Прости, Зенакрис

Его зрение было затуманено красным, а непреодолимое желание мести вытекало из его тела с каждым выдохом.

Том задохнулся, его глаза по-прежнему были широко раскрыты, тело дрожало, а психика находилась на грани безумия.

Через секунду его охватило раскаяние, но Том поборол желание разрыдаться. Зенакрис Ренейн не сделал ничего, кроме как защитил суверенитет собственного разума, и его реакция в тот момент была слишком бурной. Он был просто благодарен, даже признателен за то, что тот не украл его воспоминания, а просто скопировал их.

Он знал, что в лучшие времена его путь будет неспокойным, и, возможно, ему придется защищаться не только от бездумных зверей. Но красть чужие воспоминания - значит обрекать их на гораздо худшую участь, по крайней мере в его глазах. Он не был уверен, что сможет заставить себя использовать столь извращенную силу, а если и сможет, то как это отразится на его разуме .

Не думай об этом.

Возможно, причина, по которой он чувствовал себя так ужасно, заключалась в том, что Зенакрис так неожиданно оказался человеком. Его мысли, желания и мечты были настолько понятны и нормальны , что, испытав привязанность к Валерии и преданность товарищам, уважение, которое их группа проявляла к стражникам, чей статус они затмевали, и честь, с которой они себя несли, Том не был уверен, что сможет заставить себя причинить ему вред, даже если они окажутся втянуты в противостояние.

Возможно, это и было следствием того, что он заглядывал в чужой разум, переживая его воспоминания как свои собственные.

Однако это был не самый большой недуг, мучивший его.

В его голове зародилась мысль, и он не знал, как ее успокоить.

Был ли это реальный мир? Или он все еще в ловушке Майи?

Как человек, дважды испытавший на себе, что такое смерть, он находил Майю куда более страшной: прожить на чьем-то месте день - это одно, а если бы это была неделя? Месяц? Год? Стал бы он тем человеком, который появился на свет? Что, если бы он сейчас находился в Майе?

Что вообще было реальным? Что было иллюзорным?

Нет, подожди. Успокойся.

Была одна вещь.

Том до сих пор отчетливо помнил, как он чувствовал себя под шагами Зенакриса. В его движениях чувствовалась размеренность, уверенность в себе, с которой он шел по лесу. Том вспомнил, насколько отточенными были движения Зенакриса, когда он заметил теневой силуэт, вынырнувший из-за укрытия. Он плавным движением руки разделил тени и превратил их в шар, словно был неоспоримым монархом тьмы, [Умбра] действительно показала, насколько она улучшилась с [Общей] редкости до [Необычной] редкости.

Способность манипулировать тенями, какой бы захватывающей она ни была, система считала лишь [Необычной] редкостью.

Все время, пока он испытывал Майю, он отчетливо помнил, что был привязан к карте [Умбра] так, словно она была естественным продолжением его самого, ни разу не усомнившись в утверждении, что это его [Карта Души]. Как будто [Шут] никогда не существовал.

Дрожащими руками Том потянулся к своей груди, и карта откликнулась. Это была не черная, леденящая душу чернота [Умбры], которая приветствовала его, а карта, на поверхности которой был нарисован Шут. На этот раз на лицевой стороне карты был нарисован не его образ, а Зенакрис Ренейн Том был в нескольких сантиметрах от того, чтобы сойти с ума, вспомнив слова [Божественной Системы].

.....Активный эффект Савана скопировал облик Зенакриса Ренейна. Оба эффекта будут действовать в течение следующих двадцати четырех часов.

Утешаясь ощущением таинственности и интриги, которое каким-то образом излучала карта [Шут], Том решил, что она станет его краеугольным камнем, арбитром между реальностью и иллюзией, иллюзией и реальностью. Если он должен был чему-то доверять, то это должна была быть та самая карта, которая позволила ему, пусть и ненамеренно, обмануть бородатого старика.

Больше всего она была нужна ему для собственного спокойствия.

