Засуха (2)
Когда Армия Небесного Ганга отступила, Гу Цинфэн перевёл взгляд на злого духа перед собой.
Обнажённая грудь. Рост — два-три чи. Глаза длиннее макушки…
Эти отличительные черты показались Гу Цинфэну чрезвычайно знакомыми, и в его сознании невольно всплыло соответствующее имя.
— Засуха! - особенности стоящего перед ним злого духа полностью совпадали с теми, что он знал о Засухе в своей прошлой жизни.
Говорят, когда появляется Засуха, она выжигает тысячи ли земли, превращая их в пустошь. Похоже, это вовсе не преувеличение!
Подумав об этом, Гу Цинфэн сразу же заговорил.
— Откуда ты пришёл? Если скажешь, я, возможно, пощажу тебя.
— Жизнь… кровавая пища… поглотив тебя, я стану сильнее…
Голос Засухи был хриплым, и в нём не чувствовалось ни малейшего намерения вести разговор с Гу Цинфэном; в её багровых глазах вспыхнул кровожадный блеск, и в следующее мгновение она исчезла с места. Как только она сделала ход, раскалённые волны жара захлестнули всё вокруг. Такая ужасающая температура была достаточна, чтобы мгновенно испарить реки и моря. Однако, столкнувшись с силой Засухи, выражение лица Гу Цинфэна не изменилось.
— Упрям до крайности! Тем лучше. Испытаю на тебе Божественную Небесную Молнию, которую я только что получил!
Гу Цинфэн правой рукой сложил печать, и внезапно с неба раздался громкий раскат, за которым последовали пурпурные божественные молнии, рассёкшие небо и землю, сияя, словно хаотичный танец серебра, отражающий пустоту. Столь ужасающая сила яростно обрушилась вниз и прямо поразила тело Засухи.
В одно мгновение Засуха издала пронзительный вопль, а заполнившие небо божественные молнии словно превратились в океан грома, полностью скрыв её прежний облик. Эта сцена как раз попала в поле зрения Ши Чжэня и остальных; увидев фигуру в лазурных одеждах, вызывающую молнии взмахом руки и превращающую их в море грома, они не смогли скрыть потрясения. Затем это потрясение сменилось благоговением.
— Такова мощь Верховного Императора!
— Призывать гром одним жестом — поистине словно бессмертный сошёл в мир!
На лицах всех присутствующих отразилось почтение, и они глубоко восхищались такой силой. Хотя молнии не были направлены на них, одного лишь исходящего от них давления было достаточно, чтобы ощутить их ужасающую природу. Спустя долгое время гром постепенно рассеялся. Когда Ши Чжэнь и остальные смогли ясно увидеть происходящее, их зрачки резко сузились.
— Шшш!
Они увидели обугленную глубокую воронку, в которой лежала некогда непобедимая Засуха; её кожа была растрескана и почернела, кровь обильно текла, а сама она была тяжело ранена и находилась на грани смерти. Тем временем Гу Цинфэн сделал шаг вперёд, спустился в воронку, посмотрел на Засуху перед собой и сразу же применил поиск души.
Он хотел узнать, откуда именно явился этот злой дух. В его сознании начали всплывать чужие, обрывочные воспоминания.
Спустя некоторое время Гу Цинфэн снова взглянул на Засуху перед собой и вновь призвал Божественную Небесную Молнию. Пурпурные разряды обрушились вниз, мгновенно обратив злого духа в пепел. После этого он шагнул вперёд и, взмыв в небо, исчез вдали. Через некоторое время Гу Цинфэн появился в долине. Температура здесь была чрезвычайно высокой, всё вокруг выглядело выжженным. Продвигаясь вглубь долины, он ощущал, как жар достигает пугающего уровня.
В его поле зрения появилась тёмно-красная река.
— Лава!
Гу Цинфэн посмотрел на поток лавы перед собой — согласно воспоминаниям Засухи, она появилась именно отсюда. В этих воспоминаниях она не знала, сколько времени пролежала в лаве, пока случайно не наткнулась на каплю странной крови, благодаря которой обрела духовное сознание и превратилась в злого духа. Эта капля крови имела тот же источник, что и кровь, полученная Гу Цинфэном после убийства Девятиоборотного Злого Будды.
Но разница заключалась в том, что кровь, породившая Засуху, была значительно сильнее той, что была у Девятиоборотного Злого Будды. Получив эту странную кровь, Засуха скрывалась в глубинах лавы, тихо очищая её силу, пока её культивация не достигла узкого места, после чего ей пришлось выйти в мир. А затем последовали воспоминания о том, как она истребляла жителей уезда Шэньхэ, питаясь кровью и плотью живых существ и тем самым поднимаясь на более высокий уровень.
