9,8 дней

— Отпусти меня!

Астрия одной рукой удерживала вырывающегося Сену, другой направляя лошадь.

— Я сказал — отпусти! Сильвия, Сильвия!

— Замолчи! — выкрикнула Астрия, чье терпение окончательно лопнуло.

Она и сама удивилась тому, как громко это прозвучало. Сжав губы на мгновение, она добавила:

— ...Прояви уважение к преданности своего рыцаря.

Только после этих слов Сена наконец затих. Он понимал. Понимал, насколько по-детски выглядит его поведение. Но... даже осознавая это, он просто не мог смириться. Почему? Почему Сильвия должна была пожертвовать собой? Неужели Кройф действительно зашел так далеко? Где всё пошло не так?

Сене потребовалось немало времени, чтобы успокоиться.

— Ты пришел в себя?

Лошадь медленно шагала сквозь ночную прохладу. Сена, уткнувшись лицом в спину Астрии, прошептал:

— Вы хорошо ездите верхом.

— Было бы странно, если бы член королевской семьи этого не умел.

— Но в прошлый раз вы сказали, что не умеете.

— Не уметь и не хотеть — разные вещи.

Сена поднял голову. Ему нужно было вести этот пустой разговор, иначе казалось, что он сойдет с ума.

— Расскажете мне об этом?

— Хорошо.

Астрия, словно почувствовав его состояние, тихо начала свой рассказ.

— Однажды я упала с лошади.

— Разве это не обычное дело при обучении? — Сене показалось странным, что Астрия могла так сильно бояться верховой езды из-за пустяка.

— Обычное. Но проблема была в другом.

— В чем же?

— ...Это увидела моя мать.

— И это стало такой большой проблемой?

— Она пришла в ярость. И меня заперли в конюшне на месяц.

— Что? — Его глаза расширились от неожиданности.

— Ни воды, ни еды, ничего. Мне приходилось пить из корыта для лошадей и жевать сено, чтобы выжить.

В тихом предрассветном воздухе звучал только её голос.

— Я до сих пор не могу забыть вкус этого сена. С тех пор я просто не могла садиться на лошадь. Стоит мне оказаться в седле, как во рту становится горько и сухо.

— Сколько вам тогда было?

— Шесть лет.

Сена был потрясен. Сделать такое с шестилетним ребенком только из-за падения с лошади. Значит, она перенесла еще немало жестокостей.

— Почему... зачем кому-то заходить так далеко?

— Моя мать была императрицей. Императрицей, которая не могла иметь детей. Когда я родилась, наследный принц уже был определен.

— И это причина? — голос Сены дрогнул от гнева.

Астрия слабо улыбнулась, перебирая старые воспоминания.

— Более чем достаточная. Каждый раз, когда она видела наследного принца и его мать, она наверняка думала: 「Это должно было быть моим местом」. Она не могла этого вынести. Поэтому она требовала совершенства. Она хотела, чтобы я проявила такой талант, который позволил бы пересмотреть порядок престолонаследия.

— Если подумать, я ведь совсем ничего о вас не знаю.

Было бы ложью сказать, что ему не было любопытно. Девочка, ставшая императрицей в тринадцать лет. И бесчисленные слухи вокруг неё. Сена крепче обхватил Астрию за талию.

— Расскажите еще. О том, как вы жили до сих пор.

Цок-цок, цок-цок.

Астрия оглянулась на мгновение. Затем, прикрыв глаза, продолжила.

— Отец не недолюбливал меня. Напротив, он очень ценил меня.

Когда ей было семь, предыдущий император вызвал её и долго хвалил, называя будущим империи. В тот день она впервые увидела улыбку на лице Марианны. Но эта улыбка длилась недолго.

— У меня часто были частные аудиенции с ним. Он был добр ко мне. Наличие в семье кого-то, кто так искусно владеет мечом, было благом. Однако со временем я начала понимать...

Астрия до сих пор отчетливо помнила его слова: 「С твоим мастерством ты станешь выдающимся рыцарем, который защитит твоего брата」. Несмотря на юный возраст, она всё поняла мгновенно.

— У отца не было намерения передавать трон мне.

Император Константин ценил порядок наследования выше способностей. К тому же у её брата, Дравея, не было явных изъянов. В такой ситуации он ни за что не отдал бы трон Астрии, которая не была ни первенцем, ни мужчиной.

Астрия осознала это еще до десяти лет. Её мать, императрица Марианна, поняла это чуть позже.

— Когда мать это осознала, она была в ярости. Она поняла, что все её усилия были напрасны. Искра восстания зародилась именно тогда.

Марианна была одержима идеей сделать Астрию императрицей. Для этого связи с чиновниками были необходимы, но её влияние не могло сравниться с влиянием наследного принца. В глазах общества следующий правитель был предопределен. Но Марианна знала, где находится ключ.

— Мать — нет, Марианна сделала единственный выбор.

Гранц Кайрос. Рыцарь-хранитель предыдущего императора и сильнейший воин в истории. Марианна привлекла его на свою сторону. Не как императрица, а как женщина.

— Она ведь была весьма красива.

