4,3 дней

— Я ждал тебя, Сена.

Я вошел в знакомые земли и знакомый особняк. Я вернулся во владения Беркенндера. Отсюда до Ренделя всего полдня пути. После стольких странствий я наконец достиг своей цели.

...Несмотря на то, что он желал этого так сильно, Сена чувствовал себя на удивление спокойным. Почему? Возможно, осознание еще не пришло. Или, может быть, потому что смерть была уже совсем близко. Как бы то ни было, я ярко улыбнулся горничной, которая вышла встречать меня у главных ворот.

— Давно не виделись, Присцилла.

— ...Сена, ты совсем не изменился. — Присцилла была подругой из того же гетто. — Всё такой же хрупкий на вид.

Когда мы были маленькими, я часто играл с ней и Серией.

「Интересно, в безопасности ли Серия?」

Пока я на мгновение погрузился в мысли, Присцилла перевела взгляд на человека рядом со мной.

— А это кто?

— Ах, это...

「Я не могу сказать, что она Императрица.」

Астрия смотрела на Присциллу высокомерным взглядом. Сена неловко улыбнулся и произнес:

— Это Рия. Гм... подруга по академии.

— Рада знакомству, леди Рия.

Присцилла без колебаний поклонилась. Астрия, которая в обычной ситуации наверняка сказала бы что-нибудь резкое, лишь молча кивнула.

— Что ж, пройдем внутрь?

— Как дедушка?

— ...Как ты и сам знаешь из письма, он в критическом состоянии.

— Письмо ведь писала ты, а не дедушка, верно?

— Да.

Мы спокойно разговаривали, идя по длинному коридору особняка. Главой семьи маркизов Беркенндер изначально был дедушка Хандель. Он был одним из тех, кто больше всех противился усыновлению Сены. Хотя сейчас они ладили, в прошлом всё было иначе. Он никогда не одобрял меня. Возможно, всё так же и сейчас. Кто-то без крови Беркенндеров становится главой семьи. Конечно, его отношения с Кройфом были ужасными, возможно, худшими из возможных.

— Для особняка семьи маркиза здесь слишком скромно, — в этот момент подала голос Астрия, которая до этого молчала.

И действительно, в отличие от других дворянских поместий, здесь в коридорах не висело ни одной картины.

— Раньше их было много, — сказал Сена с горькой улыбкой. — Картин, дорогих украшений.

— Я вижу бледные следы там, где раньше что-то висело. У семьи маркиза Беркенндер финансовые трудности?

— Удивительно богаты, не так ли? — Присцилла слегка склонила голову и ответила: — Казна семьи Беркенндер всё еще полна. Ну, это потому, что Сена присылал много денег.

— Ты?

Когда Астрия с удивлением посмотрела на Сену, тот неловко рассмеялся.

— Ха-ха-ха, в мире полно людей, готовых платить за здоровье.

— Вижу, тебе платили по заслугам.

В замке Сена всегда носил тот старый роб. Большая часть его имущества состояла лишь из того, что он получал как императорский врач. Судя по его глупо-доброму характеру, Астрия предполагала, что он живет как простофиля, который не берет денег за лечение. Очевидно, это было не так.

— Но зачем распродавать всю роскошь особняка? Это твое личное предпочтение? Как нынешнего маркиза Беркенндера.

— Я не был к этому причастен. Странно называть меня маркизом, не так ли? Это просто...

— Просто?

Сена погрузился в раздумья. Даже сейчас он отчетливо помнил прошлое.

— 「Кройф! Ты правда сошел с ума!」

Кройф был священником. Священники не могут становиться дворянами. Могли быть политические причины, но главная заключалась в том, что они не могли вступать в брак. Однако Кройф был в уникальном положении. У него был исключительный талант священнослужителя. Церковь могла пойти на уступки, позволяя ему временно сохранять дворянский статус, но это не могло продолжаться вечно. Кройфу пришлось выбирать. Либо перестать быть священником, либо отказаться от семьи. Он нашел другой вариант. Усыновление ребенка. Естественно, отец Кройфа — истинный «аристократ до мозга костей» — возражал.

— 「Ты хочешь сказать, что возьмешь ребенка из трущоб, чтобы продолжить род Беркенндеров! Ты в своем уме!」

Особняк Беркенндеров, куда привезли Сену для процесса усыновления. Там Сена встретил Ханделя, который выглядел так, будто вот-вот упадет от высокого давления.

