1 Том 72 Глава

После ужина все переместились в гостиную, началось семейное время. Мистер Фэрфакс разложил шахматы, миссис Фэрфакс уселась у камина с вышивкой, Оливия села за рояль и заиграла.

Мистер Фэрфакс спросил Лору, умеет ли она играть в шахматы. Лора ответила утвердительно, и он, воодушевлённо потирая ладони, пригласил её к столику. Так Лора очутилась лицом к лицу с хозяином дома за шахматной доской. Дэниел и Джордж устроились по бокам, чтобы наблюдать партию.

Передвигая фигуры, Лора ощущала неловкость от того, как непринуждённо её допустили к их домашнему досугу: обычно в такие часы слуги и наёмные люди держатся в стороне. Но здесь никто не смущался её присутствия, даже Оливия, настроенная к ней, казалось, неприязненно. Все включили Лору в свой круг как одну из домочадцев.

Мистер Фэрфакс мягко одёрнул её, чтобы сосредоточилась на партии, и Лора перенесла взгляд на чёрно-белое поле. Во всём, где решался исход, он бывал серьёзен, но ему недоставало осторожности, а мысль редко забегала дальше двух ходов. Для охоты это не роковой изъян, но в игре, где правят стратегия и расчёт, становится помехой.

К огорчению мистера Фэрфакса, Лора оказалась хладнокровной и сообразительной соперницей. Она быстро уловила горячность его нрава и близорукость расчёта и неторопливо выстраивала свою партию.

Шах и мат прозвучало довольно скоро. Король мистера Фэрфакса пал. Он удивлённо взглянул на Лору, но тут же расставил фигуры заново и предложил реванш.

Они сыграли пять партий. Все, кроме двух последних, закончились победой новой гувернантки; в тех двух Лора незаметно уступила ради его самолюбия. Счёт вышел пять партий, две победы хозяина. Он не воспринял это как унижение, напротив, повеселел: прежде ему приходилось играть разве что с собственными мальчишками, у которых выигрывать проще, чем свернуть детскую кисть. Такой противник, как Лора, был его вечерам как нельзя кстати; про себя он тотчас отнёс её к людям, которых следует очень любить.

Лоре тоже было занятно впервые за долгое время побороться над доской, но усталость давала о себе знать: разболелась голова. Она уступила место Дэниелу и стала наблюдать за игрой отца с сыном. Дэниел изо всех сил пытался одолеть родителя, но, унаследовав от него поспешность, раз за разом попадал в ловушки. Мистер Фэрфакс без труда довёл дело до победы и легонько щёлкнул проигравшего по лбу.

Оливии, вероятно, наскучило играть одной, и она подошла к шахматам. Вокруг столика стало тесно. Не желая толкаться, Оливия остановилась чуть поодаль, вытянув шею, чтобы рассмотреть ходы.

Поскольку головная боль у Лоры не проходила, она уступила Оливии своё место у шахмат и пересела к роялю. Приподняла крышку и ударила по нескольким клавишам. Инструмент оказался дорогим и прекрасно настроенным. Пальцы сами нашли любимую мелодию — восемнадцатый вальс Шопена, пьесу, отработанную сотнями повторов и десятками исполнений, которую она могла играть с закрытыми глазами. Так она и сделала, словно незрячая пианистка, отдавшись звуку.

Когда зрение умолкает, мир остаётся слуху и кончикам пальцев. Постепенно усталость и боль в голове отступили. То, чему в юные годы учили под бечёвкой учителя, а затем оттачивали ради взыскательной публики, стало для неё отдыхом. В эту минуту, будто одна на весь зал, она наслаждалась собственной музыкой.

Доиграв, Лора открыла глаза и ощутила на щеке пристальный взгляд. Повернула голову — Оливия смотрела на неё, как заворожённая. Их взгляды встретились, девушка вздрогнула. Лора мягко улыбнулась, и Оливия поспешно перевела глаза на шахматы.

Лора тоже оглянулась на столик. Теперь напротив сидели мистер Фэрфакс и Джордж. Младший двигал фигуры как придётся, и отец, рассердившись, ущипнул его за щёку и встряхнул.

