Писание Кулака Великой Пустоши. Наследие Боевого Предка

— Это У-чжоу, — произнёс Гу Цинфэн, ступая на землю нового государства. В воздухе витала густая, насыщенная духовная энергия, и на его лице мелькнуло лёгкое удивление. Он сразу ощутил, что концентрация Ци здесь гораздо выше, чем в Цинъюньском государстве. В тот миг Гу Цинфэн понял, почему Боевой Предок некогда избрал именно У-чжоу для основания своего пути.

Культивация любого воина невозможна без закалки тела духовной энергией Неба и Земли. На ранних стадиях этого пути достаточно лекарственных ванн и иных средств укрепления тела, но начиная со стадии мастера, для дальнейшего продвижения требуются огромные ресурсы. Тогда духовная энергия природы становится лучшим источником для совершенствования.

Энергия в У-чжоу была как минимум наполовину гуще, чем в Цинъюнь, и потому занятия здесь приносили куда больше пользы. Однако Гу Цинфэн понимал, что это преимущество лишь временное. После того как Гу Ян основал Божественную Воинскую Династию в Цинъюнь и воздвиг столицу в префектуре Гуаньян, потоки духовной энергии Девяти Государств начали постепенно стекаться туда. Ци Цинъюня усиливалась с каждым годом, и если ничто не изменится, вскоре это место станет самым духовно насыщенным во всём мире.

Позади раздался голос Гу Юня, главы Секты Божественного Воина:
— Боевой Предок выбрал У-чжоу именно из-за его богатой духовной энергии.

Эту поездку Гу Цинфэн совершал не один — Гу Юнь сопровождал его лично. Услышав слова спутника, Гу Цинфэн слегка кивнул и двинулся дальше. Оба — старший и младший — направились к горам, где располагалась Секта Божественного Воина.

Он не стал устраивать пышного прибытия. Без свиты, без войск, без лишнего шума Гу Цинфэн пересёк горные ворота и вошёл на территорию секты.

Едва они пересекли порог, навстречу поспешил молодой ученик. Увидев Гу Юня, он поспешно поклонился:
— Приветствую вас, Учитель Секты!
— Можешь идти, — отозвался тот, заложив руки за спину и слегка кивнув, изображая спокойную глубину.

Ученик, не смея взглянуть вверх, удалился. Когда они остались одни, выражение лица Гу Юня переменилось — показная важность исчезла, уступив место искреннему почтению.

— Это и есть наша Секта Божественного Воина, старший Гу, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Если пожелаете, останьтесь здесь на несколько дней. Затем я покажу вам реликвии, оставленные самим Боевым Предком.
— Хорошо, — ответил Гу Цинфэн, кивнув едва заметно.

Глаза Гу Юня вспыхнули радостью. Приглашая Святого Боевого Мастера, он надеялся именно на это — чтобы тот задержался хотя бы на время.

Он лично устроил гостя в обители — в уединённом дворе, что находился в горах за храмом. Место было тихим, словно само Небо хранило над ним покой, а воздух наполняла чистая, плотная духовная энергия.

— Говорят, — объяснил Гу Юнь, — что этот двор некогда принадлежал самому Боевому Предку. После его ухода никто не смел жить здесь. Лишь главы секты время от времени приходили, чтобы навести порядок. Теперь, когда вы здесь, старший Гу, будет правильно, если именно вы займёте это место.
— Ты проявил уважение, — коротко ответил Гу Цинфэн, одобрительно осмотрев двор.

Он заметил, что Гу Юнь будто хотел что-то добавить, но колебался, и потому заговорил сам:
— Вижу, в вашей секте немало учеников. Раз уж я пробуду здесь несколько дней, можешь привести тех, кто обладает хорошим даром. Я дам им немного наставлений.
— Благодарю вас, старший Гу! — с радостью ответил Гу Юнь, низко склонившись.

Для него это было великое благословение — слова Святого Боевого Мастера могли изменить судьбу любого ученика.

Сам Гу Цинфэн не придавал этому особого значения. Он ведь собирался получить от секты немалую пользу — и покидать её, не оставив ничего взамен, было бы, по меньшей мере, невежливо.

Когда Гу Юнь ушёл, Гу Цинфэн остался один и стал рассматривать двор. Простая, но гармоничная планировка, естественное равновесие форм и линий — всё здесь дышало древним спокойствием. В центре двора стояло огромное дерево финика. Его корни извивались, словно тела древних драконов, а ствол был плотен и полон силы, храня в себе дыхание веков.

Очевидно, дереву было не меньше тысячи лет. Обычный финик не прожил бы столь долго.

Приблизившись, Гу Цинфэн заметил, как дерево едва заметно дрожит, излучая слабую волну духовных колебаний. Это удивило его ещё больше.
— Неужели… оно вот-вот пробудит духовное сознание? — тихо произнёс он. — Вот почему ты жило так долго.

То, что не умирает, становится демоном.

Это дерево, простоявшее столетия, действительно находилось на грани рождения духовного разума. Если бы оно действительно обрело сознание, то ничем не отличалось бы от легендарных духов природы.

Коснувшись ладонью шершавой коры, Гу Цинфэн ощутил лёгкую вибрацию, будто по дереву текли невидимые ритмы Дао. И в тот миг его взор словно заслонило видение.

Двор остался тем же, и дерево стояло на своём месте, но теперь оно выглядело моложе. Под его сенью сидел человек в зелёных одеждах — иногда он беседовал с деревом, иногда пил чай и играл сам с собой в го, а порой отрабатывал удары кулаком прямо здесь, во дворе.

Времена года сменяли друг друга. Цветы распускались и увядали. Дерево становилось крепче, а человек всё тем же. Но со временем в его волосах появилась седина, осанка чуть согнулась, и годы начали оставлять следы на его лице.

Он всё так же приходил сюда каждый день. Сидел под деревом, взмахивал кулаками, повторяя знакомые движения — не столь резкие, как прежде, но исполненные внутренней силы и покоя. Проходили годы. Весна сменяла осень, лето — зиму. Молодой мастер превратился в старца, но всё продолжал тренировать свой кулак в этом дворе, пока видение не растворилось в воздухе, оставив после себя тихую, едва уловимую печаль.

От дерева исходила лёгкая волна скорби.

— Тот человек… был ли он Боевым Предком? — вполголоса произнёс Гу Цинфэн, словно спрашивая не только себя, но и стоящее перед ним древнее дерево, чьи ветви всё ещё дрожали от отзвуков памяти.