Глава 150.0

Его слова почти растворились в воздухе, став едва слышными. Янь Пин хотел было расспросить подробнее, но Янь Вэньшань лишь махнул рукой:

— Пинъэр, некоторым вещам не стоит знать. У тебя доброе сердце, и ты слишком доверчив. Лучше тебе оставаться в неведении.

Янь Пин сжал губы, но промолчал. В этот момент во двор вошёл слуга и почтительно поклонился:

— Господин, снова пожаловал старейшина Ли.

Янь Вэньшань усмехнулся:

— Пинъэр, как думаешь, на этот раз он пришёл сватать невесту мне или тебе? Последние два года сватов становится всё больше. Я уж точно не собираюсь жениться снова, а вот ты... Неужели ни одна девушка во всём уезде тебе не по нраву? Тебе уже двадцать пять — самое время обручиться.

В глазах Янь Пина мелькнуло что-то неуловимое:

— Отец, я уже говорил — моё сердце занято. Она скоро вернётся.

Янь Вэньшань лишь улыбнулся в ответ, не стал допытываться и, взмахнув рукавом, вышел, оставив сына одного. Янь Пин повернулся и устремил взгляд на пруд с весенней водой, где переливалась изумрудная рябь. Он застыл в задумчивости, и лишь спустя долгое время тихо прошептал:

— Синсин, где же ты сейчас? Ты говорила ждать тебя десять лет и обещала вернуться... А уже прошло девять...

Обо всём этом Янь Цинян уже не знала. Она быстро добралась до своего прежнего двора, но, толкнув калитку, замерла в изумлении. Двор был безупречно чист, вдоль галереи ярко цвели весенние цветы, даже кусты пострижены с необычайной аккуратностью. Словно она всё ещё жила здесь. Но во дворе царила безмолвная тишина — явно никого не было. Она осторожно ступила внутрь, прошла по галерее и направилась к своей комнате. Когда она отворила дверь, её встретила та же безупречная чистота, а в воздухе витал свежий аромат — тот самый, что она любила прежде. Она вошла в комнату и увидела безупречно чистый стол, на котором стоял изящный чайный сервиз — точь-в-точь как в день её отъезда. Дотронувшись до чайника, она ощутила лёгкое тепло.

Янь Цинян опустила голову, и в сердце поднялась горькая волна. Из разговора отца с братом она поняла: все эти годы за этим двором ухаживала лишь одна Золотая Маковка. В одиночку она поддерживала порядок в огромном дворе и её комнатах. Все эти годы, по приказу Янь Вэньшаня, всё здесь сохранялось в точности как при ней, и убиралось ежедневно. Пальцы Янь Цинян скользнули по знакомым предметам в её комнате, и в глазах застыла глубокая печаль. Но через мгновение она встряхнулась, вспомнив истинную цель своего визита.

В усадьбе Янь явно назревала беда. Срок резни из её прошлой жизни приближался. Сейчас, как и тогда, здесь наверняка уже орудовали таинственные силы — и Ло Син был далеко не единственным, кто следил за семьёй. Она должна была защитить отца и брата любой ценой. А лучше всего — выяснить, кто именно из мира бессмертных проявляет интерес к их дому. Только так можно было вырвать проблему с корнем. С этими мыслями Янь Цинян вышла во двор, внимательно осмотрелась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, направилась к северо-западному углу. Там рос огромный гинкго, под сенью которого она достала несколько верхнеуровневых духовных камней.

Ее руки взметнулись в стремительном движении, рукава развевались, как крылья, пока она один за другим размещала камни в определенных точках. Она устанавливала защитный массив — Пятиэлементный Формирующий Щит. В случае опасности он мог стать убежищем для Янь Вэньшаня и Янь Пина. Прошло немало времени, прежде чем Янь Цинян остановилась. Формирование было завершено! Она тяжело дышала от усталости, опустившись под дерево. Массив будет активирован только в экстренной ситуации, в обычное время его невозможно обнаружить.

Через некоторое время Янь Цинян поднялась на ноги, размяла затекшие конечности и вспомнила о Золотой Маковке, все еще ожидающей на дереве за пределами усадьбы. Та служанка была исключительно преданной — наверняка уже изголодалась за это время. Она уже собиралась выйти, как вдруг услышала весёлые голоса.

