Раскрытие

«Простите, профессор», — прошептал Том, оказавшись в уединенной комнате, где профессор мирно лежал на единственной доступной кровати.

Алхимический реагент, который он ему ввел, гарантировал, что профессор пробудет без сознания в течение следующих двадцати четырех часов. Том постарался убедиться, что реагент не вызывает побочных эффектов, поэтому не испытывал угрызений совести за то, что применил его к профессору.

Поглаживая подбородок, он заглянул за занавешенное окно и обдумал свой следующий шаг.

«Сорок четыре», — пробормотал он, имея в виду число, которое Активная эффект Савана Майя требовал от него использовать на профессоре. Это число было выше, чем у Джейса, и, что неудивительно, меньше, чем у Зиреля, что давало Тому понять, что профессора не стоит недооценивать.

Однако это не меняло того факта, что у него была теория, которую он уже давно хотел проверить.

Если сопротивление, с которым Том столкнулся во время Майи, исходило от сознания, то что, если он убедится, что его цель находится в бессознательном состоянии? До сих пор он не мог попробовать такую тактику, потому что его цель состояла в том, чтобы не привлекать внимания, пока он не станет достаточно сильным, чтобы защитить себя.

Теперь, однако, профессор предоставил ему идеальную возможность.

Он перевел взгляд на потерявшего сознание профессора и повернул интеллектуальный рычаг, который включал его навык Майя.

Выражение лица Тома стало мрачным, когда он посмотрел на число, парящее над головой потерявшего сознание профессора.

Девятнадцать.

Обратив взгляд на дверь и убедившись, что она заперта, Том сел на стул, прежде чем решить, что у него больше нет причин для колебаний.

Он включил навык.

***

«Ну, это действительно интересно», — пробормотал Том под нос, ослабляя хватку на старинной ленте, на которой висела его фотография с Земли — мыслеконцепция, которую его навык Привязанность к дому проявлял в каждой Майе, в которую он входил.

Он вгляделся в размытый, дрожащий мир, в котором оказался, — длинный коридор, который теперь он мог определить как коридор, по обеим сторонам которого располагались классные комнаты.

«Сам мир нестабилен и расплывчат, как будто это мимолетный сон», — заметил Том, проходя мимо группы студентов. По крайней мере, он предположил, что это была группа студентов, скрытых за белой дымкой, которая затуманивала их лица. «Похоже, использование Майи на людей, находящихся в бессознательном состоянии, имеет свои последствия. Я не могу исследовать академию из первых рук, но в то же время это всего лишь реконструкция из памяти. Воспоминания Нелиэля уже рассказали мне достаточно».

Том продолжал прогуливаться по коридору, радуясь тому, как легко ему стало вырываться из паутины иллюзий, которые Майя плела для него каждый раз, когда он полагался на эту способность. Только потому, что он привык забывать все о своем «я» и использовать диссонанс между телом и разумом, чтобы найти путь обратно к себе, это никогда не было для него приятным опытом. Да и не всегда ему это удавалось.

Если бы не его поднавык Привязанность к дому, спасавший его, он бы сейчас бродил по Артезии, веря, что он Зирель Кован Ноттракон, четвертый принц Королевства Сирелор.

Одной только мысли об этом сценарии было достаточно, чтобы он каждый раз содрогался.

До того, как его сила воли и чувство собственного «я» будут достаточно отточены, чтобы сражаться с принцем, пройдет еще много времени, это было точно.

Но, к удивлению даже для себя самого, Том не сомневался, что он добьется этого.

«Похоже, я не смогу сдерживать состояние Юла еще дольше. Ладно, ладно, перенеси меня туда», — согласился Том, хотя это перенесло бы его туда независимо от его воли.

В очередной раз он оказался в мире, полном мерцающих звезд.

Множество бронзовых. Более дюжины серебряных. И всего одна, сверкающая звезда Астрального Золота, расположенная в самых дальних пределах пустоты.

«Примерно то, что я ожидал от профессора тайной истории», — сухо заметил Том, все еще более чем немного раздраженный тем, что единственный профессор, которого ему удалось подчинить, оказался ответственным за небоевой предмет.

Это было не так уж и невероятно, учитывая, что около трети профессоров Академии Сирелор отвечали за небоевых учеников, и если бы Нелиэль действительно был боевым инструктором, его инстинкты давно бы предупредили его не предпринимать глупых попыток подчинить его.

