Вернись в мои объятия (2)

Иногда в жизни случаются неожиданные вещи.

То, что нам приходится терпеть вопреки собственной воле.

Серьезно, что это вообще такое?

— П-пожалуйста, выпустите меня.

Сена даже не знал, к кому обращается. Ясно было одно: на его мольбы никто не ответил.

Глоть.

Он сглотнул и оглянулся. Дверь в молельную комнату всё еще была открыта, и оттуда струился яркий свет.

「Похоже, мне не позволят уйти, пока я не войду туда.」

Успокоившись, он яростно уставился на молельню и засучил рукава. В этот момент пан или пропал. Да, давай хотя бы встретимся лицом к лицу с тем, кто это со мной творит.

— Есть здесь кто-нибудь?..

Он схватился за дверь и высунул голову. Внезапно его тело потянуло вперед, силой вталкивая в комнату. Приземлившись с глухим стуком, Сена поднял взгляд с потерянным выражением лица. Статуя богини, держащей весы в одной руке и меч в другой, смотрела на него безучастно.

Это была статуя Юстиции. Икнув, Сена должным образом опустился на колени и сел чинно. Его мысли о протесте против божества уже испарились.

— Вы звали меня?.. — робко спросил Сена, обращаясь к изваянию. Но статуя не изменилась. Она просто существовала, как и прежде.

「Что я делаю? Даже в мире, где есть боги, статуя не заговорит...」

И в этот момент всё случилось. Глаза Сены расширились, он встал и медленно пошел к большой каменной плите позади статуи.

— Э-это...

Глоть. Он с трудом сглотнул и с недоверием провел рукой по плите. На ней светились странные буквы на древнем языке. Проблема была в том... а было ли на этой плите вообще что-то написано изначально?

— Господин Кройф, что это?

— Ха-ха, любопытно, не так ли? Это оракул.

— Но на нем же ничего не написано.

— Обычно нет. Однако говорят, когда снисходит откровение, один и тот же текст появляется одновременно во всех соборах и церквях.

— Да ладно, как такое может существовать в нашем мире?

— Неудивительно, что это считают старой байкой. Последний зафиксированный случай появления золотых букв на этой плите был более 300 лет назад.

— Ох.

Сена прикрыл рот рукой и отступил. Ну и везет же мне!

— З-значит, этот текст сейчас написан во всех соборах?..

Это было поистине невероятно. Сена неловко рассмеялся.

— Ха-ха-ха, наверняка это не обо мне. ...Не может быть. Не должно быть.

Он бормотал, не отрывая взгляда от текста. Будь это роман, по классическому клише там было бы написано на 「корейском」, но это был не тот случай. Текст явно был на древнем языке. Сена его не знал. Но тогда... Но почему... я могу это прочесть?

— 「Когда пройдет ночь 25-го дня, родится новый ангел. Те, кто помешает рождению ангела, будут гореть в вечном адском пламени даже после смерти...」?

Что это значит? Оракулы обычно трудны для понимания. Сена, который даже основы теологии не изучал, никак не мог постичь смысл. Однако одно легко понятное словосочетание было: 「25-й день」. Сена сосредоточился на этой фразе. Она совпадала с числом, которое всегда висело над его головой.

— Неужели это я?

Он наклонил голову. Если он герой этого 25-го дня... он станет ангелом? Я стану ангелом после смерти? А мешать этому покою — значит пытаться предотвратить мою смерть. Это предупреждение об этом?

Глаза Сены слегка затрепетали. Он прочел следующую строку.

— 「Поскорее узри свое истинное „я“...」?

В отличие от предыдущей фразы, эта не имела никакого смысла. Контекст казался совершенно иным. Пока он размышлял над значением, добрая Юстиция явила ответ белому Пушистику.

Бам!

Звук чего-то упавшего. Это было сердце Сены, рухнувшее в пятки. Текст на плите полностью стерся. Вместо этого свет преломился так, чтобы осветить Сену.

— Ах.

То, что отразилось, было по-настоящему шокирующим. Серебристые волосы, ниспадающие до талии. Над головой парит круглый золотой нимб. А на лопатках раскинулись огромные крылья. Чисто-белые крылья, которые, казалось, ничто не в силах осквернить.

После того как Сена замер в оцепенении, на плите в реальном времени начал появляться текст.

[Иди ко мне, дитя мое]

Сена рухнул на пол. Отчасти потому, что ноги подкосились от шока, отчасти — подавленный сверхъестественным явлением, которому невозможно было противостоять. Но адаптация к реальности была одной из сильных сторон Сены. Хоть выражение его лица и было горьким, он заговорил тихим голосом:

— Я не понимаю, зачем вам такой, как я.

— Но это явно... проблема, с которой кто-то вроде меня ничего не может поделать.

Статуя Юстиции, казалось, улыбнулась покорности Сены.

— ...И всё же. Я окажу небольшое сопротивление. Я буду убегать каждый день и не буду слушаться. Я довольно упрям, так что даже вам, Юстиция, не сломить меня так легко.

Сена поднял голову. Его глаза были полны надежды.

— Если вам это не по душе, пожалуйста, выполните одну мою просьбу.

Он пристально посмотрел на плиту. Ответа не последовало. Не могла она ответить или не хотела — он не знал. Но Сене показалось, будто божество замялось. Спустя мгновение, на удивление, на плите появились изящные письмена в ответ на его вопрос.

[Если я исполню эту просьбу, ты перестанешь убегать?]

