Четвёртый уровень Дворца Дао (4)

С годами, питая Меч Убийцу Зла собственной кровью, Гу Цинфэн ощущал, как их связь становится всё глубже. Внутри Божественного Клинка словно что-то зарождалось — неясное, но живое, будто душа, спящая в стальной оболочке. Это чувство было ему знакомо. Он испытывал нечто подобное много лет назад — когда стоял под тем самым деревом у Секты Божественной Войны.

Разница лишь в том, что духовная сущность Меча была куда слабее той, что обитала в дереве. Чтобы достичь той же степени пробуждения, требовалось время и постоянное взращивание. Но время теперь было тем, чего Гу Цинфэну не не хватало. Ведь достигнув уровня Дворца Дао, он обрёл срок жизни в шесть тысяч лет. А сейчас ему было всего пятьдесят два — меньше одного процента этого пути.

На следующий день Гу Цинфэн вышел из затворничества. Едва он появился, первым прибыл Гу Пэн.

— Приветствую вас, глава поместья, — произнёс он, низко поклонившись. — Поздравляю с великим продвижением в Божественном Искусстве!

— Мм. Пока я был в затворе, происходило ли что-нибудь важное? — спокойно спросил Гу Цинфэн.

Он взглянул на ученика — и одно лишь Божественное Сознание позволило ему увидеть всё насквозь. Мощное течение крови и ци — пик уровня Великого Гроссмейстера. Однако за прошедший год изменений было немного: до Преображения Божественности Гу Пэну ещё предстояло дойти.

Чтобы совершить этот шаг, нужно было не просто сгустить ци и кровь, а породить в теле божественные явления, преодолеть границу и разрушить оковы смертного тела.
Пока же до этого момента ему было далеко.

Под взглядом Патриарха тело Гу Пэна будто само задрожало — ощущение, словно душа обнажилась под безжалостным светом. Но он быстро взял себя в руки и ответил:

— Пока глава поместья пребывал в уединении, Его Величество основал Академию Божественной Войны во многих землях Девяти Государств. В том числе — в Городе Белого Камня. Но из-за нехватки наставников распоряжением Императора несколько учеников поместья клана Гу были направлены преподавать в Белокаменную Академию и другие филиалы.

— Понятно, — кивнул Гу Цинфэн, оставаясь невозмутим.

Он прекрасно понимал цель Гу Яна. Распространяя боевые искусства по всему миру, тот укреплял фундамент Империи. Династия Бессмертных — лишь начало. Чтобы стать Императорской Династией, необходимо было возвысить удачу всей страны, а значит, поднять силу каждого, кто живёт под её небом.

Самый простой путь к этому — распространить боевые искусства среди народа. Но даже с мощью двора охватить все земли Девяти Государств невозможно. Поэтому Гу Ян обратился к силам боевого мира. И, разумеется, клан Гу — крупнейшая из них — стал естественной опорой Империи.

Эти дела не вызывали у Гу Цинфэна ни радости, ни тревоги. Создавая поместье клана Гу, он не преследовал великих амбиций — лишь хотел дать потомкам прочный дом и место, где они смогут выстоять перед бурей мира.

В этот момент Гу Пэн осторожно достал ящик из таинственного железа и поднёс его обеими руками.

— Кроме того, полгода назад Его Величество приказал передать это вам, — произнёс он почтительно. — Но поскольку вы были в затворе, я не осмелился беспокоить.

Гу Цинфэн слегка приподнял бровь. Его Божественная Мысль едва коснулась предмета — и ящик мягко выскользнул из рук Гу Пэна, зависнув перед ним в воздухе. Коробка была запечатана наглухо, без замка и печати, но это не имело значения. Гу Цинфэн легко сжал пальцы — металл, прочный как камень, раскололся, будто бумага. Внутри лежал нефритовый свиток, а рядом с ним — письмо, на котором крупными, уверенными чертами было выведено:

«Личное послание отца».

Одного взгляда хватило, чтобы узнать почерк. Это было письмо от Гу Яна. Гу Пэн же, стоявший рядом, не смог скрыть восхищения. Железо, которое даже Великие Гроссмейстеры не могли поцарапать, в руках Патриарха рассыпалось, словно высохший листок. И от осознания этого его благоговейный трепет перед Гу Цинфэном стал ещё глубже.