Получить что-то даром

Дарование титула князя Гуаньян!

Дарование почётного звания Государственного Наставника!

С этими словами на лице Гу Яна не отразилось особых перемен, но у сидевшего рядом Гу Юня выражение лица резко изменилось. Издревле. Мятеж считался величайшим преступлением. В лучшем случае он вёл к полному истреблению рода. Но теперь Гу Ян восстал, однако двор не только не разгневался, но напротив — пожаловал титул князя Гуаньян, признав его статус. Это, естественно, потрясло Гу Юня.

Однако.

После первого шока. Гу Юнь быстро понял, почему двор поступил именно так.

Тем временем.

Гу Ян принял ещё один императорский указ с куда более мягким выражением лица, взглянув на Чжао Хая.

— Благодарю Его Величество за дарование титула. Я принимаю этот указ от имени моего отца!

Увидев, что Гу Ян принял пожалование, на лице Чжао Хая также появилась улыбка.

— Государь рад, что князь Гуаньян понимает его заботы. Кроме того, я прибыл с ещё одним повелением Его Величества: Государственный Наставник должен посетить Чжунчжоу!

— Мой отец находится в затворе, и когда он выйдет, мне неизвестно. Однако слова господина Чжао будут непременно переданы ему после выхода. К тому же, раз уж господин Чжао прибыл издалека и должно быть утомлён дорогой, отчего бы не отдохнуть немного в княжеском поместье, а затем уже вернуться в Чжунчжоу с ответом!

Гу Ян не дал прямого согласия, а лишь небрежно велел устроить Чжао Хая на отдых. Тот открыл было рот, но не смог ничего возразить. Когда Чжао Хай ушёл, Гу Ян взглянул на два императорских указа в руках и с равнодушием бросил их в сторону.

Этот жест. Будь он увиден посторонними, считался бы величайшим неуважением. Но ни Гу Ян, ни Гу Юнь ничуть не изменились в лице, словно императорские указы не были ничем иным, кроме как двумя клочками бумаги.

— Решение двора послать пожалование именно сейчас явно имеет более глубокий смысл. Ваше Высочество должно быть осторожнее, — сказал Гу Юнь.

Гу Ян оставался спокоен:

— Раньше я сомневался в масштабах смуты в Чжунчжоу, но теперь ясно: падение династии Тайсюань — дело ближайшего времени. А раз они послали пожалование, думая, что пустой титул заставит меня служить им, то это наивно!

К концу его речи взгляд Гу Яна стал презрительным. Чего добивались те, кто сидел в Чжунчжоу, как он мог не понимать?

Несмотря на молодость, опыт Гу Яна не сравним с другими. Стоило Чжао Хаю достать императорский указ, как в его сердце уже возникли догадки. Для кого-то другого титул князя Гуаньян мог бы стать искушением. Но. Для Гу Яна действия династии Тайсюань были лишь попыткой получить что-то даром.

Получить что-то даром.

Он уже держал под контролем весь уезд Тайшань. Для этого не требовалось пожалования двора. Даже без императорского указа это оставалось фактом. А теперь двор хотел использовать указ, чтобы заставить его служить. В глазах Гу Яна это было невозможным.

Однако он ясно понимал. Ценили они вовсе не его как князя Гуаньян, а того, кто стоял за ним — Святого боевых искусств.

После этого. Гу Ян позвал Гу И и передал ему два императорских указа.

— Вот указы династии Тайсюань, отнеси их моему отцу.

— Понял! - Гу И без тени эмоций взял указы и удалился. Когда он ушёл, Гу Юнь сказал:

— Однако основы династии Тайсюань поистине глубоки. Даже сейчас они способны послать Гроссмейстера Намерения. Я подозреваю, что у них до сих пор может быть жив Великий Гроссмейстер боевых искусств!

— Ты хочешь сказать, Чжао Хай — Гроссмейстер Намерения? — в глазах Гу Яна мелькнуло удивление.

По правде говоря. Он знал, что Чжао Хай силён, куда за пределами его понимания, но предполагать, что тот — Гроссмейстер Намерения, Гу Ян не осмеливался. Ведь Гроссмейстеры Намерения редки в этом мире. Каждый из них — величайшая сила, сравнимая с магами стадии Слияния с Божеством.

Даже в Бессмертных сектах Гроссмейстер Намерения способен войти в верхушку. Вот и Гу Юнь, всего лишь Гроссмейстер Намерения, а уже глава Секты Божественного Воинства. А её положение в Учжоу таково, что её можно ставить в один ряд с Бессмертными сектами.

Поэтому, когда Гу Юнь назвал Чжао Хая Гроссмейстером Намерения, Гу Ян искренне поразился. А после сказанное потрясло его ещё сильнее.

— Великий Гроссмейстер боевых искусств — редкость в этом мире. Неужели династия Тайсюань действительно может обладать таким?

Гу Ян с трудом в это верил. Гу Юнь покачал головой:

— Да, Великие Гроссмейстеры редки. Но ведь династия Тайсюань правила миром три тысячи лет, и ресурсы Девяти областей были в руках королевского дома. Неудивительно, если они тайно взрастили такую силу. Хотя нынешний императорский род Цзи лишь боковая ветвь Бессмертного клана Цзи, человеческие сердца изменчивы. За три тысячи лет правящий дом вряд ли согласился бы мириться со своей участью. Теперь, когда герои стекаются в центральную область, клан Цзи может лишь наблюдать со стороны. А раз уж они послали с указом Гроссмейстера Намерения, их намерения вполне очевидны.

Услышав это, Гу Ян понял, что тот прав.

Однако.

Он сам пока не был вовлечён в дела центральной области. Даже если у династии были какие-то планы, к нему это отношения не имело. Циньюньская провинция состояла из четырёх уездов. И лишь один уезд пал в его руки. Чтобы вмешиваться в дела центральной области, ему нужно было как минимум подчинить себе всю провинцию.

Но Гу Ян ясно понимал свои слабые корни. От восстания до захвата уезда Тайшань прошло слишком мало времени, глубины у него не было. Самое важное сейчас — осесть, укрепить собственные силы, а уж потом думать о будущем.

Иначе попытка схватить лишнее обернётся бедой. Потому дела центральной области пока не входили в круг его забот.

Наоборот, чем мутнее будет вода в центре, тем выгоднее ему. Пока внимание сосредоточено там, Гу Ян мог спокойно наращивать силы в Циньюньской провинции, выжидая момент, чтобы нанести решающий удар и перевернуть небеса и землю.

В последующие дни. Гу Ян позаботился, чтобы Чжао Хай был накормлен и обласкан, но каждый раз, когда тот желал увидеть Гу Цинфэна, ему отвечали отказом под предлогом затвора.

И хотя. Чжао Хай понимал часть замыслов Гу Яна, недовольство его росло, но поделать он ничего не мог. Что ему оставалось? При Гу Юне, главе Секты Божественного Воинства, который сидел в княжеском поместье, даже будучи Гроссмейстером Намерения, Чжао Хай не имел права устраивать беспорядки. Не говоря уже о том. Что за спиной Гу Яна стоял Святой боевых искусств. Спустя несколько дней Чжао Хай, охваченный досадой, был вынужден уехать.