Причины почему я хочу пойти домой

— Маркиз Рокфеллер. Неужели вы не питаете ко мне ненависти? Забавно, как охотно вы сотрудничаете.

В кабинете маркиза неожиданный и нежелательный гость высокомерно восседал в кресле, которое по праву должно было принадлежать главе дома.

Императрица Астрия. Неоспоримый тиран и главная виновница того, что некогда процветающее герцогство Рокфеллер оказалось на грани разорения.

Хотя враг его семьи устроилась здесь так вольготно, будто в собственной спальне, Теорант мог сделать лишь одно.

— Для меня большая честь находиться в присутствии сияющего солнца Империи.

Астрия подперла подбородок рукой и некоторое время наблюдала за ним.

— Подними голову.

Теорант медленно подчинился. Внешне он казался абсолютно бесстрастным. Однако Астрия помнила. Тот рассвет, когда был убит предыдущий император, её отец. Выражение лица Теоранта, когда он ворвался в покои, было исполнено чистейшей ненависти.

— Отвечай на мой вопрос.

— У дома Рокфеллер больше нет сил противостоять дальнейшим санкциям.

— Я жду честного ответа.

— Разве не вы сделали всё, чтобы это стало так?

— Для человека в твоем положении ты кажешься не слишком-то полным ненависти. Не так, как раньше.

Теорант спокойно встретил взгляд Астрии.

Ненависть. Разумеется, она была. Рокфеллеры поколениями были верными подданными, и Астрия, жестоко убившая императора ради трона, виделась ему лишь предательницей. Однако... Сейчас внутри Теоранта поселилась еще большая ненависть.

— О? Или ты просто прячешь её? Я чувствую в тебе сейчас яростный гнев. Взгляд человека, который хочет разорвать кого-то в клочья.

— ......

— Впрочем, неважно. — Астрия криво усмехнулась. — Когда прибудут мои рыцари, скройся с глаз.

Единственное, что Астрия приказала маркизу Рокфеллеру — это доставить приказ о созыве имперских рыцарей.

— Ваше Величество.

— Хочешь сказать что-то еще?

— ...Та маленькая девочка среди священников, которые недавно посещали вашу резиденцию — это и есть тот королевский лекарь, о котором я слышал лишь по слухам?

Астрия спросила с легким раздражением:

— Почему тебя это заботит?

— Я слышал, она невероятно искусна.

— Кто-то болен?

— Да.

Рокфеллер тяжело сглотнул. Астрии показалось, что он насильно подавляет рвотный позыв.

— Жизнь моей дочери в опасности.

— Вот как.

— Прошу вас, не могли бы вы представить меня лекарю Вашего Величества? Если вы исполните эту единственную просьбу, я сделаю что угодно.

Астрия на миг закрыла глаза, прежде чем снова их открыть. Будучи всё-таки человеком, она почувствовала крошечный укол вины, видя, как подданный клянется в верности вопреки катастрофе, которую она навлекла на его род.

— Это не она. Мой прежний лекарь выглядел женственно, но он мужчина. Обыщи гостиницы и объясни ситуацию; скорее всего, он поможет тебе по доброй воле.

— ...Я потрясен милостью Вашего Величества.

Астрия слегка отвела взгляд и бросила:

— Вон.

Топ.

Теорант пошел прочь с застывшим лицом. Его шаги становились всё быстрее, чем дальше он удалялся от Астрии. В памяти всплыл тот день год назад.

「Если скормишь ей это, твоя дочь проснется.」

Спаситель, пришедший к его смертельно больной дочери. Кройф Беркенндер. Будущий архиепископ преклонил колени перед Теорантом и добровольно протянул руку помощи. Это была черная сфера. Зловеще мерцающая сфера. Несмотря на странную форму, Теорант ни на секунду не усомнился. Ведь это было лекарство, рекомендованное самим Кройфом.

Да. Как он и обещал, дочь Теоранта чудесным образом очнулась.

— Кья-а-а-а-ак!

Не как человек, а как нечто иное.

— Стой.

Теорант замер. В его бесстрастных глазах вспыхнула невыносимая ярость.

— Кройф. Тебе стоит испытать то же самое. Скорбь от потери ребенка.

***

Хотите вы того или нет, время течет дальше. Прошла неделя с начала «таких» отношений с Сильвией. Каждый день, по мере того как они пробовали всё более стимулирующие вещи, срок его жизни увеличивался.

[55]

Это был хороший знак. До сих пор он исцелял многих, наблюдая за их сроком жизни. Если он смог превратить однозначное число в двузначное, то превратить его в трехзначное — лишь вопрос времени.

