Уничтожение клана
Стоило этим словам прозвучать, как в рядах семьи Цин вспыхнул гнев. Лицо Цин Хунтана помрачнело, голос зазвенел злостью:
— Патриарх семьи Гу, вы, конечно, молоды… но не стоит быть столь опрометчивым. Воды боевого мира куда глубже, чем кажутся. Семья Цин стоит здесь уже много лет. У нас крепкий фундамент. Лучше бы нам решить всё миром — это в интересах обеих сторон. Если дойдёт до боя, не будет победителей!
Но Гу Цинфэн рассмеялся:
— Не в том дело, что я молод… а в том, что вы — стары. В боевом мире не существует «мир приносит выгоду». Есть только одно — у кого кулак больше!
Он сделал шаг вперёд. Его ци и кровь взвились ввысь, словно клубы тумана, пронзающие небо.
— Кулак — это сила. А раз мой кулак теперь достаточно велик… значит, пришло время мне устанавливать правила этого мира. Я уже дал семье Цин шанс. Раз вы его не оценили… значит, вам незачем существовать!
С этими словами его кулак взмыл вперёд. Удар, что разрывал воздух, и давление, подобное грому, обрушилось на Патриарха семьи Цин. Тот побледнел:
— Наглец! Ты смеешь?!
Старейшина семьи Цин, казавшийся немощным старцем, в гневе взревел. Его тело будто наполнилось жизнью: сморщенная кожа разгладилась, лицо налилось силой. Пальцы сомкнулись — и в небо вспыхнула техника:
Палец Метеора, Пронзающий Облака!
Сотни ударов, быстрых, как молния, несущих силу, способную дробить камни и горы. Но…
Удар кулака Гу Цинфэна прорвал технику. С хрустом пальцы старейшины исказились — кости разлетелись. На кулаке Гу Цинфэна — лишь пара белых отметин. Даже кожа не треснула. Он сделал ещё шаг вперёд. Рука раскрылась — и удар смешанной ци обрушился на врага. Пламя в его ладони несло силу, способную испепелить всё вокруг. Впервые за много лет в сердце Патриарха Цин пронеслось настоящее чувство страха.
Он хотел было просить пощады — но было уже поздно. Он собрал все силы, чтобы встретить удар. Удар опрокинул его. Тело пролетело несколько метров, сбивая учеников клана, которые даже не успели вскрикнуть — их просто раздавило волной силы.
Патриарх упал. Изо рта хлынула кровь. Он не поднимался.
Всё это произошло за пару вдохов. От первого удара до его смерти прошло не больше трёх мгновений. Когда остальные успели сообразить, Патриарха семьи Цин уже не было в живых.
Наступила мёртвая тишина.
Он был известным мастером, его имя уважали десятки лет. И даже если давно не выходил на арену — сила оставалась. Но перед Гу Цинфэном… он не продержался и трёх ударов. Это ошеломило всех. Особенно тех, кто уже подчинился семье Гу — Четыре Моря, Фиолетовый Бамбук и прочие. В их сердцах поднялась волна облегчения. К счастью… мы склонились заранее.
Иначе…
На лицах бойцов семьи Цин — ужас. Смерть старейшины означала конец. Пока Цин Хунтан собирался открыть рот и сдаться — Гу Цинфэн поднял руку и холодно произнёс:
— Убить. Сегодня никто из семьи Цин не должен выжить! - Мэн Пэн немедленно повёл гвардию семьи Гу в наступление. Мурон Сю и другие силы, подчинившиеся Гу, не осмелились медлить и последовали за ними.
— Гу Цинфэн! — закричал Цин Хунтан. — Неужели ты правда собираешься уничтожить весь наш клан?!
— Я уже дал вам шанс. Я, Гу Цинфэн, слов на ветер не бросаю. Раз я сказал, что уничтожу семью Цин — значит, так и будет!
Он сделал шаг — и оказался прямо перед Хунтаном. Ладонь, полная огня, обрушилась вперёд. Хунтан пытался защититься, но…
поздно. Он был на поздней стадии Закаливания крови, но перед Гу Цинфэном, стоящим в полушаге от Закаливания костей, — ничто.
Грудная клетка вмялась внутрь. Он умер, не успев даже закричать. Следом Гу Цинфэн не остановился. Он продолжил крушить всех мастеров семьи Цин. Перед Божественной Ладонью Пылающего Солнца они были как бумажные куклы.
Четверть часа спустя все мастера Закаливания крови были мертвы. Тех, кто оставался на стадии Закаливания кожи, добили Мэн Пэн и остальные из союзных сил. Пусть они и были слабее семьи Цин — но бойцов уровня Закаливания кожи у них хватало. А с таким лидером, как Мэн Пэн, уже прорвавшимся в Закаливание крови — добить остатки было делом времени.
Когда последний боец пал, Мэн Пэн встал перед Гу Цинфэном и поклонился:
— Патриарх, все мастера семьи Цин уничтожены.
Но Гу Цинфэн взглянул на него холодно. Голос его был ровным, как лед:
— Я поклялся стереть семью Цин до последнего. А ты остановился. Хочешь, чтобы я нарушил слово?
Сердце Мэн Пэна похолодело. Хотя Патриарх говорил спокойно, в его голосе скрывалась угроза. Он понял — своим колебанием он вызвал недовольство.
— Я… понял!
Не осмеливаясь медлить, Мэн Пэн вновь поднял меч.
— Приказ Патриарха: никто из семьи Цин не должен остаться в живых. Уничтожить всех!
И резня началась вновь. Крики и стоны наполнили поместье семьи Цин.
— Гу Цинфэн! Пусть ты умрёшь страшной смертью!
— Ты жестокий зверь! Даже мёртвые, мы будем тебя преследовать!
Но Гу Цинфэн лишь стоял в стороне. Ни одно слово не тронуло его сердце. Если уж вырвать — то с корнем. Он знал: прояви он хоть крупицу жалости — через год, через десять — отголоски семьи Цин могут отомстить. А в боевом мире… доброта — это слабость. Что до проклятий… Пусть кричат. В этом мире всё решает лишь сила.