Писание Кулака Великой Пустоши. Наследие Боевого Предка (3)

Святой Боевых Искусств Гу Цинфэн!

Сегодня — сильнейший человек Девяти Государств. Говорили, что его сила способна сравниться с самим Боевым Предком, жившим десять тысяч лет назад. В искусстве боевого пути он стоял на вершине, где уже не существовало равных. Для учеников Секты Божественного Воина возможность увидеть этого человека воочию — сама по себе великая честь.

Гу Цинфэн окинул их взглядом. Пятеро: трое мужчин и две девушки, совсем юные — никому из них не было больше двадцати пяти. Его взгляд, острый как лезвие, позволял видеть их кости, кровь и дыхание Ци. Самый слабый среди них достиг совершенства стадии Закаливания костей, а сильнейший уже перешёл в стадию Очищения костного мозга.

В масштабах Девяти Государств такие результаты в столь юном возрасте означали одно — гении. И в самом деле, эти пятеро являлись лучшими из лучших учеников секты.

— В таком возрасте достичь подобных высот — достойно похвалы, — спокойно произнёс Гу Цинфэн. — Если судьба не помешает, все вы непременно станете мастерами, а некоторые, возможно, сумеют подняться и до уровня Великого Гроссмейстера.

Гу Юнь, стоявший рядом, расплылся в довольной улыбке, а затем почтительно произнёс:

— Тогда ученик удалится, чтобы не мешать старшему Гу...

— Останься, — прервал его Гу Цинфэн и, чуть повернувшись, продолжил:

— Вчера, постигая Дао под этим деревом, я обрел наследие, оставленное Боевым Предком десять тысяч лет назад. Это принадлежит вашей секте, и сегодня я передам его вам. Но сколько каждый сможет понять — зависит только от вашей судьбы.

Слова Гу Цинфэна повергли всех в изумление.

Наследие Боевого Предка?

Гу Юнь был потрясён. За многие поколения каждый глава секты досконально изучал этот двор — ни разу не находя ничего, что могло бы указывать на присутствие наследия. Но Гу Юнь не посмел усомниться в словах того, кто стоял перед ним. Увидев тень сомнения на его лице, Гу Цинфэн произнёс спокойно:

— Оставленное здесь наследие не может быть замечено даже Гроссмейстером Намерения. Потому то, что ваша секта не обнаружила его за все эти годы, совершенно естественно.

Одно это предложение заставило Гу Юня почувствовать неловкость. Да, было стыдно. Великая секта, признанная ведущей школой боевых искусств, не имела даже одного мастера Намерения. Но стыд быстро уступил место восторгу. Если это действительно наследие Боевого Предка — значит, перед ними бесценное сокровище. И если Святой Боевых Искусств решился передать его обратно секте, то, возможно, Секта Божественного Воина вновь воспрянет к своему былому величию.

Не дав им прийти в себя, Гу Цинфэн поднял руку. С кончиков его пальцев сорвался луч мягкого света, и вместе с ним в сознание шестерых Гу Юня и пяти учеников — устремилась волна загадочных Ритмов Дао.

Все они, будто скованные, одновременно закрыли глаза, погружаясь в постижение. Прошёл час. Первым очнулся Гу Юнь. На его лице отразилось волнение и искренняя благодарность.

— Благодарю вас, старший Гу, за наставление! — он поклонился в пояс.

В его сознании отпечаталась техника под названием Писание Кулака Великой Пустоши. Она была куда глубже и непостижимее всего, что когда-либо существовало в Секте Божественного Воина. Даже просто ощущая её смысл, Гу Юнь чувствовал себя ребёнком перед безбрежным океаном.

Он понимал — это Дао, воплощённое в форме боевого искусства. Это не просто кулачная техника, а закон, способный изменять само мироздание. Пусть он пока не постиг даже тысячной доли, но однажды, если поймёт хотя бы её отблеск, сможет взойти на невообразимую высоту.

Через час очнулись остальные. Их глаза были полны потрясения. Гу Цинфэн посмотрел на них и спокойно сказал:

— Писание Кулака Великой Пустоши — техника, способная преодолеть предел Великого Гроссмейстера. Даже для мастеров Намерения она трудна в постижении. Но даже если вы не сумеете овладеть ею полностью, одно лишь прикосновение к её истине даст вам пользу на всю жизнь.

Он шагнул в центр двора. Его правая рука поднялась — лёгкое, будто небрежное движение. Мир содрогнулся. Воздух разорвался, словно ткань, — пространство перед ним треснуло, открыв пустоту. Гу Юнь и ученики замерли, их тела не слушались, кровь кипела, дыхание остановилось.

Разрушить Пустоту!

Осознав, что только что произошло, они были потрясены до глубины души. Если бы хотя бы искра этой силы задела их, от них не осталось бы и пепла. Это был не просто удар — это была воля, способная уничтожить небо и землю.

Прошло несколько мгновений, прежде чем они смогли снова дышать. Когда шок отступил, все увидели: на каменном полу двора остался отпечаток кулака, словно высеченный самой природой. От него исходила ужасающая сила, а в воздухе витала неописуемая тайна Дао.

— Это часть моего собственного постижения Писания Кулака Великой Пустоши, — сказал Гу Цинфэн, отступая на шаг. — Я оставлю этот след здесь. Сколько вы сможете понять из него — зависит от вашей судьбы. Считайте это моей благодарностью Секте Божественного Воина за то, что она позволила мне прикоснуться к наследию Боевого Предка.

Его голос звучал спокойно, но в нём было что-то вечное — как гул далёких небес.