「Не то чтобы я особенно хотел жить так долго.」

Жизнь странная штука. Стоит получить то, чего так отчаянно желал, как оно часто теряет свою прелесть. Напротив, начинаешь задаваться вопросом — а зачем оно вообще было нужно?

— Вы хотели мне что-то сказать?

Сегодня Лучия и Элли, которые в последнее время не показывались, пришли в его комнату. Сена встретил их с почти кукольным лицом. На губах играла странная улыбка, но в глазах не было ни капли эмоций. Сильвия смотрела на Сену так, будто готова была расплакаться.

— Лорд Сена.

Элли и Лучия одновременно простерлись ниц перед Сеной. Увидев их серьезный настрой, Сена склонил голову набок.

— Да?

— Нам нужно сообщить вам нечто важное.

Сена лишь приподнял уголок рта.

— Говорите.

Поведение Сены сильно изменилось в последнее время. Эти двое, остро чувствующие божественную силу, на самом деле дрожали перед обликом Сены. Они ощущали подавляющее благоговение. Им меньше всего хотелось расстроить такого человека. Но они должны были сказать, поэтому открыли рты.

— Поклонники Дьявола, преграждавшие вам путь, не были случайностью. За этим стоит кукловод.

「Я так и думал.」

Маловероятно встретить столько фанатиков, когда даже один — большая редкость. Он подозревал, что что-то происходит. Однако Сену это не особо интересовало.

— И этот кукловод...

Лучия посмотрела на Элли. Элли тяжело сглотнула и прижала руку к груди.

— Это Кройф Беркенндер.

— ?

В «кукольные» глаза Сены вернулась жизнь.

— Что ты сейчас сказала?

— ...Это определенно Кройф Беркенндер. Уже найдено множество доказательств.

— Каких доказательств?

— Как вы знаете, год назад Кройф был архиепископом, имевшим влияние на все церкви западного региона. И большинство появляющихся сейчас Поклонников Дьявола сосредоточены именно на западе. Невозможно, чтобы он, сильнейший архиепископ в истории, упустил это.

Для Сены спокойный доклад Лучии звучал как неясный шум в ушах.

— ...То есть вы утверждаете, что Кройф организовал всё это?

— Да. — Лучия ответила без малейшего колебания.

Сена долго молчал, прежде чем наконец заговорить.

— Знаете, быть Поклонником Дьявола — это плохо, верно?

— Еретики, предавшие Юстицию...

— Нет, нет, Лучия. Я не об этом. Позволь мне спросить одну вещь. Убивают ли Поклонники Дьявола людей?

— Демоны всегда жаждут человеческих душ.

— А-ха-ха.

Сена рассмеялся. Он смеялся так сильно, что в уголках глаз выступили слезы.

— Что... что тут смешного?

— Да так, просто. Тот человек и муравья бы не обидел, а вы говорите, что он сотворил такое?

— В это трудно поверить, но это правда.

— Вы лжете.

Сена подошел к Элли.

— Вы лжете.

Элли могла лишь замяться на мгновение.

「Состояние Сены не из лучших. Сможет ли он принять это? Может, стоит сказать, что это ложь, и мы как-нибудь сами разберемся...」

Пока Элли колебалась, Лучия схватила её за запястье. Она преградила Сене путь и заговорила четко:

— Я верю, что он сделал этот выбор, чтобы продлить срок твоей жизни.

— Кройф бы так не поступил.

— Ты можешь быть уверен? Что архиепископ Кройф не сделал бы такой выбор, чтобы спасти тебя?

В этот момент в памяти всплыло то, что Круиф однажды сказал:

— 「Я ни от чего не отказался. Я сделаю всё возможное, чтобы спасти тебя.」

Бах!

Сена вскочил, ударив по столу.

— Не делайте вид, будто вы хоть что-то знаете.

— ...!

Сена выбежал наружу. Воздух стал тяжелым. Сильвия тяжело сглотнула.

— Я никогда раньше не слышала, чтобы старший так разговаривал.

***

Сена никогда не отворачивался от тех, кому нужна была помощь. Даже когда его обкрадывали, он лишь чесал затылок и шел дальше. Даже когда его похищали и выдвигали нелепые требования, он добровольно лечил похитителей. Был даже случай, когда он спас человека, пытавшегося его убить. Крис однажды назвал Сену «психически больным» за такое поведение. Конечно, Сена тогда немного разозлился и укусил его за руку.

Сена добрый. Никто бы не стал этого отрицать. Но... он не всегда был таким.

— 「О чем ты мечтаешь?」

— 「Стать богатым целителем.」

Как и многие «попаданцы», Сена думал так же. Использовать современные знания, чтобы разбогатеть. А потом жить в комфорте. Конечно, его этические взгляды на жизнь были немного особенными по сравнению с другими, но это было естественно. В прошлой жизни он мечтал стать врачом, и, как у большинства с такой мечтой, у него было романтическое желание спасти как можно больше людей.