В глазах Гу Цинфэна Засуха в момент своего появления находилась на пике уровня полусвятого, и благодаря последующему прорыву она вполне могла шагнуть в область Святых. Это также объясняет, почему Знамя Десяти Тысяч Душ не смогло её подавить.
— Эпоха конца Дхармы, стать святым трудно. Но Засуха смогла войти в область Святых — это показывает, что конец времён почти не влияет на злых духов. Кроме того, тело Засухи сохранялось в магме долгие годы, что указывает на то, что при жизни она должна была быть культиватором немалой силы. Если бы это было обычное человеческое тело, оно не могло бы сохраниться в магме!
Мысли Гу Цинфэна стремительно проносились одна за другой, и в конце его размышления сосредоточились на той капле загадочной крови. Именно эта кровь изменила Засуху — всё было связано с этой единственной каплей.
— Девятиоборотный Злой Будда, Злые духи Особняка Кровавой Горы. И теперь эта Засуха… похоже, все они стали такими из-за внешнего воздействия! Может ли быть, что так называемые злые духи рождаются под влиянием некой таинственной силы?
Выражение лица Гу Цинфэна стало серьёзным; вспоминая увиденные ранее сцены, он предположил, что Девяти Небесный Будда с большой вероятностью является источником рождения злых духов. Подумав об этом, Гу Цинфэн глубоко вдохнул.
— Если это действительно так, то что же это за существование!
Не говоря уже о других злых духах — одна лишь Засуха, переработавшая эту каплю крови, уже могла встать в один ряд с областью Святых. Одна капля крови создала святого злого духа. Если такое существо было живо, Гу Цинфэн не мог даже представить, какого уровня нужно достичь, чтобы совершить подобное. Даже с его нынешней культивацией и основанием, капля крови максимум позволила бы пиковому гроссмейстеру прорваться в область Преобразования Божественного.
И то — это не было бы гарантировано. Сравнивая это с тем, как одна капля загадочной крови создала святого злого духа, разрыв между ними был неизмерим. Если бы Девяти Небесный Будда возродился, Гу Цинфэн понимал, что у него не было бы ни малейшего шанса противостоять ему.
Однако, исходя из имеющейся информации, вполне возможно, что Девяти Небесный Будда уже погиб. Но тогда возникает другой вопрос — какое же ужасающее существо смогло убить столь грозное существование.
— Воды Девяти Провинций… Гораздо глубже, чем я предполагал!
Выражение лица Гу Цинфэна менялось, пока он смотрел на магму перед собой, и его фигура долго оставалась неподвижной. Спустя некоторое время он подавил вихрь мыслей в своём сознании, и его божественное чувство опустилось в магму, тщательно исследуя её в надежде найти следы той загадочной крови. Но, к сожалению, как бы Гу Цинфэн ни исследовал её своим божественным чувством, он не обнаружил ни малейших следов.
Увидев это, он отказался от дальнейших поисков.
— К тому же, если бы здесь всё ещё существовала загадочная кровь, Засухе не пришлось бы выходить наружу — она могла бы просто продолжать её очищать и напрямую совершить прорыв!
Гу Цинфэн напоследок ещё раз глубоко взглянул на это место, после чего развернулся и ушёл. Загадочная кровь. Засуха. События, произошедшие в уезде Шэньхэ, теперь прочно запечатлелись в сознании Гу Цинфэна. Изначально Гу Цинфэн считал, что его сила уже достаточно велика. Но теперь он понял — этого всё ещё далеко недостаточно.
Справиться с таким злым духом, как Засуха, для него не представляло проблемы. Однако если ему предстоит столкнуться с Девяти Небесным Буддой или существом, способным его убить, этого будет совершенно недостаточно. Даже если он сам достигнет области Святых, Гу Цинфэн предполагал, что этого всё равно будет мало.
Поэтому, покинув долину, Гу Цинфэн сразу же вернулся в поместье семьи Гу и начал уединённую культивацию. На этот раз он принял решение. Пока не прорвётся в область Святых, он не выйдет из уединения. Тем временем, пока Гу Цинфэн находился в уединении, весть о том, что злой дух в уезде Шэньхэ был уничтожен, также достигла двора.
В одно мгновение гнетущая атмосфера, царившая при дворе, рассеялась. Даже на лице Гу Яна появилось чуть больше улыбок.