Глава 240.0

Теперь, когда Цветок Одухотворения был найден, а возвращение в мир Плывущих Облаков больше не представляло проблемы, Янь Цин и Му Тяньхэ наконец смогли по-настоящему расслабиться. Осознав, что за время пребывания в Небесном Граде они так и не успели толком поучаствовать в собрании, ни даже просто насладиться прогулкой, пара решила провести последние полдня в беззаботном блуждании по улицам. Они шли не спеша, пока не вышли к мосту с алыми перилами. Здесь было немного народу — парочки прогуливались неспешно, некоторые пары культиваторов шли в обнимку, перешептываясь.

— Давай посидим здесь, — глаза Му Тяньхэ сверкнули, когда он опустился на мостовую, прислонившись к перилам. Похлопав по свободному месту рядом, он пригласил Янь Цин присоединиться.

Та села, повернув лицо к воде, где солнечные блики танцевали на изумрудной глади. Её лицо по-прежнему скрывала лёгкая вуаль — после случая с Мо Ханом Янь Цин стала осторожнее и теперь никогда не выходила без покрывала.

....

П/п а шо, в прошлый раз тряпка на морде очень спасла?) lol

....

С того места, где сидел Му Тяньхэ, виднелась лишь белоснежная вуаль, скрывавшая лицо Янь Цин. Но солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь перила моста, падали на её лицо, освещая безупречно гладкий лоб, сиявший, как фарфор. Её глаза, виднеющиеся сквозь лёгкую ткань, обрамляли длинные ресницы, похожие на две крошечные кисточки, отбрасывающие лёгкие тени при каждом движении. Моргнула. Ещё раз.

Каждое такое движение вызывало в душе Му Тяньхэ лёгкую рябь. Но с каждым новым взмахом ресниц эта рябь превращалась во всё более заметные волны, пока в его сердце не начался настоящий шторм.

— Цинъян... — его голос прозвучал хрипло, и он потянулся к её руке.

— Что ещё? — Янь Цин недовольно отдернула ладонь. Зачем сейчас держаться за руки?

Му Тяньхэ смущённо кхмыкнул, пытаясь скрыть сконфуженность. Затем, быстро сообразив, он указал на проходящих мимо парных культиваторов:

— Но мы же спутники! Разве не должны вести себя, как все?

— Мы же ненастоящие! — Янь Цин сверкнула на него глазами. — Теперь, когда всё позади, зачем продолжать притворяться?

Её взгляд скользнул по проходящим влюблённым парам — одни переплетали пальцы, другие шёпотом обменивались словами, третьи просто шли плечом к плечу, но во всех их движениях читалась та самая подлинная близость, которой между ней и Му Тяньхэ... не существовало. *Или всё-таки?*

Этот внезапный вопрос мелькнул где-то на задворках сознания, заставив её сердце на мгновение учащённо забиться. Но Янь Цин тут же подавила эту мысль, решительно отвернувшись к воде.

Му Тяньхэ наблюдал за её профилем, за тем, как вуаль колышется от лёгкого ветерка, и внезапно осознал, что даже после всех совместных испытаний она остаётся для него такой же загадкой, как и в первый день. Мост, вода, солнечный свет... и невидимая стена между ними.

"Этот Му Тяньхэ… сколько раз уже прикасался ко мне под предлогом 'притворства'?" — мысленно усмехнулась Янь Цин, но внезапно его следующий слова заставили её замереть.

— Кто сказал, что мы прекращаем притворяться? — вдруг серьёзно произнёс Му Тяньхэ, выпрямив спину.

— …А почему, собственно? — Янь Цин повернулась к нему, пристально глядя в глаза, требуя объяснений.

И тут произошло нечто неожиданное. Му Тяньхэ, встретившись взглядом с её сияющими, как звёзды, глазами, впервые в жизни растерялся. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже через шум реки.

— Потому что ты… ты… — он запнулся, и алый румянец медленно пополз от шеи к щекам.

Янь Цин аж подпрыгнула от изумления. Му Тяньхэ. Краснеет. Это вообще возможно?

Не упуская момента, она игриво прикусила губу, наклонилась ближе — так, что её дыхание коснулось его кожи, — и с насмешливой улыбкой прошептала:

— Ну? Объясни, почему~?

Расстояние между ними сократилось до минимума. Ветер сорвал прядь волос с её виска, и та нежно скользнула по лицу Му Тяньхэ, словно шёпот шёлка. **Щекотно. Безумно щекотно.** Он замер, словно заворожённый, утратив дар речи. В глазах — только её отражение, больше ничего.