Глубоко вздохнув, Том провел ладонями по лицу, осторожно обхватив его. Кожа была слишком грубой, скулы - слишком высокими. Потянувшись правой рукой к коже головы, он не обнаружил ожидаемого пучка неухоженных волос, а вместо этого обнаружил близко подстриженные колючие волосы, не имеющие и дюйма длины, которые явно ему не принадлежали, и чужую на ощупь кожу.

Сосредоточившись на ощущениях, Том понял, что ощущает тонкий слой чего-то похожего на дополнительную мембрану, покрывающую все его тело. Он ощущал колебания мембраны, когда двигал головой влево-вправо, когда она менялась в соответствии с его шокированным выражением лица.

Как странно.

Ощущения оставались чужими, сколько бы Том ни пытался к ним привыкнуть, но они не были откровенно дискомфортными. На самом деле, чтобы ощутить мембрану, Том должен был активно думать о ней, так что в бою она не мешала, да и не должна была мешать.

Даже [Карточная Рукавица] Зенакриса была подделана до совершенства: теперь его мимика напоминала ученика академии из благородной семьи, а не неряшливо одетого чужака.

Он поднялся на ноги, прислонившись спиной к коре дерева.

Подумать.

Оценить.

Какова была ситуация в данный момент? Незаметно выглянув из-за укрытия, Том не обнаружил никого на том месте, где, как ему показалось, стояла группа студентов академии. Это придало ему сил, и он еще раз осмотрел окрестности, но снова ничего не обнаружил.

Что это означало?

Это означало, что Зенакрис не пострадал от Майи, иначе, судя по поведению остальных студентов, они поспешили бы вернуться в Академию, и его маскировка оказалась бы бесполезной.

Или же они уже пронеслись мимо него и возвращались обратно. Но Том считал это маловероятным, поскольку, как ему казалось, Майя продержалась так долго, а после того, как он провел в этом лесу больше недели, он уже хорошо понимал ход времени и мог сказать, что прошло меньше часа.

Черт.

Том едва не застонал, осознав, что времени на то, чтобы вернуться за оставленными в пещере вещами, уже нет. Хотя большинство оружия было надежно упрятано в его инвентаре, еды и воды у него было только на пять дней, и он не ожидал, что эта экскурсия продлится дольше.

Он не мог вернуться назад.

Том с удовольствием провел бы следующие десять минут, обдумывая свои дальнейшие действия, но времени не было.

К черту.

Том вышел из укрытия, больше не пытаясь красться. Он не понаслышке знал о физических данных студентов академии, и если им удастся его заметить, то от погони не уйти. Поэтому он бегом направился к тому месту, где в последний раз видел студентов академии.

Шаги удалялись вглубь леса, причем именно в том направлении, в котором Том их запомнил. Это не означало ничего хорошего, но, похоже, худший вариант развития событий был предотвращен.

Похоже, вмешательства Майи оказалось недостаточно, чтобы заставить академиков отступить.

На секунду он проследил путь Зенакриса до леса и без лишних слов бросился бежать на юго-восток. Подумать только, он так близко подошел к границе леса, но прошло еще несколько недель, прежде чем он обнаружил путь к свободе. Это только подчеркивало, насколько Том был одинок и уязвим.

Слезы потекли по щекам Тома, когда полог леса сменился теплыми лучами солнца, падающими на него. Травянистые равнины простирались насколько хватало глаз, жуткая атмосфера леса, вернее, зверинца потусторонних чудовищ, сменилась ласковым теплом солнца, пусть и не его солнца.

Он выжил там, где многие мужчины, сильнее его, умнее его и куда более атлетичные, потерпели бы неудачу. Он вошел в лес незакаленным куском железа, а вышел из него с мечом, выкованным на молоте, который скрывал в себе остроту, превосходящую то, что можно было бы заметить на первый взгляд.

Вытирая слезы, Том начал идти вперед, меняя походку. Он не был актером-методистом, но, с другой стороны, у актеров-методистов не было возможности проникнуть в сознание и память своих подопечных. При ходьбе он сжимал правый кулак, позволяя руке раскачиваться на боку, когда он делал быстрые шаги вперед, и язык его тела передавал его волнение. Однако в его движениях была одна аномалия, подчеркивающая разницу между хорошим актером и великим, несмотря на его гнев. Том держал загипсованную руку неподвижно на уровне груди, с дисциплиной солдата, держащего оружие, а его взгляд метался каждые несколько секунд, сканируя окрестности на предмет угрозы.