— 「Лучше убей меня, Кройф! Я не доживу до такого позора!」

Кройф глазами извинился перед Сеной, пытаясь успокоить отца, но Сена, которому тогда было всего 9 лет, был просто ошарашен.

— 「Может, вы решите семейные проблемы, прежде чем усыновлять меня?」

— 「Ха-ха, прости. Я скоро всё улажу」.

Кройф стер добрую улыбку, которую показывал Сене, и повернулся к отцу с абсолютно бесстрастным лицом.

— 「Я вижу всё больше новой роскоши. Чьи вещи ты украл, чтобы достать это?」

— 「Ты переводишь тему! Ты!」

Хандель был вспыльчивым человеком. Сена понимал его чувства. Его единственный сын хотел стать священником и, в довершение всего, привел ребенка из трущоб. Это было бы трудно принять даже в современные времена, не говоря уже о средневековой эпохе.

— 「Не заблуждайся. Ты — дворянин. Дворяне отличаются от простолюдинов по рождению!」

— 「Действительно отличаются. Размер твоей жадности чудовищен」.

— 「Кройф!」

— 「Отец всегда был жадным. Настолько жадным, что готов убить за ползолотого. Иногда ты вкладывал нож в мою руку и приказывал мне убить их самому」.

Насилие. Именно тогда Сена узнал, что Кройф подвергался насилию. Эмоциональному, физическому. Всякому. Хандель был аристократом до мозга костей. Ему нужно было сделать из от природы хрупкого Кройфа кого-то, способного возглавить семью.

— 「И это — результат твоей жадности. Я вырос, видя уродливые вещи, и каждый день клялся, что никогда не стану таким, как ты」.

Причина, по которой Кройф показал всё это Сене, заключалась в том, что он хотел, чтобы Сена чувствовал к Ханделю то же самое, что и он.

— 「Я уже переманил всех приближенных отца на сторону Сены. Они больше не будут поддерживать тебя」.

Мстительность. Дело было не в том, что он хотел, чтобы Сена испытывал такие негативные эмоции. Кройфу явно не нравился его отец, но он его не ненавидел. Ежедневной клятвой и молитвой Кройфа было... Чтобы однажды его отец оставил свою жадность и жил жизнью искупления. Именно поэтому Кройф стал священником. И именно поэтому он усыновил Сену.

— 「Отец, пожалуйста, уходи на покой. Пришло время оставить эту жадность」.

Кройф, подвергавшийся насилию, не мог простить отца своими руками. Но Сена, рожденный с доброй натурой, мог простить даже такого отца. Эта мысль была верной. Сена стоял сейчас перед его постелью. Чтобы спасти его.

— Здравствуйте.

Состояние Ханделя любому показалось бы плохим. Он всегда был подобен великому пламени, но теперь напоминал гаснущий уголек. Крайне истощенное тело. Морщинистое лицо. Выражение, говорящее о том, что дышать ему трудно. Хандель с видимым усилием указал на стул перед кроватью. Сена молча сел.

— Мой единственный сын однажды ушел, чтобы стать священником. Мой наследник. Кройф говорит, что у него всё хорошо?

При упоминании Кройфа глаза Сены стали печальными. Хандель не знал. Он не должен был знать. Сена кивнул с непринужденной улыбкой.

— Да, у него всё хорошо.

— По крайней мере, он оставил внука, так что я спокоен. Ну как? Не хочешь вернуться в семью и возглавить её?

На этот неловкий вопрос Сена мог лишь кротко улыбнуться. Хандель увидел выражение лица Сены и усмехнулся, погладив его по голове.

— Мальчик мой.

— ...

— ...Подашь ли ты руку этому глупому старику?

Белая рука Сены легла на морщинистую ладонь.

— Я причинил тебе много зла.

— Видя, что вы это осознаете, вы, должно быть, всё еще в неплохой форме?

Сена преподнес это как шутку, но Хандель не рассмеялся.

— Твои руки всё еще маленькие, но тогда они были еще меньше. Я кричал на такого крохотного ребенка. Я проецировал на тебя свою неполноценность. Я усложнял твою жизнь столькими способами.

