тишина. Только голос Лоры, считавшей прыжки, звучал в воздухе.
Иэн, стоявший с перекрещёнными руками, начал чувствовать тревогу. Камень словно жил своей жизнью — не останавливался, мчался по воде всё дальше и дальше.
— Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь!.. О, тридцать девять, сорок, сорок один, сорок два…
Голос Лоры не стихал. Когда она досчитала до пятидесяти двух, она остановилась. Камень не утонул — он просто исчез за горизонтом.
Повисла молчаливая пауза. И вот трое — два джентльмена и леди — начали аплодировать. На горизонте, победоносно вглядываясь вдаль, стояла мисс Хайд — чемпион Великобритании по метанию камешков.
Когда овации стихли, Иэн с достоинством признал поражение. А мистер Фэрфакс, под впечатлением от увиденного, тут же начал просить Аврору научить его своему искусству.
Она, окрылённая успехом, с готовностью взяла новый камень и тут же начала урок. Похоже, они уже не замечали никого вокруг.
Иэн наклонился к Лоре и прошептал:
— Похоже, у них теперь другое занятие. А мы пока немного пройдёмся?
Лора сдержанно улыбнулась и кивнула:
— Да, пожалуй, это будет очень кстати.
Они шли по знакомой лесной тропе. Иэн замедлил шаг, чтобы идти рядом с Лорой.
— Простите, — начал он вдруг. — Я всё хотел уточнить. Уж не две ли мисс Хайд сейчас в лондонском обществе?
— Нет, — с мягкой усмешкой ответила Лора.
— Значит, это и есть та самая, что отказала Уильяму?
— Она и есть.
— Но, выходит, они вдвоём играли в переброску камешков по воде?
Мисс Пендлтон понимающе улыбнулась:
— Мы с мисс Хайд просто прогуливались и случайно встретили мистера Фэрфакса. Он предложил составить ему компанию, и мы пошли с ним вдоль берега. Уже по пути мисс Хайд прошептала, что с радостью бросилась бы в реку, лишь бы выбраться из этой ситуации. Так что, можно сказать, мистер Фэрфакс буквально спас её, предложив эту игру. Иначе, боюсь, она бы действительно нырнула.
— И я бы, пожалуй, поступил так же. Прогулка с человеком, чьё предложение вы отвергли… Но удивительно, как всего несколько бросков могут вернуть утраченную непринуждённость.
— Они были близкими друзьями, мистер Далтон. Их и правда больше связывает дружба, чем что-либо иное. Иногда мне даже кажется, что мистер Фэрфакс сделал предложение, надеясь сохранить эту дружбу на всю жизнь.
— То есть вы считаете, он спутал дружбу с любовью? Не думаю, что Уильям мог быть настолько наивен.
— Я тоже так не думаю. Мистер Фэрфакс, безусловно, понимает разницу. Но даже если его чувства были ближе к дружеским, разве это ошибка? Есть супруги, что живут в согласии именно потому, что прежде всего они друзья.
— Вы и впрямь считаете, что брак, основанный на дружбе, может быть счастливым? Что супруг — это всего лишь доброжелательный сосед?
— Да, мистер Далтон.
Он покачал головой:
— Мне этого не понять. Супружество, лишённое любви, — что-то вроде сожительства. Брак — это союз, основанный на любви, не на товариществе.
— Но любовь, к сожалению, слишком часто становится причиной ссор. Я видела немало супружеских пар, основанных на дружбе, и не могу назвать их несчастными. Они не требовали, а заботились. Не осуждали, а старались понять.
Он промолчал.
— Супругам предстоит прожить вместе много лет. Когда первая страсть уходит, остаётся либо холод, либо взаимное принятие. А чтобы жить рядом, даже когда чувства остыли, требуется доверие. Дружба, возможно, куда более надёжна для долголетнего союза, чем страсть.
— А вы полагаете, любовь препятствует доверию?
— Отчасти. Она вызывает ожидания, а неудовлетворённое ожидание порождает разочарование. Дружба — не про крайности, а про устойчивость. А устойчивость — вот что нужно браку.
— Но, мисс Пендлтон, ведь вы же сами стольких своих друзей стремитесь устроить в хорошие пары. Я думал, вы больше всех верите в любовь.
— Увы, я не так романтична, как кажусь. Да, я играю роль свахи, но делаю это не ради любви, а чтобы уберечь близких от глупых поступков. Одна моя подруга, например, хотела сбежать с мужчиной, в которого влюбилась. Пришлось объяснять ей: да, любовь важна, но одной ею не живут.
— Как говорится, когда в дом приходит бедность, любовь уходит через чёрный ход?
— Именно. Любовь — это роскошь. Ей тесно в доме, полном нужды. А кроме бедности, есть ещё и другие испытания: непримиримые различия, резкие черты характера, разный уровень образования… Всё это способно вытеснить любовь.
— Вы говорите очень разумно. Но всё же я не могу согласиться. Я верю, что любовь — чувство, ради которого стоит бороться. Даже если она приносит боль. Жениться на том, с кем удобно — всё равно что делить быт с соседом по общежитию. Без страсти в семье — всё равно что без огня в очаге.
Мисс Пендлтон внимательно всмотрелась в его лицо.
— Я вас не переубеждаю, мистер Далтон. Ваш взгляд — идеалистичен, но и в нём много истины. Любовь важна. Возможно, даже необходима. Может быть, это я слишком рациональна. Но, признаюсь, я считаю: любовь уходит. А остаётся либо холод, либо дружба. Потому мне кажется, что брак начинается с любви, а заканчивается — дружбой.
— Пусть так. Но даже если любовь со временем тускнеет, память о ней стоит того, чтобы сохранить союз. Я и не говорю, что чувства вечны. Но в некоторых сердцах любовь горит так долго, что не умирает до самого конца.
Мисс Пендлтон не стала возражать. Она поняла, что для мистера Далтона это не просто теория — это вера. А рушить такую веру она не хотела.
— Тогда я искренне желаю вам, чтобы вы встретили такую любовь, мистер Далтон. Думаю, вы её встретите.
Они продолжали идти по тропинке молча.
Мистер Далтон не произнёс ни слова. Где-то в груди его сердце билось так громко, что, казалось, его мог услышать каждый. Он ощущал каждое движение мисс Пендлтон рядом — как она слушала, как шла, как дышала.
Если бы всё было как прежде, ему хватило бы этого — просто идти рядом с ней. Но в нём что-то изменилось.
Он вспоминал свои недавние фантазии: прикоснуться к ней, обнять, поцеловать в лоб, в щёку… И даже дальше.
Он взглянул на неё украдкой. Всё так же аккуратно убранные волосы, скромное платье, жемчужный кулон. И белая, изящная шея…
Он резко отвернулся. Где-то внутри что-то сжалось. «С ума сошёл, Иан Далтон? — мысленно окликнул он себя. — Она же просто рядом. Она даже не догадывается. Почему ты позволяешь себе такое?»
Но тело редко слушается разума. Особенно — мужское. Даже её шаги, даже шорох платья действовали на него сильнее, чем он мог ожидать.