Весеннее солнце светило ярко, алые перила моста отражались в плещущейся воде. Прекрасная девушка в лиловых одеждах, опершись руками на перила и слегка наклонившись вперед, с игривой улыбкой смотрела на юношу в белых одеждах. Юноша с тонкими чертами лица покраснел и зачарованно глядел на неё, создавая вместе идиллическую картину умиротворения и тепла.

Рядом какой-то культиватор развернул свиток белой бумаги, нанёс на него магический символ — и с лёгким хлопком изображение этой сцены чётко запечатлелось на бумаге. Удовлетворённо взглянув на результат, он свернул свиток и удалился. Ни Янь Цинъян, ни Му Тяньхэ даже не заметили этого. Они и не подозревали, что этот маленький рисунок в будущем станет для них и препятствием, и судьбоносной нитью.

— Янь Цинъян! — внезапно раздался резкий окрик, разрушивший романтическую атмосферу между ними.

Они обернулись и увидели Мо Хана, стоявшего перед ними со скрежетом зубов.

— Янь Цинъян, это ты вчера устроила весь этот бардак, да?! — прошипел он, сжимая кулаки.

— Что вчера? — Янь Цинъян притворно-невинно прищурилась, затем вдруг «вспомнила» и прикрыла рот рукой. — Ах, ты про вчера… Ну, все же видели, что произошло. Говорят, ты… Неужели ты и правда такой человек?

С этими словами она схватила Му Тяньхэ за руку и поспешно отступила подальше от Мо Хана. Среди окружающих были и те, кто присутствовал при вчерашнем происшествии. Их лица выражали целую гамму эмоций, и они с любопытством разглядывали Мо Хана.

— Хм, а ты ещё смеешь говорить! — злобно прошипел Мо Хан. — Это ты подмешала зелье в свой меч, чтобы я попал в ловушку!

Он уже пришёл в себя и, поразмыслив, понял, что Янь Цинъян, должно быть, нанесла на клинок «Ханьгуана» любовный порошок. Так оно и было. Она использовала пыльцу «цветов страсти», которые они когда-то собрали в тайном мире острова Фулун. Тогда они сами попали под их действие, и Янь Цинъян сохранила немного цветов — просто так, без особой цели. Но когда пришло время проучить Мо Хана, она вспомнила о них. Она изучила записи на каменной стеле, переработала пыльцу в порошок и нанесла его на «Ханьгуан», подстроив ловушку для Мо Хана.

Однако Янь Цинъян и не думала признаваться. Она с отвращением посмотрела на Мо Хана, взяла Му Тяньхэ за руку и развернулась, чтобы уйти, бросив на ходу:

— Не думала, что наследник клана Линбао окажется таким человеком! Сам свихнулся, а теперь других винишь!

Мо Хан действительно попался. Вчера, в помутнённом сознании, он наговорил много лишнего — оказалось, что ещё в Линбао он запутался в связях с множеством женщин-культиваторов, а после прибытия в Ваньцзечэн уже успел совратить двух, прибегая то к обману, то к угрозам. Городская управа провела расследование, но обе пострадавшие происходили из ничтожных миров и не имели влиятельных покровителей. Мо Хан откупился, но его репутация была разрушена — он больше не был неприкосновенным наследником. Многие теперь избегали его. Люди из управы, из-за дружеских отношений между правителем Фэном и его отцом, формально сохраняли вежливость, но не более того.

Мо Хан не мог смириться с этим, и с каждым днём его ненависть к Янь Цинъян лишь росла. Вот почему он бросился на её поиски — и теперь, увидев её, в ярости полностью потерял самообладание. Но Янь Цинъян ушла! При всём народе он не мог напасть на неё. А вскоре истекут семь дней, и ей предстояло покинуть Ваньцзечэн — тогда отомстить станет и вовсе невозможно!

Мо Хан сжимал кулаки, глядя ей вслед, зубы скрежетали. В памяти всплыли слова правителя Фэна:

— Я покрывал твои прошлые деяния, но если в Ваньцзечэне ты ещё раз тронешь женщину-культиватора или причинишь вред Янь Цинъян — я прикончу тебя на месте, даже не ставя в известность твоего отца!

**Бам!** Мо Хан в ярости ударил кулаком по перилам. В его глазах клубилась непроглядная тьма:

— Янь Цинъян, жди! Рано или поздно ты снова окажешься в моих руках!

*(На этом глава завершается. У Мо Хана не осталось времени на месть, а следующая их встреча произойдёт лишь спустя долгие-долгие годы...)*