Сена слушал молча, используя свою силу, чтобы проверить состояние тела Ханделя. На самом деле, он знал диагноз в ту же секунду, как вошел в комнату. Или, возможно, еще когда впервые услышал об этом от Серии.

— Затем, увидев твой талант, я постыдно изменил отношение. Думал, что с такой силой семья Беркенндер сможет процветать гораздо больше.

Сила разрезать что угодно. Показать это было ошибкой. Он знал, что должен был скрыть свою силу, но тогда он был слишком молод. Когда тело молодо, разум часто соответствует возрасту тела. Он показал это, потому что с ним постоянно обращались как с обузой и не одобряли, надеясь, что это немного подбодрит старика.

— Я уже совершил одну ошибку и собирался совершить ту же ошибку с тобой.

С этого момента Сена смог почувствовать то же, что чувствовал Кройф. Хандель признал Сену своим наследником и воспитывал его так, чтобы у него был характер, подобающий главе рода. Но результат отличался от случая с Кройфом.

— Но мой внук был настолько явно добрым, что когда я пытался воспитывать его так же, как Кройфа, вид этой чистой улыбки заставлял даже такого человека, как я, чувствовать вину. Я думал: что я творю?

Слезы навернулись на глаза старика.

— Только тогда, только тогда я осознал, какой грех совершил.

Именно тогда из особняка исчезли картины. Хандель, который был плохим дворянином и эксплуатировал других, перестал брать и начал отдавать.

— Но всё было уже слишком поздно. С тех пор я шел путем искупления, но то, что я сделал тебе и Кройфу, нельзя исправить.

— Не говорите так... Кройфу просто не хватает немного смелости. Я уже простил вас, дедушка.

— Вот как? Тогда возвращайся и управляй семьей.

— Ха-ха-ха, это немного затруднительно...

Хандель усмехнулся и погладил Сену по голове. Между ними повисла тишина. Но это не была неловкая тишина — она была естественной. Хандель смотрел в потолок, вспоминая былое.

— Род Беркенндеров на этом прервется.

— Я не жалею об этом.

— Это карма. Я совершил слишком много грехов. Я творил немыслимые вещи, чтобы возвысить честь семьи.

— Простит ли меня Богиня?

Сена притворился, что молится.

— Я только что помолился, и Она говорит, что всё в порядке.

— Хе-хе, когда так говорит святой, это кажется правдой.

「Я не святой.」

Сена произнес это лишь в своем сердце.

「В конце концов, я никого не смог спасти.」

— Это и есть то, что называют «жизнь проносится перед глазами»? Странно, я не чувствую боли.

По его всё более четкому произношению Сена понял, что время старика истекает. Диагноз был прост. Старость. В 71 год он был тем, кто мог умереть в любой момент по стандартам этой эпохи.

「Всё, что я могу сделать...」

Техники продления жизни. Хирургия, удерживающая душу умирающего на месте. Разные слова всплывали и исчезали в голове Сены. Сена решил применить лучшее лечение, на которое был способен. Крепко сжав руку старика, он искренне пожелал ему мирного упокоения.

3 часа ночи.

— Когда я впервые занял первое место в академии, я был так счастлив. Я объезжал соседние владения, чтобы похвастаться лордам. Как они завидовали, хе-хе.

Они говорили о многом. Слово, которое он слышал чаще всего, было «прости».

— Спасибо тебе, Сена. — Он четко выговорил это, поглаживая Сену по щеке. — Благодаря тебе я могу уйти спокойно.

Затуманенные зрачки старика запечатлели образ склоненной головы Сены. Это было последнее, что он увидел.

— Ты, что бы ни говорили, мой внук.

Рука Ханделя похолодела. Сена с мрачным видом закрыл Ханделю глаза. Он выглядел умиротворенным, словно спящим. Должно быть, он ушел в сон, от которого никогда не проснется. Сена механически произнес:

— ...3:21:38 утра. Хандель Беркенндер, скончался.

— Я правда считал вас своим дедушкой в этом странном мире.

— Покойтесь с миром, дедушка.

Прозрачные слезы потекли по его щекам. Почему я не мог прийти чуть раньше? Почему я не мог даже произнести это простое приветствие? Он глубоко сожалел о тех днях, когда убегал, используя смерть как оправдание.

— Уа-а-а-а.

В тот день Сена впервые в жизни плакал навзрыд, как ребенок.