Теплый прием
Том с сомнением уставился на скромную миску с тушеным мясом, стоявшую перед ним, и с неподдельным интересом наблюдал за густым паром, поднимавшимся из деревянной миски и устремлявшимся по спирали к низкому потолку кладовой.
Протянув руку вперед, Том увидел, как небольшая порция пара без всякой на то воли впиталась в его ладонь. Удивившись, он поспешно отдернул руку назад.
Не зная, как поступить дальше, он скептически посмотрел на охранника, который представился Серавином из Королевских Рыцарей.
«Что?» – ответил Королевский Рыцарь Серавин, приподняв бровь.
«Этот белый туман», - пролепетал Том, не зная, как задать вопрос, чтобы не превратить его в обвинение.
Замешательство на лице Серавина стало еще глубже.
«Неужели в Безымянном районе все так плохо? Конечно, ты наверняка раньше ел звериное мясо», - спросил Серавин, похоже, ошеломленный реакцией Тома.
Том опустил взгляд, позволив мелькнуть стыду на его лице. Выражение его лица говорило об отчаянии, и если наказание за путь в Благородный Район действительно было столь суровым, то только отчаянные и глупые могли попытаться сделать это.
Испустив протяжный вздох, Серавин с досадой протянул свою двузубую вилку и вонзил ее в кусок мяса на тарелке Тома, после чего откусил.
«Белый туман - это эссенция души. Он указывает на то, что свежее мясо зверя было правильно приготовлено, без загрязнений и неправильного обращения. Хотя качество самого мяса не слишком высокое, оно все же способствует естественному восстановлению души», - пояснил Серавин.
Том еще несколько секунд смотрел на Серавина, прежде чем его внимание вернулось к тушеному мясу.
Он не ощущал туманного феномена, когда готовил мясо зверя в лесу, но, возможно, это было само собой разумеющимся, ведь у него не было инструментов и опыта, необходимых для правильного приготовления, а гигиена была не на первом месте в списке, когда он пытался заглушить жгучий голод.
Приготовленная еда...
Хотя Том знал, что пробыл в Артезии всего несколько недель, его восприятие времени было сильно нарушено после стольких часов, проведенных в изоляции, эти недели страданий показались ему годами, и если по чему-то он скучал больше всего, так это по безопасности и комфорту цивилизации, основному принципу общества, который он считал само собой разумеющимся на Земле.
Не в силах больше сдерживать себя, Том вонзил вилку в нежный кусок мяса и осторожно откусил. Ничто не могло подготовить его к взрыву сочных соков, настоянных на незнакомых специях, которые оставили во рту терпкое послевкусие. Не в силах насытиться одним кусочком, он стал поглощать один кусок мяса за другим, уже не заботясь о приличиях и сохранении внешности - конце концов, это только укрепляло веру стражника в то, что он действительно был из тех краёв, откуда, по его мнению, Том и пришёл.
«Проклятье, парень», - заметил Серавин, слегка приподняв брови: «Как давно ты не ел как следует?»
Том проигнорировал насмешку, потянулся к деревянной чаше и прижал ее к губам, а затем начал пить прямо из нее, позволяя теплому, ароматному бульону проникать в горло, пока не осталось ни капли. Трудно было не растрогаться, ведь это была лучшая еда, которую он пробовал в своей жизни, отчасти потому, что у еды снова появился вкус, а не безвкусные, неровно приготовленные куски мяса, но это было еще не все: экзотический вкус не был совершенно чужд его вкусовым рецепторам, а новизна вкупе с питательным эффектом очень освежали.
«Что это за место?» – спросил Том, в его глазах сверкнула благодарность. К худу или к добру, но Серавин предложил ему не отравленную, приготовленную еду, когда он имел полное право арестовать и посадить его в тюрьму.
Кладовая, в которой он оказался, не производила особого впечатления: деревянный стол, четыре побитых стула и стойка для доспехов занимали левую часть комнаты, а справа стояло около дюжины деревянных ящиков, нагруженных всевозможными припасами: от специй и трав до запасного обмундирования и нескольких пар сапог, которые, похоже, предназначались для разных целей.
Почесав затылок, Серавин неловко ответил: «Можно сказать, это мое уютное убежище. Дает мне возможность отдохнуть и пополнить запасы вдали от посторонних глаз».
Это заявление привлекло внимание Тома.
«Я не первый безбилетник, которому вы помогли, не так ли?» – прямо спросил Том.
Серавин устало вздохнул.