Лицо Астрии помрачнело. Именно тогда начался ад. Марианне было мало просто сделать дочь императрицей. Ей требовалось полное подчинение. Идеальная кукла, которая двигалась бы по её воле. Марианна изводила Астрию без пощады. За малейшее недовольство она совершала немыслимые вещи. Астрия подчинялась — она была слишком мала. Но гнев внутри неё тихо рос. И когда настал тот день, пожар в её сердце стал неуправляемым.

— В день мятежа я взяла меч.

Изначально план состоял в том, что Гранц расчистит путь, а Астрия лишь величественно пройдет по трупам.

— На день раньше, чем планировалось...

Астрия привела в действие план, который вынашивала так долго.

— Я хотела вернуть всё, что было сделано со мной.

Она рубила всё на своем пути. По правде говоря, она не возражала бы и умереть. Она и сама не ожидала, что прорвется сквозь имперских рыцарей и дойдет до отца. Она просто хотела показать — хотя бы раз сбросить оковы Марианны.

— Размахивая мечом как сумасшедшая, я осознала одну вещь.

Астрия оскалилась в улыбке. В глазах Сены она сейчас напоминала хищника.

— Что в этом мире нет никого сильнее меня. Когда я пришла в себя, я видела лишь лужи крови и своего отца, сидящего на полу в ужасе.

Безумие. Неконтролируемое безумие поглотило её. Когда она заглянула в глаза отца — глаза, на которые раньше боялась даже смотреть, — она инстинктивно почувствовала импульс.

— Отец умолял меня. Пощадить его. Обещал отдать трон. Но за этой испуганной гримасой я увидела нечто иное.

— Улыбка.

Марианна иногда ставила Астрию перед зеркалом и насильно растягивала уголки её рта в улыбке. Астрия делала, что требовали, но её глаза горели яростью.

— Я увидела саму себя.

То гротескное выражение лица, которое она видела каждый день в зеркале. Оно идеально отразилось на императоре Константине. Осознав это, она убила отца собственными руками.

— Так я стала императрицей. Императрицей-предательницей, которую никто не признавал.

Первым делом она отомстила Марианне.

— Я решила перерезать ей ахиллово сухожилие и отправить в изгнание. Однако герцог Кайрос выступил против.

На самом деле, она хотела убить и Гранца. Но, скрестив мечи, поняла — в тринадцать лет ей его не одолеть. Императора она убила лишь потому, что тот позволил.

— Мне пришлось договариваться.

Комично, но Гранц, затеявший измену, оставался по-своему верен долгу. Он свято верил, что не может поднять руку на правителя Империи Лаперси. Теперь-то он отбросил это жалкое убеждение. Тогда он попросил лишь об одном: не убивать Марианну. Просто позволить ему быть с ней.

Астрия улыбнулась и согласилась.

— Смешно. Я и не собиралась убивать мать. Это было бы слишком милосердно.

Вместо этого она перерезала ей сухожилия. Образ рыдающего Гранца до сих пор стоял перед глазами. По изначальному плану местом ссылки должен был стать бордель.

— К сожалению, этого достичь не удалось. Местом изгнания матери стало герцогство Кайрос. Ну как, понравилась история моей жизни?

Астрия оглянулась. Сена уже крепко спал. Попросить рассказать историю и уснуть самому — какая дерзость. Она прищурилась, собираясь разбудить его, но почувствовала, как её затылок намок. Что-то было не так. С замиранием сердца она коснулась его.

— Сена.

Дыхание было едва уловимым. Астрия закусила губу от страха и облегчения одновременно. Оно было слишком слабым.

[8]

Он то приходил в сознание, то снова проваливался в небытие. Он чувствовал, как с каждым мгновением силы покидают тело. История Астрии эхом отдавалась в голове. Следовало дослушать до конца, но он не смог. Она, должно быть, злится.

Цепляясь за ускользающее сознание, Сена медленно открыл глаза. Он увидел золотоволосую девушку, неудобно спящую на стуле в какой-то хижине.

「Она красивая.」

Стоило ему об этом подумать, как Астрия открыла глаза. Когда их взгляды встретились, время словно остановилось.

— Сена. — Она быстро схватила его за запястье. — Ты наконец пришел в себя.

— Да... Кха-кха!

Едва он выдавил из себя хриплый голос, как начался кашель. Его было не остановить. Когда он наконец затих, белая простыня окрасилась красным.

— Не говори. — Астрия не знала, что делать.

Сена неловко улыбнулся. Он почувствовал тепло в груди. Должно быть, святая магия. Пока он был без чувств, Астрия наверняка позвала священника.

— Где мы?.. Как долго я был в отключке?

Снова кашель. В этот раз еще хуже. Сена явно мучился. Астрия в панике прижала его к себе.

— Подожди немного. Я позову священника.

Когда Астрия уже собиралась выйти, Сена перехватил её руку. Сознание стремительно угасало.

— Пожалуйста, только это... — прошептал он из последних сил. — Отправляйтесь... в земли Беркенндера. Это всё, чего я хочу...

Прежде чем он успел закончить, его тело обмякло.