Глава 302.0

Ян Цинъян следовала за Лин Цзюсяо, торопливо шагая по его следам. Хотя Лин Цзюсяо и обладал более высоким уровнем мастерства, сегодня он был настолько взволнован и рассеян, что даже не заметил, что за ним идёт Ян Цинъян.

Лин Цзюсяо шёл без остановок, пока не оказался перед входом в пещерное жилище. Весь клан Линсяо представлял собой мир льда и снега, но только здесь, перед пещерой, росли зелёные деревья — персиковые деревья бессмертных. В этот момент персики цвели особенно пышно: цветы покрывали ветви густыми гроздьями. Под деревьями струился чистый родник, в прозрачных водах которого время от времени мелькали одна-две маленькие рыбки. Пейзаж был прекрасен. Под сенью зелёных деревьев лежал тонкий слой снега, а среди сугробов вилась тропинка, ведущая внутрь.

Лин Цзюсяо, ступая по снегу, быстро прошёл по дорожке и, оказавшись у входа, сложил руки в заклинание и стремительно вошёл внутрь. Ян Цинъян поспешила за ним, но обнаружила, что вход защищён запретом, через который она не могла пройти. Она забеспокоилась, кружа вокруг пещеры, но не решалась силой разрушить защиту — если попытаться, те, кто внутри, сразу узнают.

Через некоторое время Лин Цзюсяо вышел, а за ним следовала женщина-культиватор.

— Шинян*, отдохните ещё немного, — почтительно, но с беспокойством сказал Лин Цзюсяо. — Шифу скоро вернётся!

Ян Цинъян нахмурилась. Эта женщина — Му Цяньсюнь? Мать Му Тяньхэ! Женщина подняла голову, и сердце Ян Цинъян сжалось. Несмотря на то, что лицо Му Цяньсюнь оставалось молодым, её виски были белыми, как снег, а выражение — измученным и скорбным, словно она пережила столетия страданий. Что же произошло, что так опечалило Му Цяньсюнь?

— Сяоэр… — тихим, обессиленным голосом произнесла Му Цяньсюнь. — Пусть твой шифу сосредоточится на проведении соревнований. Со мной всё в порядке… Я просто хотела заглянуть в пещеру Тяньхэ… просто взглянуть…

К концу её голос уже дрожал от сдерживаемых слёз.

- Ши-нян... — Лин Цзюсяо опустился на колени, голос его дрожал. — Ши-нян, это я виноват, вся вина на мне!

Янь Цинхун почувствовала, как сердце её сжалось, и в душе зародилось смутное предчувствие беды. Вспомнились последние слова Му Тяньхэ, казавшиеся тогда небрежными шутки Лин Цзюсяо у входа в Тайное убежище Небесных секретов, странное поведение Лин Цяньхэ и Му Цяньсюнь... Всё это складывалось в догадку, которая, словно росток, рвалась наружу, готовая пробиться сквозь почву.

Му Цяньсюнь подняла рукав, прикрыв глаза, и, опустившись на землю, прошептала:

— Это не твоя вина, Сяо. Иди. Впереди турнир, дел много. Тебе нужно спешить. Я останусь здесь ещё ненадолго... ещё немного... и потом... я присоединюсь.

С этими словами она развернулась и, шатаясь, пошла обратно, снова активировав защитный барьер. Лин Цзюсяо остался стоять на коленях, словно окаменев. Внезапно он схватился за голову, уткнулся лбом в землю, и плечи его затряслись. Янь Циньян стиснула губы до боли. Ей страстно хотелось подойти к Лин Цзюсяо, спросить его... но о чём? Та догадка, едва зародившись, рвалась наружу, но в сердце её поселился ужас. Она изо всех сил подавляла эту мысль, не желая, не смея и не в силах принять её. Ноги её словно вросли в землю, не позволяя сделать ни шагу. Она боялась спросить, но и уйти не решалась.