Даже тогда Том надеялся, что профессор будет достаточно любезен, чтобы предложить ему необходимую помощь. Так или иначе. Но, судя по тому, что он видел в его воспоминаниях, неудивительно, что Том победил его.

Хотя его базовые навыки были достаточно хороши, профессор редко находил причину или необходимость применять свои способности Необычных Карт в боевых ситуациях.

Он также не освоил Великий Глиф Контроля, а три других, более простых Глифа, которые он знал, не были чем-то, что он мог бы украсть, просто подумав о них в размытом мире. 

Возможно, если бы у него было несколько недель или месяцев, он освоил бы их одну за другой, но [Шут] предложил ему всего несколько минут, прежде чем навязать ему Юл.

«Ну, если я в чем-то уверен, так это в полезности астрального золота. Оно не обязательно должно быть связано с боем, чтобы быть полезным. Воспоминание, которое профессор академии хранит с таким рвением, должно иметь какую-то ценность», — пробормотал Том про себя.

Отторжение, которое он чувствовал со стороны мира звезд, было гораздо слабее, чем то, к которому он привык.

'Я на самом деле не здесь. Моя сила — иллюзия, это моя воля служит топливом в этом мире. И я приказываю ей двигаться вперед', — постановил Том в своем уме и почувствовал, как его физическое тело мчится вперед с нереальной скоростью.

Сопротивление, естественно, усилилось. Но на этот раз Том был полон решимости наконец достичь конечной цели.

Он прошел скопление ярких бронзовых звезд за считанные секунды. Однако настоящая проверка началась с Лунной Серебряной Звезды. По мере того как он входил в территорию гораздо более ценных звезд, его интеллектуальная выносливость почти мгновенно истощилась, и его скорость принудительно снизилась до четверти от первоначальной.

Но благодаря тому, что владелец Юла был без сознания, Том обнаружил, что адаптируется к давлению, давящему на него, к отторжению мира звезд, направленному на вторженца.

Как только он прошел группу Лунных Серебряных Звезд, наконец началось настоящее испытание.

Его поднавык Мох-Майя не мог ему помочь, когда дело дошло до Звезд Астрального Золота.

Помочь ему могла только его собственная сила воли.

'Я буду настойчив', — подумал Том, подтверждая каждое слово. Для человека, который привык к негативным мыслям гораздо дольше, чем к позитивным утверждениям, ободрение себя было привычкой, которую он приобрел только в Артезии.

Этот мир дал ему силу, уверенность и доказал, что он может победить. Это стоило ему многих опасностей и растущего списка людей, которые будут преследовать его в ближайшем будущем, но это все равно стоило того. Более всего, это напомнило ему о том, что ему еще предстоит пройти долгий путь.

После того, как он потерпел такое сокрушительное поражение от Зиреля, что его можно было назвать уничтожением, Том отказался поддаться воле бессознательного профессора.

«Я хочу этого», — прохрипел Том, чувствуя, как силы покидают его на три четверти пути к территории Астрального Золота. «Я буду продолжать», — Том закрыл глаза и приказал, кричал, вопил, плакал, умолял, просил и молил свое тело двигаться.

Головная боль, разрывающая его череп, была слабой по сравнению с сильным дискомфортом, который он испытывал, когда его тело, казалось, тянуло в двух разных направлениях. Мир хотел разорвать его на части, но Том был столь же решительно настроен добиться успеха в своей попытке — самой близкой к достижению Звезды Астрального Золота — до успеха.

Пять минут спустя, вернувшись в реальный мир, Том открыл глаза.

Затем он попятился назад в шоке, его лицо побледнело, когда он врезался в деревянный стол, сбив его и столовые приборы на пол.

Он уставился на профессора с выражением шока на лице, его руки слегка дрожали от тяжести осознания.

Том ожидал от Звезды Астрального Золота многого: от мощных глифов до личных секретов или даже исторических записей, которые раскрывали открытия, которые профессор не мог опубликовать.

Ни в самых смелых мечтах он не ожидал, что профессор, вместе с более чем половиной преподавательского состава Академии, был подкуплен семьей Ноттракон.

Конечно, этого было недостаточно, чтобы удивить Тома.

Разве он не раскрыл заговор семьи Ноттракон по убийству Валерии Незари, единственной дочери правой руки короля, с намерением возложить вину на семью Зенари?

Том действительно не был бы слишком удивлен.

«Неделя», — прошептал он, обремененный знанием, о котором он не просил.

В его голове эхом прозвучала старая поговорка.

«Будь осторожен в своих желаниях».