«Такое случается раз в несколько месяцев. Старик, желающий перед смертью исследовать Благородный район. Молодая девушка, раздосадованная решением родителей выдать ее замуж раньше времени из-за ее слабых способностей. Азартный игрок, убегающий от своих долгов. Каждый раз это новый сценарий. И обычно Королевские Рыцари добираются до них раньше меня», - мрачно пояснил Серавин.
«Значит то, что вы нашли меня... не было случайностью?»
«Я не лгал, когда говорил, что у меня сегодня выходной. Разница между мной и Королевскими Рыцарями в том, что я активно ищу таких людей, как ты. А у Старших Рыцарей есть разведывательная сеть, охватывающая весь Благородный Район. Так что, полагаю, в каком-то смысле это была случайность, что я наткнулся на тебя, но удача любит тех, кто старается».
«Почему?» – спросил Том: «Если вас уличат в этом, вас исключат из Рыцарей, верно?»
Хотя Том не был полностью уверен в своем утверждении, Серавин сделал достаточно намеков, чтобы он понял, о чем идет речь.
«Разве это грех - желать лучшей жизни?» – сухо ответил Серавин, устремив взгляд в потолок: «Если так, то я такой же грешник, как и ты».
«Тогда почему вы настаиваете на том, чтобы отправить меня обратно?» – спросил Том, но не потому, что хотел остаться в Благородном Районе, а потому, что так поступил бы тот, за кого его принимал Серавин – крепостной из Безымянного Района.
Серавин с сожалением покачал головой.
«Ты знаешь, почему вся эта улица заброшена?»
«Не знаю», - прямо ответил Том, но его внимание было искренне приковано.
«Два десятилетия назад здесь была кузница, а эта улица была оживленным торговым центром, одним из многих. Теперь она превратилась в ветхий остов былой славы: обесцвеченные стены, потускневшие пятна ржавчины и небольшие трещины в стене, идущие через всю стену, - всё это рассказывает историю, если ты готов ее услышать,» – начал Серавин, его тон был немного меланхоличным, когда он указывал на наблюдения, перечисляя их.
Том промолчал в ответ на риторический вопрос.
«Этот магазин раньше принадлежал моему дяде. Он был первым из нашей семьи, кому удалось официально подняться из Безымянного Района в Благородный Район, получив навыки работы в кузнице, признанной прямым потомком семьи Ренейн. Именно он показал всем остальным, что это возможно, не прибегая к недобросовестным средствам, и, соответственно, именно он проложил мне путь к вступлению в ряды Королевских Рыцарей».
«Почему его закрыли?» – поинтересовался Том, в его тоне было больше сочувствия, чем любопытства.
«Как много ты знаешь о Благородном Районе?» – спросил Серавин, делая глоток бульона из ложки.
«Кроме того, что я смог найти о семье Ренейн, не так уж много», - признался он.
«Крепостные или бесправные из Безымянного Района не имеют права владеть собственностью и обязаны платить дворянам, контролирующим эти земли, плату за каждый месяц пребывания в Академическом городе, Реновии. Самый простой способ получить приглашение в Безымянный Район, как вы, я уверен, знаете, - это поступить в Академию. Я сам сдал экзамен на звание офицера Королевских рыцарей сразу после того, как провалил испытание в Академии, по просьбе моего дяди, который заплатил за меня взнос».
«Ты сдал», - предположил Том.
«Да, но только потому, что они ценят боевой инстинкт и способности, а не талант», - ответил Серавин, в его голосе звучала гордость: «Но была одна загвоздка».
Глаза Тома расширились от осознания. Для человека, присягнувшего на верность семье Ренейн, он казался слишком беззаботным при мысли о бродяге, выдающего себя за одного из них, бегая по Благородному району.
«Ты должен был поклясться в верности семье Ренейн», - пробормотал Том.
«Да, Благородной семье. Видите ли, большинство людей, живущих в Благородном Районе, на самом деле не являются дворянами. Безымянный Район с надеждой смотрит на Благородный Район, в то время как два десятилетия назад большинство жителей Благородного Района мечтали о собственном магазине. Приключения, подземелья и другие специализированные профессии, такие как алхимия и чародейство, требуют таланта и мастерства, в то время как торговля и, соответственно, занятость, создаваемая торговлей, были идеальным выходом и источником дохода для многих не столь одаренных».
Пусть Том и не экономист, но он помнил достаточно, чтобы понимать, что содействие торговле и создание рабочих мест полезны для любой экономики, даже находящейся в другом мире.
«Так что же произошло?»