Почему ты всё время ведёшь короля вперёд, у тебя голова есть

Э?.. Почему нет Если началась битва, вождю и подобает идти впереди

Мистер Фэрфакс цокнул языком на простодушный ответ сына и с иронией заметил, что с такой логикой из него выйдет славный моряк.

Отослав Джорджа от стола, хозяин обернулся к роялю и окликнул Лору, предложив не засиживаться за клавишами, а сыграть ещё партию.

Лора вернулась к шахматной доске.

После ужина семья перешла в гостиную — начался их час уюта. Мистер Фэрфакс разложил шахматы, миссис Фэрфакс уселась у камина с вышивкой, Оливия села к роялю и заиграла.

Мистер Фэрфакс спросил Лору, умеет ли она играть в шахматы. Лора ответила утвердительно, и он, воодушевлённо потирая ладони, пригласил её к столику. Так Лора очутилась лицом к лицу с хозяином дома за шахматной доской; Дэниел и Джордж устроились по сторонам, чтобы наблюдать партию.

Передвигая фигуры, Лора ощущала неловкость от того, как непринуждённо её включили в свой досуг: обычно в такие часы наёмные люди удаляются. Но в доме Фэрфаксов никто не смущался её присутствия — даже Оливия, чьё отношение казалось прохладным. Все приняли Лору как одну из домочадцев.

Мистер Фэрфакс мягко одёрнул её, чтобы сосредоточилась на игре, и Лора перенесла взгляд на чёрно-белое поле. Во всём, где решался исход, он бывал серьёзен, но ему недоставало осторожности, а расчёт редко забегал дальше двух ходов. Для охоты это не беда, но в игре, где правят стратегия и счёт, — явная помеха.

К его огорчению, Лора оказалась хладнокровной и сообразительной соперницей. Быстро уловив горячность его нрава и близорукость расчёта, она неторопливо выстраивала партию. «Шах и мат» прозвучало довольно скоро. Король мистера Фэрфакса пал. Он удивлённо взглянул на Лору, тут же расставил фигуры и предложил реванш.

Они сыграли пять партий. Все, кроме двух последних, остались за новой гувернанткой; в тех двух Лора незаметно уступила из уважения к его самолюбию. Счёт вышел: пять партий — две победы хозяина. Он не расстроился, напротив, повеселел: прежде ему приходилось играть разве что с собственными мальчишками, а выигрывать у них проще простого. Такой соперник, как Лора, был его вечерам как нельзя кстати, и он мысленно причислил её к людям, которых особенно ценит.

Лоре тоже было занятно впервые за долгое время побороться над доской, но усталость дала о себе знать: разболелась голова. Она уступила место Дэниелу и стала наблюдать за игрой отца с сыном. Дэниел изо всех сил пытался одолеть родителя, но, унаследовав его поспешность, раз за разом попадал в ловушки. Мистер Фэрфакс без труда довёл дело до победы и легонько щёлкнул проигравшего по лбу.

Оливии, по-видимому, наскучило играть одной, и она подошла к шахматам. Вокруг столика стало тесно, и, не желая толкаться, она остановилась чуть поодаль, вытянув шею, чтобы разглядеть ходы. Поскольку головная боль у Лоры не проходила, она уступила Оливии своё место у доски и пересела к роялю. Приподняла крышку и проверила несколько клавиш. Инструмент оказался дорогим и прекрасно настроенным. Пальцы сами нашли любимую мелодию — восемнадцатый вальс Шопена, пьесу, отработанную сотнями повторов и десятками исполнений, которую она могла играть с закрытыми глазами. Так она и сделала, словно незрячая пианистка, отдавшись одному лишь звуку.

Когда зрение умолкает, остаются слух и кончики пальцев. Постепенно усталость и боль отступили. То, чему в пансионе её учили сурово, а затем годами оттачивали для взыскательной публики, стало отдыхом. На миг, будто оставаясь одна на весь зал, она просто наслаждалась собственной музыкой.

Доиграв, Лора открыла глаза и ощутила на щеке пристальный взгляд. Повернув голову, встретилась глазами с Оливией: та смотрела заворожённо, вздрогнула от её мягкой улыбки и поспешно перевела взгляд на шахматы. Лора тоже оглянулась на столик. Там уже сидели мистер Фэрфакс и Джордж. Младший двигал фигуры как придётся, и отец, рассердившись, ущипнул его за щёку и встряхнул.

