Основание Божественной Воинской Династии. Поток очков улучшения (2)

Даже Ли Сюанькун, ощущал, как сердце предательски сжимается при одном взгляде на парящий в небе Божественный Клинок. От этого ощущения становилось трудно дышать, будто само пространство дрожало под его невидимой тяжестью.

— Святой Боевых Искусств Гу Цинфэн… — прошептал он, невольно выдыхая. — Пока он жив, никто не способен поколебать семью Гу хотя бы на волос.

Он глубоко вдохнул, стараясь сохранить спокойствие, но в глазах прятался страх — не показной, а настоящий, исходящий из глубины души. Он ясно понимал: возвышение князя Гуаньяна стало возможным не только благодаря его собственным заслугам. Без Гу Цинфэна, этого единственного в веках Святого Боевых Искусств, никто из рода Гу не смог бы подняться так высоко. Даже вся сила Древнего клана Ли, со всей своей тысячелетней основой, не стоила и капли перед его мощью.

Ли Сюанькун повернулся к стоявшему рядом старейшине и холодно произнёс:

— Передай всем, кто прибыл в Гуаньян от имени семьи Ли: держать язык за зубами. Если кто посмеет оскорбить семью Гу — я сам смою позор их кровью.

— Есть! — поспешно ответил старейшина, чувствуя тот же страх, что и глава. Он тоже ощущал давящее Намерение Клинка, витавшее над городом, и понимал, почему Ли Сюанькун говорит с такой жёсткостью.

В это время, в уединённом дворике поместья князя Гуаньяна, Гу Цинфэн тихо пил чай. Он не выходил из дома, но прекрасно знал — сотни сильнейших мастеров Девяти Государств уже прибыли в Гуаньян. Их ауры наполняли воздух, как волны, скрытые под спокойной водой. Чтобы избежать беспорядков, Гу Цинфэн просто позволил своему Намерению Клинка подняться в небо — могучей волной, что охватила весь город. Оно несло в себе предупреждение: здесь властвует меч семьи Гу.

Любой, кто обладал хоть крупицей силы, чувствовал этот зов. И никто, кто осознавал, что означает это Намерение, не смел даже подумать о глупостях. А те, кто не ощущал его вовсе, — не имели права вмешиваться в дела мира сильных.

Восьмое число девятого месяца.

Над префектурой стоял ясный день. На главной площади возвышался грандиозный жертвенный алтарь. Внизу стояли ряды войск — словно гора из стали и крови. От их боевой ауры небо темнело, а воздух дрожал.

— Да здравствует Его Величество! — прокатился громовой возглас.

На ступени поднялся Гу Ян. На нём были императорские одежды, сотканные из золотых нитей, на голове — корона из чёрного нефрита. Его шаги были неторопливы, взгляд — спокоен, но в нём пылал огонь, перед которым не смел поднять глаза ни один человек. Он поднялся на вершину алтаря, где стояли девять древних треножников, расположенных в особом порядке. Ветер развевал дым благовоний, поднимавшийся ввысь — туда, где, казалось, начиналось Девятое Небо. Развернув древний свиток, Гу Ян начал говорить:

— Я, рождённый простолюдин, благословлённый Небесным Дао…

Голос его звучал, словно колокол, отдаваясь в сердцах каждого присутствующего. Но с первыми словами свитка небо над Гуаньянем переменилось. Невидимая сила обрушилась сверху — величественная, бесконечная. Воздух задрожал, лица людей побледнели.

— Что это? — прошептал Цзи Лююнь, чьи глаза впервые потемнели от тревоги.

Такого не случалось ни при одном основании династии. Даже он, достигший великой силы, чувствовал — его душа сжимается под этим давлением. Это не было просто силой — это было присутствие Небес. Тем временем в своём дворе Гу Цинфэн поднял взгляд к небу. Там клубился сияющий небесный Ци, густо-синий, как океан. И сквозь него он увидел взгляд. Пару глаз — холодных, бесстрастных, в которых отражались все законы, все пути, все судьбы мира.

Они смотрели вниз. И в тот миг, когда их взгляды встретились, всё пространство содрогнулось.

Намерение Клинка Гу Цинфэна взметнулось в небеса — и мгновенно рассыпалось в прах. Его глаза пронзила боль, он инстинктивно закрыл их, а когда открыл снова — из зрачков тонко сочилась кровь.

— Небесное Дао… — прошептал он.

В этот миг он понял: те глаза — и есть само воплощение мира. Сила, управляющая судьбой всех живых. Даже его мощи Святого Боевых Искусств было недостаточно, чтобы выдержать этот взор. Но он не чувствовал стыда — ведь как может смертное плоть противиться взгляду самих Небес?

Он отвёл взгляд, не желая испытывать судьбу. На панели перед ним вспыхнули новые строки:

Ваш потомок Гу Ян проводит Небесное жертвоприношение.
Ваш потомок Гу Ян читает Жертвенный Свиток, вызывая внимание Небесного Дао.

Всё вокруг будто застыло. Жертвоприношение приближалось к завершению. Гу Ян возвысил голос, и последние слова эхом разнеслись по небу:

— Да снизойдёт воля Небес, и да восстанет новая династия — Божественная Воинская! Пусть столицей станет Гуаньян, а Девять Треножников удержат землю и небо! Пусть Небесное Дао станет свидетелем!

В тот же миг небо содрогнулось. Из всех сторон, от гор и рек, от морей и облаков, хлынули потоки небесного Ци. Они сходились в одной точке — над алтарём. И там, в сиянии, расцвёл огромный Зелёный Лотос, его корни пронизывали небеса, а лепестки охватывали всё пространство.

В следующее мгновение сила, неведомая и безграничная, низверглась в девять треножников. Древние артефакты, созданные по приказу Гу Яна, вспыхнули светом, их тени соединились с лотосом, и над миром разлилось величие Небесного Дао.

Сила небес влилась в тело Гу Яна. В его жилах закипела энергия, кровь зазвенела, и культивация стремительно вознеслась вверх. Первый уровень Закаливания органов… Второй… Третий… Четвёртый… Пятый… За десять вдохов он достиг совершенства!

Но поток не остановился. Он шагнул дальше. Прорыв следовал за прорывом: начальный этап Гроссмейстера, средний, поздний… пик! В одно мгновение — от смертного тела до вершины.

Когда буря Ци улеглась, вокруг алтаря стояла тишина. Все, кто видел это — генералы, старейшины, монахи, простолюдины — смотрели на стоявшего на вершине человека с выражением изумления и благоговения. На фоне неба он стоял, словно воплощение судьбы. Золотые одежды сияли в свете лотоса, а за его спиной парили девять треножников, охранявших его, словно сама земля клялась ему в верности.

Так родился первый император Божественной Воинской Династии — Гу Ян.