Глава 6.0

Глава 6

Эхи покинула тренировочную площадку и направилась вглубь сада. Хоть она и не видела этот сад почти пятнадцать лет, его устройство всплыло в памяти с удивительной ясностью. От этого на глаза навернулись слезы радости.

«Если бы не эта проклятая штука, я могла бы спокойно насладиться моментом».

Она сердито взглянула на черный узор на ладони и направилась в глубину сада, туда, где ее никто не найдет — в маленькую рощицу, густо засаженную высокими туями. Даже там девушка не почувствовала себя в безопасности и запрыгнула на высокие деревья. Один прыжок от земли, второй — от ствола дерева в воздухе, третий — от ветки. Всего три прыжка, и она легко приземлилась на ветку почти у самой макушки.

Устроившись на толстой ветке, Эхи уставилась на свою ладонь и произнесла:

— …Бар. Отвечай.

[Имя-я, называй пра-авильно. Я — великий Бардергиоса-а-а!]

Голос, прозвучавший в сознании, тянулся и кривлялся, словно пьяница. Эхи надеялась, что ответа не последует, и ее лицо невольно исказилось от знакомого ощущения, исходящего от проклятого меча. Она была совершенно не рада его слышать.

— Что за идиотская манера речи?

[Послу-ушай-ка, время сдви-инулось. Так что дай-ка мне поспа-ать.]

— Нет, не спи. Я спрашиваю, почему, если время вернулось назад, ты все еще прикреплен к моей руке?!

[Э-это же е-естественно…]

— Эй, сначала объясни! Эй! Эй! Проклятый меч!

Однако голос меча Бардергиосы, ставший совсем вялым и невнятным, больше не отзывался. Эхи раздраженно закричала, сжимая ладонь, после чего вытянула руку вперед. Следуя ее воле, из черного узора появился меч.

Мечи серии Гиоса использовали душу владельца как ножны. Благодаря этому меч можно было в любой момент извлечь прямо из пустой руки. Даже если его бросить, на слишком большом расстоянии он автоматически возвращался обратно в виде узора. Обычно это считалось преимуществом, но для Эхи было скорее проклятием, от которого невозможно избавиться.

— Проснись, Бар.

Девушка сжала черную рукоять и раздраженно постучала по гладкому клинку. Она стучала по узору на лезвии, беспорядочно трясла меч, а затем, окончательно разозлившись, решила ударить его, собрав в руке ману.

— А?..

Однако мана, которую Эхи пыталась сформировать в лезвие, не собралась, а бессильно рассеялась. По телу пробежала острая боль, словно судорога. Эхи сжалась и тихо застонала, быстро поняв причину.

— Мое тело… было настолько слабым?

Естественный результат при попытке применить движения, как раньше, при абсолютно нетренированном теле. У нее даже нет ядра маны, которое есть у каждого рыцаря уровня мастера, а она еще и пыталась использовать ману. Это изначально невозможно, но сознание, привыкшее к уровню выше мастера, автоматически попыталось это сделать.

Осмотрев свое тело, она тяжело вздохнула. Тело, никогда не поднимавшее ничего тяжелее чайной чашки. Даже от таких простых движений ее нежные ступни уже горели, а мышцы кричали от боли. Принудительно принявшая ману плоть начинала нагреваться. Таково тело типичной знатной дочери, избалованной и не знавшей трудностей.

— Для начала нужно сформировать ядро.

В любой ситуации иметь силу лучше, чем быть слабой. Решив не откладывать дело, она тут же приняла нужную позу. Закрыв глаза, девушка сосредоточилась и направила ману. Потребовалось совсем немного времени. Мана в теле быстро собралась в одной точке, притягивая ману из окружающего пространства. Вскоре в области солнечного сплетения естественным образом образовалось ядро маны. Оно было слабым, так как только что сформировалось и почти не имело накопленной маны, но это было несомненно настоящее ядро.

Хранилище маны внутри тела, которое создают рыцари, достигшие уровня мастера. Большинство не могли создать его даже за всю жизнь, но Эхи справилась менее чем за десять минут. Для нее это было элементарно. Более того, во время создания ядра она успела задуматься о другом.

«Самым молодым мастером в истории был, кажется, Юриен. В двадцать три года, что ли? Даже двадцать три года вызвали такой шум… Сейчас, получается, 17 марта 1629 года… Мне двадцать. Лучше пока скрыть, что я мастер».

И тут она вдруг вспомнила нечто важное.

— 17 марта 1629 года…

Дата, названная Ланселем, ей знакома. Эхи застонала и закрыла лицо руками. Она получила проклятый меч ровно пятнадцать лет назад, ранним утром 17 марта. То есть, по нынешним меркам, сегодня на рассвете. Самое ужасное утро в ее жизни.

До того, как она вернулась назад во времени, ранним утром 17 марта 1629 года, далеко за полночь, Эхи проснулась в постели. Она не могла уснуть и решила выпить теплого молока. Сейчас это казалось смешным, но тогдашняя Эхинацея была такой благородной барышней, что даже стакан молока не могла подогреть сама. Она потянула веревку возле кровати, разбудила свою личную горничную Нору и велела ей принести подогретое молоко.