— Братец, ну впусти меня! Я вижу, как красиво цветут абрикосы в этом дворе — очень хочу посмотреть поближе! — раздался игривый девичий голос.

— Нет, Жао, тебе можно везде, кроме этого места! — ответил добродушный, но твёрдый мужской голос.

Янь Цинян замерла. Это был голос Янь Пина. Но чей же второй голос? Кто называл его братом? Она распахнула ворота и увидела, как Янь Пин стоит рядом с юной прелестной девушкой. Та надула губки и смотрела на него с недовольным видом. Услышав скрип ворот, девушка обернулась — и Янь Цинян увидела её лицо. Сердце её ёкнуло. Эта девушка... была удивительно похожа на неё саму! Та же округлая форма лица, большие глаза, и когда она улыбалась, глаза превращались в очаровательные полумесяцы.

Янь Пин, увидев «Золотую Маковку», слегка нахмурился:

— Ты что здесь делаешь? Разве не велел тебе оставаться в покоях госпожи?

Девушка же, напротив, радостно захлопала в ладоши:

— О, новая служанка! Братец, а можно я хоть с ней познакомлюсь?

Её глаза сияли такой искренней непосредственностью, что Янь Цинян невольно сжала кулаки, пряча дрожь в пальцах. Что за игра здесь шла? И почему в их доме появилась её почти точная копия? Особенно эти глаза! Даже сейчас, когда она сердилась, её глаза всё равно чуть загибались кверху, придавая лицу очаровательную капризность. На ней было пурпурное платье — именно такого цвета, какой я любила в детстве, мелькнуло в голове у Янь Цинян.

Увидев выходящую служанку, девушка тут же указала на неё пальцем:

— Братец, смотри! Эта девчонка может тут жить каждый день, а мне даже заглянуть нельзя! Значит, ты и приёмный отец на самом деле меня не любите!

Приёмный отец? Брови Янь Цинян дрогнули. Янь Пин взял девушку за руку, и его лицо стало серьёзным:

— Хватит, Жао. Отец тебя ищет. Пошли.

Не дав ей возразить, он решительно повёл её прочь, даже не взглянув назад. Девушка бурчала, удаляясь:

— Да что в этом дворе такого особенного? Ты просто жадина, братец!

Янь Цинян внезапно нахмурилась и с силой захлопнула ворота. Неужели... отец усыновил эту девчонку? Просто потому, что та была немного похожа на неё? Судя по тому, как Янь Пин обращался с ней, он явно души не чаял в этой Жао. Значит, и отец её баловал? В груди поднялась странная, едкая волна — что-то вроде ревности. Сжав брови, она вышла на аллею и, пробираясь сквозь заросли, направилась к главным воротам. Только она собралась придумать предлог для выхода, как увидела группу людей, выходящих из двора Янь Вэньшаня.

— Глава Тан, не беспокойтесь о Жао, — провожал дородного мужчину средних лет Янь Вэньшань, — Я отношусь к ней как к родной дочери. Для меня большая радость, что она живёт здесь.

— Ха-ха, отлично! — бодро ответил тот, шагая к воротам. — Но всё же подумайте о моём предложении — в делах сватовства мне нет равных!

На лице Янь Вэньшаня появилась тёплая улыбка, но он лишь покачал головой, вежливо, но твёрдо. Янь Цинян, заметив приближающихся мужчин, поспешно опустила голову и отошла в сторону. Толстяк прошёл мимо, и вдруг её сердце сжалось — она уловила от него слабый отблеск духовной энергии! Это означало одно из двух: либо этот человек сам был практикующим, либо при нём находился предмет, связанный с культивацией.

Нахмурившись, Янь Цинян отказалась от мысли выйти за ворота и развернулась обратно к своему двору. Становилось ясно: в усадьбе Янь скрывалось куда больше тайн, чем она предполагала. Погружённая в размышления, она уже приближалась к своим воротам, как вдруг заметила мелькнувшую у входа фигуру в пурпурном.