Как бы ни был он зол, это не означало, что Зенакрис позволит себе забыть о тренировках, которые были выгравированы в его сознании.

Вскоре показался вход в Подземелье.

«Стоять, парень!» – крикнул один из стражников, тот самый, что разговаривал с Валерией ранее. Он окинул его оценивающим взглядом, выражение его лица было немного странным, прежде чем он заговорил: - «А я думал, ты пришел сюда искать призыв. А где остальные твои товарищи?»

Тому потребовалось несколько секунд, чтобы разобрать густой акцент стражника на языке, на котором он не знал, как говорить, еще час назад. Он сопоставил интонации стражника с тем, что Зенакрис понял ранее, и, немного поразмыслив, понял, что вопрос сводится к тому, что он ожидал услышать.

Том слегка отвел взгляд в сторону и с силой выдохнул, прежде чем ответить: - «Зентум аррекналак зе рхум но дориа эль кари-филнсари».

«Эти люди не заслуживают моего общества», - ответил он, позволив благородному высокомерию просочиться в свой голос или, по крайней мере, создать впечатление высокомерия. Это была не самая сильная его сторона.

«Но с Яраллом ты, кажется, был довольно дружелюбен. Подожди», - стражник обменялся быстрым взглядом со своим товарищем по гвардии, и оба слегка захихикали.

Это был неожиданный поворот событий.

Том подавил в себе тревогу, гадая, не допустил ли он ошибку в манерах или общении. Но он не стал предпринимать ничего предосудительного, решив до последнего момента сохранять свою манеру поведения.

«Парень, ты ведь пригласил маленькую мисс на свидание, не так ли?» – спросил охранник.

Том моргнул.

«Это было написано на твоем лице, парень», - ответил охранник с усмешкой.

Том сердито хмыкнул, и на его лице появился легкий румянец, даже когда он не был предметом их насмешек. Возможно, в нем еще оставались какие-то воспоминания и эмоции после того, как он вошел в Майю, или это была его неловкость, когда он выбрал неподходящий момент для действия. Так или иначе, это только усугубило его поведение.

«Я могу идти», - почти прошелестел он, все еще сохраняя видимость уважения.

«С остальными вашими друзьями все в порядке?» – спросил охранник, теперь уже в качестве представителя [Божественной Системы], пусть и на самой низкой ступени.

«Валерия слишком могущественна, чтобы хоть что-то в зверинце могло ее поцарапать. Я попросил их пропустить меня вперед», - с угрюмым выражением лица ответил Том. Он до сих пор не знал, как ему относиться к тому, что его кошмар оказался зверинцем, в котором студенты академии отлавливают питомцев. Это одновременно и раздражало, и радовало, потому что в конечном итоге только благодаря этому он и выжил.

К счастью, охранник кивнул в ответ на его слова.

Хотя Зенакрис и сам по себе был достаточно страшен, у него, похоже, был глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, который он пытался похоронить, когда смотрел на Валерию. Она должна была быть настоящим монстром в этой группе, что только удвоило его желание оказаться подальше от этого места.

«Ладно, парень. К твоему сведению, [Подземелье] будет перезагружено примерно через полчаса. Не то чтобы это было проблемой для тебя, но ты можешь посидеть с друзьями[1], если хочешь.

ЧЕРТ.

Том попытался скрыть свой шок от этих слов, но медлить было нельзя. У Зенакриса не было причин бояться [Демонов Нижнего Мира], но он не был Зенакрисом. Но если бы он решил подождать или побежал обратно в лес, они бы поняли, что что-то не так, очень не так.

Полчаса, если он побежит.

«Нет проблем», - ответил Том, и стражники отошли в сторону.

Когда он спускался в пещеру, его сопровождал только приглушенный смех стражников.

Прости, Зенакрис.

***

Примечания переводчика:

1. Тут они с сарказмом говорят про себя. Типо, “можешь подождать вместе с нами, друг”. Они имеют виду подождать перезагрузку с ними, а не, как может показаться, подождать друзей Зенакриса.