— Почему ты всё время ведёшь короля вперёд, у тебя голова есть?

— Э?.. Почему нет? Если началась битва, вождю и подобает идти впереди.

Мистер Фэрфакс цокнул языком и с иронией заметил, что с такой логикой из него выйдет славный моряк. Отослав Джорджа от стола, он окликнул Лору и предложил оставить клавиши и сыграть ещё партию. Лора вернулась к шахматной доске.

Пока Лора играла, Оливия подошла к роялю и попыталась повторить только что прозвучавший вальс. Но пальцы то и дело попадали на неверные клавиши, мелодия спотыкалась. Открыв глаза, она сверялась с клавиатурой, снова закрывала их, опять ошибалась — и так раз за разом. Наконец, раздосадованная, опустила крышку.

Лоре эта попытка показалась трогательной: она невольно улыбнулась и тотчас вернула взгляд к доске, чтобы не смутить девушку. В этот раз мистер Фэрфакс вырвал сомнительную победу — во многом из-за того, что Лора невольно отвлекалась на Оливию. Он тут же попросил ещё одну партию, однако миссис Фэрфакс напомнила, что наставница устала, и пора её отпустить. Лора с благодарностью приняла заботливое вмешательство и поднялась к себе.

Войдя в полутёмные покои, она зажгла свечу, переоделась и на минуту присела на диван, перебирая в памяти прошедший день. Всё складывалось совсем не так, как ожидалось, — и удивительно хорошо. Прошли лишь одни сутки, но, судя по дому и его обитателям, даже при самом мрачном раскладе худшее, что её ждёт, — капризы мальчиков на уроках.

В тот вечер она опустилась на колени и от души возблагодарила небеса: за добрых людей вокруг, за достойную обстановку, за то, что опасения оказались напрасны. Закончив молитву и лёжа уже в постели, она ясно подумала об одном человеке — об Иане Далтоне. Как ни приписывай всё промыслу, послан был именно он: без него не было бы ни этого дома, ни этих обстоятельств.

Её вдруг остро поразило, что она в Йоркшире, в краю, где живёт мистер Далтон, и гостит у его ближайших родственников. Значит, его владения совсем рядом. Уайтфилд-Холл, окружённый белыми берёзами, был всего в часе пути. От этого сознания сердце забилось чаще. Место, которое она знала лишь по подаренной им картине, оказалось так близко — тот самый прекрасный Уайтфилд, написанный с таким тщанием. И, разумеется, сам мистер Далтон теперь, вероятно, там.

Стоило допустить эту мысль, как сердце забилось ещё сильнее. Лора покачала головой, закрыла глаза и убеждала себя, что это всего лишь чары ночи: тишина, лунный свет, тепло одеяла и дремота тревожат её чувства. Она нарочно опустошила голову и, к счастью, быстро уснула.

Она и представить не могла, что в это самое время, у окна кабинета Уайтфилд-Холла — всего в часе езды от Данвилл-Парка, — один джентльмен медленно сжигает душистую палочку и думает о гостье, которая, должно быть, уже спит.

Жизнь в Данвилл-Парке и впрямь пошла гладко. На следующий день после приезда Лора, заручившись дозволением миссис Фэрфакс, в сопровождении дворецкого осмотрела дом. Это было прочное и благородное строение — как пояснил дворецкий, с историей не менее четырёх веков. Он с гордостью заметил, что следит за хозяйством столь строго, что придраться решительно не к чему. И чем пристальнее Лора вглядывалась, тем яснее понимала: это не похвальба. Рамы, поручни, самые укромные углы — всё было чисто и цело.

Дом хранил историю рода. Лора разглядела портреты предков семьи Фэрфакс, оружие, с которым они ходили на войны, редкости, привезённые из гран-тура. Судя по множеству чучел, охота из поколения в поколение оставалась их страстью.

Но больше всего её поразил вид извне. Парк простирался мягкой зеленью луга, соседствовал с лесом и озёрами и, если судить лишь по пейзажу, занимал лучшее место. Попросив позволения, Лора провела всё утро в прогулке и сполна вкусила свежесть английского лета.