Спустя некоторое время Лин Цзюсяо вдруг поднялся, взмахнул рукой, и с лёгким звоном перед ним возник летающий меч. Он ступил на него и, покачиваясь, улетел. Янь Циньян стиснула зубы, на мгновение заколебалась, но затем оседлала свой меч и последовала за ним — на этот раз открыто.тНо Лин Цзюсяо, казалось, ничего не замечал. Он летел к одинокой заснеженной вершине, где среди белого безмолвия стояла лишь древняя сосна, каменный стол и огромный валун, испещрённый старыми следами мечей. Спустившись на вершину, он подошёл к валуну, провёл пальцами по зарубкам и тихо рассмеялся. Смех его был полон скорби:

— Ученик Му... Ха... Ты ушёл так легко. Ради Янь Циньян ты ушёл так легко! Но думал ли ты об отце, матери, о своём ши-сюне?! Ты... ты... как же ты жесток!

— Что ты сказал?! — раздался дрожащий, прерывистый голос.

Янь Циньян опустилась на землю и шаг за шагом приближалась к нему. Её лицо было бледным, а в глазах читался ужас. Лин Цзюсяо повернулся и молча смотрел на неё.

— Что ты только что сказал? Повтори! — Она продолжала идти вперёд, её голос дрожал, а тело пронзал холод, будто она погрузилась в ледяную бездну. Голова кружилась, сознание затуманивалось — она едва понимала, где находится и что происходит. Тот росток догадки, который она так отчаянно пыталась подавить, уже прорвался наружу и буйно разрастался. Лин Цзюсяо дотронулся до нефритовой тыквы у пояса, но по-прежнему молчал.

— Му Тяньхэ… он умер, да? — Янь Цинхун подошла вплотную к нему, её голос дрожал, а руки, спрятанные в рукавах, предательски тряслись.

Лин Цзюсяо снова коснулся тыквы, но на этот раз не выдержал — сорвал пробку и залпом хлебнул вина. Потом, держа сосуд в руке, безмолвно уставился на неё. Правду невозможно было скрывать вечно.

Он выполнил последнюю просьбу Му Тяньхэ — скрывал её всё это время. Тот говорил, что у Янь Циньян сейчас важное дело, и из-за его смерти она не должна отвлекаться. Если дождаться, пока всё разрешится, тогда, даже узнав правду, она уже не пострадает. Му Тяньхэ также велел сказать, что он пал жертвой — «одержимости в медитации», если тайна всё же раскроется. Но кто в это поверит? Даже если остальные примут эту версию, разве Янь Циньян сможет? Ха… Его гениальный ши-ди, должно быть, перед самой смертью уже не соображал толком, раз придумал такую нелепую отговорку!

Янь Циньян слегка подняла голову, глядя на Лин Цзюсяо.

— Му Тяньхэ мёртв. Да? — Её слова уже не были вопросом. Это было утверждение.

Лин Цзюсяо деревянно кивнул, затем плюхнулся на землю, прислонившись спиной к валуну. Нефритовый сосуд выскользнул из его ослабевших пальцев и упал в снег. На лице его застыла горькая усмешка. Скрывать больше не было смысла. Все эти сказки о "затворничестве"" — какая теперь разница? Пусть Янь Циньян узнает правду. Му Тяньхэ столько для неё сделал... она должна знать.

Янь Циньян стояла неподвижно. Холод, поднимавшийся от ступней, казалось, проникал в самые кости.

— Он погиб под небесными молниями, да? — её голос звучал отрешенно, будто долетал из какой-то далекой туманной выси. Она даже не заметила, как лицо её стало мокрым от слёз.

Слезы капали, как сорвавшиеся с нитки жемчужины, падали на снег с тихим шорохом, оставляя в белой пелене маленькие дырочки. Лин Цзюсяо снова молча кивнул. Янь Циньян стояла, словно истукан, губы её были плотно сжаты, а слёзы всё лились и лились, пропитывая одежду. Но она ничего не чувствовала.

— Не может быть... Этого не может быть... — её пустой, ни на чём не сфокусированный взгляд был устремлён в пустоту.