Небесная Армия Ганга (часть 4)

Рукописное Кулачное писание Солнца и Луны было скорее внезапным порывом Гу Цинфэна. В мире существовало множество способов сохранить Намерение Гроссмейстера, и различались они прежде всего степенью полноты.

Например, при нынешнем уровне культивации Гу Цинфэна — одно лишь небрежное движение кулака могло оставить остаточное Намерение. Однако такое остаточное Намерение было неполным и потому крайне трудным для постижения. Более того, из-за своей неполноты оно обладало разрушительной силой: тот, чья культивация была недостаточна, рисковал быть поражён самим Намерением.

В противоположность этому, если Намерение было передано через носитель, оно сохраняло завершённую форму — и постичь его становилось гораздо проще. Затем следовал вопрос времени сохранения. Переданное через особый носитель Намерение могло существовать гораздо дольше — как это было с Картой Намерения Гроссмейстера и письмом мастера из Секты Божественного Кулака, которые Гу Цинфэн некогда получил.

То Намерение сохранялось сотни, а то и тысячи лет.

Для сравнения — Намерение, которое Гу Цинфэн оставил ударом меча в Префектуре Гуаньян или на Горном поместье Кровавого Пика, не могло сохраниться надолго. Десять лет, может сто — и оно рассеется без следа. Такова разница между искусственным и природным следом Намерения.

Затем Гу Цинфэн вызвал одного из Тайных Стражей.

— С этого момента следите за обстановкой в Центральной провинции. Как только появятся новости — немедленно донесите мне.

— Слушаюсь! — страж поклонился и быстро покинул зал.

Когда распоряжения были даны, Гу Цинфэн вышел на террасу, глядя вдаль — в сторону Центрального региона. Лицо оставалось спокойным, голос — бесстрастным:

— Существо Божественной ступени… Интересно, насколько силён тот, кто осмелился войти в легендарное Царство Божественности? Если я смогу низвергнуть Божественного старейшину Секты Тайсу, то в Девяти Провинциях уже не останется силы, способной преградить путь моему сыну Яну.

При мысли о предстоящем столкновении с существом Божественной ступени в груди Гу Цинфэна вспыхнуло давно забытое чувство — боевой дух. Он жаждал битвы.

Но в этом мире для него уже не существовало достойного противника. Ни маги Стадии Превращения, ни так называемые Гроссмейстеры боевых искусств — для Гу Цинфэна все они были не более чем пылью. Одним движением руки — и они исчезали бы без следа.

И только воин Божественной ступени, появившийся ныне, мог вызвать в его сердце волнение. Такие противники встречались лишь в легендах. Когда-то, много веков назад, семья Цзи из Сяньчжоу породила одного такого мастера — он властвовал над Девятью Провинциями почти тысячелетие. Только его смерть позволила миру вновь обрести дыхание.

Такова была мощь Божественного существа. Обычные люди, услышав об этом, ощущали лишь страх. Но Гу Цинфэн… он чувствовал лишь жажду схватки. Однако, несмотря на внутренний порыв, он не собирался действовать опрометчиво.

Планы Фу Чжао были очевидны: его путь лежал в Центральную провинцию. Спешить не имело смысла. После того как Секта Тайсу установит там порядок, её следующим шагом неизбежно станет поход на Цинъюнь. До этого момента Гу Цинфэн должен привести себя в идеальное состояние — чтобы встретить противника во всеоружии.

И пусть он не был уверен, способен ли Фу Чжао действительно угрожать ему, но в знак уважения к единственному воину Божественной ступени во всём мире, он не намерен был проявлять небрежность. Даже лев бьёт со всей силы, охотясь на кролика. Тем более — когда речь идёт о существе, рождающемся раз в тысячу лет. После этого Гу Цинфэн вернулся в Зал Отточенного Клинка, возобновив затворничество.

Его Писание Закаливания Крови достигло уже седьмого уровня, но прорыва к восьмому пока не случилось. Он понимал: если сумеет достичь совершенства в этом высшем искусстве гроссмейстеров до начала войны, его сила выйдет на новую ступень. Однако путь к совершенству был невероятно труден.

Даже для Гу Цинфэна — воина, прошедшего сквозь бесчисленные битвы, — это не было чем-то гарантированным. Но даже если ему не удастся достичь совершенства, каждый малейший шаг вперёд укреплял его уверенность.

И потому он продолжил свой путь.