«Это было слишком выгодно», - сухо заметил Серавин: «Слишком прибыльно, чтобы прямые потомки дворян не контролировали ситуацию».
Так уродство сословного общества наконец-то проявилось.
Тома интересовало, почему он до сих пор не замечал в Реновии никакой дискриминации. Оказалось, что существует целая часть общества, которая была скрыта от его и Зенакриса глаз. Хотя последний, скорее всего, был прекрасно осведомлен об этом Майя не дала ему никакой информации на этот счет; это означало, что Зенакрис... вероятно, не слишком много думал о людях Безымянного района.
«Кроме таких чудовищ, как Истребитель Ревенантов Верранува и Повелитель рун Аррендес , очень немногие могут подняться до статуса истинных дворян, и это всегда студенты Академии. Так что не то чтобы мы хотели оградить тебя от Благородного Района, парень, просто большинство из нас ни черта не могут с этим поделать».
Том почувствовал горечь в этих словах, и, что еще важнее, ему почудилась беспомощность, которую озвучил Серавин. Этот мир не был утопией, как и предыдущий. Сильные и могущественные определяли правила, а остальные были вынуждены либо подчиняться, либо быть отброшенными в сторону.
Честно говоря, это уже порядком надоело.
«Ладно», - покорно вздохнул Том, слегка опустив голову в знак поражения: «У вас есть путь обратно в Безымянный район? Я не хочу доставлять вам еще больше неприятностей, чем уже доставил, и не хотел бы, чтобы меня посадили в тюрьму на год», - Том позволил себе немного горечи в голосе, стараясь отыграть свою роль как можно убедительнее.
«Полагаю, ты не можешь вернуться тем же путем, каким пришел?»
«Эм… боюсь, это был разовый трюк».
Серавин раздраженно вскинул брови: «Трудно поверить, что такой проницательный человек, как ты, может быть таким недальновидным».
Том отвел взгляд.
«Ладно. Я договорился с Королевским Рыцарем, охраняющим вход в Благородный Район. Он не будет задавать больше вопросов, чем нужно, но будьте готовы к тщательному досмотру. Ведь торговля между Районами строго регламентирована».
«Значит ли это, что мой статус тоже будет проверен?» – спросил Том.
«Да», – ответил Серавин, приподняв бровь в ответ на вопрос: «Это проблема?»
«Нет, вовсе нет. Мне просто было любопытно».
«Вот и хорошо», - Серавин расслабился, потянулся в боковой карман, отсчитал несколько монет и подошел к одному из ящиков и вырезал кусок размягченной кожи животного. Сделав из него мешочек для монет, он бросил его Тому.
«Когда Рыцарь спросит, скажи, что это плата за твои услуги. Надеюсь, это немного поможет тебе на другой стороне».
Искренне тронутый, Том глубоко поклонился Серавину, не зная, как еще выразить безграничную благодарность, которую он испытывал к Рыцарю.
«Благодарю вас»
***.
«Что это значит!» – Зенакрис яростно закричал на двух стражей Подземелья, нанятых [Божественной Системой], ошеломленный их нелепыми действиями. Наконечник длинного копья и острие двулезвийного топора упирались ему в горло, а абсолютно сосредоточенное выражение лиц стражников говорило о серьезности происходящего.
Валерия Незари, единственная, кто достаточно быстро среагировала на движения стражников Подземелья, не двинулась с места, даже когда два ее товарища по Академии и друзья Зенакриса приготовили оружие.
«Господа, я уверена, что произошло некоторое недоразумение. Не могли бы вы объяснить, почему направляете свое оружие на наследника семьи Ренейн?» – Валерии Незари удалось сохранить маску самообладания там, где большинство ее сверстников либо было бы слишком потрясено, чтобы отреагировать, либо вступило бы в бой.
«Это не лорд», - яростно прорычал один из стражей Подземелья, хотя его клинок так и застыл в пространстве.
«Два часа назад здесь был еще один парень, назвавшийся Зенакрисом – выглядел так же, ходил так же и говорил так же. Значит, один из них должен быть самозванцем!» – воскликнул другой стражник, заставив ярость покинуть лицо Зенакриса.
Маска спокойствия, которую носила Валерия, треснула, когда она начала осознавать последствия этого заявления.
«Мой отец! Позовите моего отца, он сможет определить, самозванец я или нет», - попросил Зенакрис, придя к выводу, что высокомерие и вспыльчивость только ухудшат его положение.
Лучшее, что он мог сделать, было прямо противоположное тому, что сделал бы самозванец в такой ситуации – сохранять спокойствие.