— 「Священники зарабатывают много денег. Как тебе такое?」

— 「Это ложь. Кройф бедный.」

— 「...Ты действительно говоришь всё, что приходит в голову, малыш. Постарайся быть хоть наполовину таким же милым, каким кажешься.」

Но в других аспектах было бы преувеличением назвать его добрым. Сена верил в умеренную жизнь. Даже не встреть он Кройфа, его характер не позволил бы ему отказывать пациентам, но в других областях он был бы прижимист. А не становился бы «терпилой», как выразился кое-кто.

— 「Я не стану священником. Я могу спасать людей, не веря в какого-то странного бога.」

— 「У тебя грандиозные мечты.」

— 「Хм, вот увидишь. Я стану тем, кто спасет во много раз больше людей, чем Кройф. И заработаю больше денег.」

— 「...Последняя часть кажется лишней.」

Характер Сены изменил один-единственный случай. В 8 лет. Рождество. Дождливая ночь.

— 「Тебе не стоило заходить так далеко ради других. Ты мог погибнуть, если бы что-то пошло хоть немного не так.」

В приюте случился пожар. Большинство смогли благополучно эвакуироваться, но один человек оказался слишком глубоко внутри, и его пришлось оставить. Этим человеком был Рахам, директор приюта. Но Кройф, не колеблясь, рискнул жизнью, войдя в охваченный пламенем кабинет директора, чтобы спасти его. Священники не рыцари. Всё его тело было покрыто ожогами.

— 「К тому же, этот человек издевался над сестрой Терезой. Он даже присваивал пожертвования, из-за чего дети здесь не могут получить даже простых сладостей. Он заслуживает смерти. Зачем рисковать жизнью ради такого человека?」

— 「Прости, что не смог подарить тебе рождественский подарок.」

Поглаживая разгневанного Сену по голове, Кройф сказал это.

— 「Но Сена, в этом мире нет человека, который заслуживал бы смерти. Он тоже станет хорошим человеком из-за этого случая. Добрые дела возвращаются сторицей.」

— 「Нет. Люди не меняются. Ты пожалеешь об этом позже, Круиф. Этот жадный директор приюта еще совершит что-нибудь ужасное.」

Кройф лишь рассмеялся на яростные доводы Сены. Вместо этого он взял Сену за руку и повел куда-то. К переднему двору сгоревшего приюта. После странного занятия — копания земли лопатой — он достал два листка бумаги и один отдал Сене.

— 「Тогда давай заключим пари.」

— 「...Что еще за пари?」

— 「Если ты выиграешь, я подарю тебе тот рождественский подарок, который не смог вручить сегодня.」

— 「Что за внезапность? Мне не нужны такие вещи.」

— 「Ты ведь ждал его. Я видел, как ты шмыгал носом раньше.」

— 「К-когда это я!」

Кройф нежно погладил надутые щеки Сены и продолжил.

— 「Напиши, каким, по-твоему, будет другой человек через 20 лет. А через 20 лет мы откроем это и посмотрим, чьи слова были верны.」

Это казалось нелепым и детским. Капсула времени? Таким занимаются в детском саду.

— 「Хм.」

И всё же Сена прилежно написал письмо, как велел Кройф. В конце концов, в Сене жил сильный дух соперничества. Однако, поскольку его физический возраст был тогда слишком мал, возможно, и ментальный возраст снизился, так как он заполнил письмо словами, полными упрямства и строптивости.

「Твои ценности неверны. Есть те, кто заслуживает смерти.」 Что-то в этом роде.

Но наблюдая за Кройфом, который неизменно оставался хорошим человеком, ценности Сены постепенно менялись. Позже ему стало неловко за содержание того письма, что он написал в тот день. Вот почему он хотел вернуться домой. Чтобы изменить содержание того незрелого письма. И... Ему было любопытно. Что написал Кройф в своем письме в тот день 12 лет назад? Стал ли Сена хоть немного близок к тому, что там было начертано?

Сена в исступлении добежал до фонтана и перевел дух. Он оглянулся, но никто за ним не следовал. Он умыл лицо водой из фонтана. Прикосновение холодной воды помогло немного прояснить мысли.

— Это не может быть правдой.

Зрение затуманилось. Он не мог четко видеть.

Кап.

Теплые капли упали на его руки.

— Этого просто не может быть.

Кройф был хорошим человеком. Тем, кому он хотел подражать. Образцом для подражания. Тем, кого он искренне считал отцом, духовной опорой Сены. Если такой хороший человек был развращен из-за него...

— Я наверняка просто рассыплюсь на части.