Сена кивнул.

— Да. Если исполните, я буду вести себя хорошо.

Словно приглашая его говорить, на него смотрела бесстрастная статуя Юстиции. Переговоры с божеством вот-вот должны были начаться. Сена набрал в легкие побольше воздуха и произнес:

— Я не прошу многого. Месяц или даже неделя — этого будет достаточно. Пожалуйста, дайте мне еще совсем немного времени.

Сена ждал, когда текст на плите изменится, его взгляд был полон твердой решимости.

[Дитя мое возлюбленное.]

Текст сменился, будто после долгих раздумий.

[Это решать тебе самому.]

***

— Вы всё еще ждали?

Как только они покинули собор, Сена увидел Астрию и Сильвию. Двое сидели плечом к плечу на скамье у входа.

— Я же говорила, что у меня есть свободное время, — безразлично бросила Астрия. — Как всё прошло?

Сена заговорил бодрым голосом:

— Всё гладко! Та-дам, вот ваши опознавательные жетоны. Они подтвердят ваши личности.

Это были 「Знаки Начинания」, обозначавшие их как послушников. Двое приняли их с кислыми минами.

— Теперь мы можем спокойно направляться к следующей территории. Пойдемте купим еды.

Сена всё еще улыбался так, будто у него не было ни единой заботы в мире, но внутри всё было иначе.

「Что это значит? Решать мне самому?」

Позже он пытался завязать другие разговоры, но плита больше не менялась. Оставалось лишь прежнее сообщение. То угрожающее послание о вечном адском пламени. Кстати, фраза 「узри свое истинное „я“」 тоже исчезла. Сена предположил: возможно, всё до слов об 「адском пламени」 было оракулом, а остальное — Юстиция говорила лично ему. Он не знал, что думает божество, но верил, что оно не позволит другим увидеть их личную беседу.

Так что же Юстиция пыталась ему сказать?

「Понятия не имею. Я уже сделал свой выбор. Но почему срок моей жизни не меняется?」

Если бы он мог контролировать это с самого начала, число дней давно бы сменилось на 「9999」. Сена хотел жить дольше всех. Нежелание умирать — это человеческая природа.

「Это сводит меня с ума. Нельзя ли объяснить доходчиво? Зачем говорить загадками?」

Пока он ворчал на излишне абстрактное послание Юстиции...

— Хм? Вы искатели приключений? — дружелюбно спросила старушка в лавке всякой всячины. Сена ярко улыбнулся и ответил:

— Да.

— Боже мой, такие хорошенькие девочки отправились в приключения? Вам бы в поле работать.

— Аха-ха.

「Почему каждый встречный в последнее время принимает меня за женщину?」

Сена просто неловко смеялся. Астрия же всерьез размышляла, как отреагировать на старуху, дерзнувшую предположить, что императрица должна работать в поле.

— Ц-ц-ц. И всё же, вам, должно быть, приходится несладко. Возьмите по одному.

Старушка, едва опираясь на трость, протянула каждому по яблоку. Астрия тут же откусила кусок и, решив, что вкус неплох, постановила сохранить старухе жизнь.

— Ах, у нас есть деньги.

Как раз когда Сена доставал кошелек...

— Эй! Ты что, отвергаешь доброту старой женщины?

Старушка прикрикнула на удивление громко. Сена спрятался за Сильвию.

— Искатель приключений, которого так легко напугать. Ц-ц-ц.

Хоть старушка и цокнула языком, было видно, что Сена ей приглянулся. Она заговорила так, будто делала им одолжение:

— Раз вы искатели, то наверняка прибыли в Рихартен из-за 「того инцидента」, но вам лучше сдаться.

— ...Что за инцидент?

— Вы прибыли в Рихартен, даже не зная об этом?

— Пожалуйста, расскажите нам, бабушка.

Когда Сена проявил любопытство, старушка цокнула языком, будто сожалея о сказанном, и резко отвернулась.

— Там полный беспорядок. Эта местность всегда кишела монстрами, но недавно здесь поселилось какое-то странное существо и творит всякие бесчинства. Искатели со всех концов света приходят, чтобы поймать его, такой шум подняли! И всё же никто не может изловить эту странную тварь!

Сена замахал руками, пытаясь её успокоить.

— Бабушка, пожалуйста, не сердитесь и расскажите по порядку...

— Я что, похожа на человека, который не сердится?!

— Я-я хотя бы не то странное существо, честно.

Старушка вздохнула и хлопнула себя по груди.

— Эта старуха не прочь умереть хоть сейчас, но эта тварь погубила уже столько молодых людей.

— ...

— Грустно, так грустно. Я почти не сплю в последнее время. Так что не вздумайте делать глупостей и берегите себя, ясно?

Расставшись со старушкой, они пошли по дороге. Откусив яблоко, Астрия твердо заявила:

— Не вздумай делать глупостей, Пушистик. Охрана порядка в городе — забота лорда.

— ...Старший. Как я и убедилась, пока ждала тебя, нет никаких признаков столь могущественного монстра. Если мы оставим это, они сами разберутся.

В этот момент Сена остановился. Сильвия вздохнула, а Астрия смерила его презрительным взглядом. Сена молитвенно сложил ладони. Он посмотрел на них двоих сияющими глазами.

— У людей беда.

Вшух!

Казалось, от тела Сены исходит свет, создавая оптическую иллюзию.

— Уф.

Сильвия прикрыла глаза от яркости.