Нора, вышедшая за молоком, не вернулась. Не дождавшись ее, Эхи, накинув поверх ночной рубашки лишь шаль, сама отправилась на кухню. В раздражении она распахнула дверь кухни, громко зовя горничную по имени. И встретила ее Нора, державшая в руках проклятый меч. Как именно она смогла увернуться от нападения Норы, Эхи помнила плохо. Темная кухня без света, смутные силуэты в лунном свете из окна, дрожащее зрение, крики, прозрачно мерцающее лезвие меча — только эти обрывки остались в памяти.

Но результат она помнила отчетливо. Нора, пытаясь ее убить, упала и выронила меч, и Эхи, пытаясь защититься, схватила его. Она до сих пор ясно помнила ощущение холодной, гладкой и черной рукояти. Как только взяла меч, по телу поползло змееподобное ощущение. Поддавшись ему, она пронзила набросившуюся Нору. Это было ее первое убийство.

О том, что было дальше, ей вспоминать не хотелось. После того ужасного утра в доме не осталось никого живого, кроме Эхинацеи. Но теперь, в нынешнее утро 17 марта, садовник спокойно ухаживал за садом, а Лансел тренировался с рыцарями семьи, как обычно.

— Все изменилось… Как такое могло произойти?

Эхи прижала руку ко лбу. Утро было совершенно другим, не таким, каким она его помнила до возвращения во времени. Однако в руке все еще находился демонический меч. Что же произошло на рассвете?

«Нора. Нужно убедиться, что с Норой все хорошо».

Первый человек, которого она убила. Сердце забилось быстрее, охваченное тревогой. Эхи спрыгнула с дерева. Боль, ощущавшаяся по всему телу, быстро исчезла, стоило мане потечь из только что сформировавшегося ядра.

Она сразу же направилась на кухню. Кухня располагалась на внешней стороне первого этажа особняка и имела дверь, выходящую во двор, поскольку свежие продукты доставлялись ежедневно. Сейчас утро, и, похоже, как раз привезли очередную доставку: горничная о чем-то разговаривала с доставщиком у двери. Заметив Эхи, горничная удивленно округлила глаза.

— Госпожа? Вы так рано встали… О, да вы же в ночной рубашке!

— Где Нора? Где она?

— Нора?

Горничная наклонила голову набок, и время, которое прошло до ее ответа, показалось Эхи бесконечно долгим.

— Так вон же она. Нора! Госпожа тебя зовет!

Горничная, разговаривавшая с поваром, поспешила к ним. На ее веснушчатом лице отразилось удивление.

— Госпожа! Вы уже проснулись?

— …Нора.

— Боже мой, да вы же… и босиком! Пойдемте скорее! Ты там, отвернись!

Нора сердито посмотрела на доставщика и потянула Эхи за собой. Молодой человек, покраснев, натянул шапку на глаза. Нора увлекла Эхи в дом и направилась в ванную, по пути не переставая ворчать:

— Если проснулись рано, надо было меня позвать! Зачем же бродить вот так? Совсем неприлично! Что, если пораните свои прекрасные ножки? Может, вам нехорошо? Почему вы так рано проснулись? Вы же и на рассвете жаловались, что не можете уснуть. Если вам плохо, скажите, я позову господина Смита…

Эхи давно не слышала этих ворчливых наставлений своей личной горничной. В ее памяти все еще отчетливо стояла картина того, как Нора, пронзенная прозрачным лезвием, истекала кровью. Но сейчас Нора жива, дышала и без умолку болтала. Эхи слушала как завороженная, пока одна из фраз не заставила опомниться:

— Нора, подожди. На рассвете я тебя звала?

— Вы не помните? Вы просили принести вам подогретого молока, потому что не могли уснуть.

Точно такая же ситуация, как и в прошлый раз. Сердце Эхи замерло. Она сглотнула и спросила снова:

— И… и что потом?

— Что?

— Что произошло потом?

— Ну, я принесла вам молоко… Вы выпили его и заснули, разве нет? Или вы не спали? Недосыпание — враг красивой кожи!

Нора нахмурилась и внимательно осмотрела лицо госпожи. Убедившись, что кожа Эхи по-прежнему гладкая и белоснежная, она облегченно вздохнула. Эхи растерянно пробормотала:

— Ты принесла молоко, и я его выпила и заснула?

— Да. Вы правда не помните?

— …Нора, ты не видела чего-нибудь странного в то время?

— Странного? Ну, такого… А, точно!

Нора задумалась, затем кивнула, словно что-то вспомнив.

— На кухне лежал длинный сверток, которого я раньше не видела. Я его развернула, чтобы проверить, что внутри, потому что на нем ничего не было написано. Но он оказался пустым.

— Пустой сверток? Почему он был на кухне?

— Вот и я не знаю. Подумала, что кто-то не убрал упаковку после продуктов или хлеба. Но только что спросила на кухне, и там сказали, что такого никогда не видели и не заказывали. Я собиралась отнести его дворецкому.

Эхи сразу поняла: в этом свертке изначально лежал демонический меч. Возможно, в этот раз меч уже был у нее, поэтому Нора ничего не нашла. Именно поэтому утро оказалось другим, чем прежде.

«Я ясно попросила отправить меня в прошлое, когда я еще никого не убила. Значит, должно было быть сегодняшнее утро, до того как я убила Нору. Но почему уже наступило утро, и почему этот проклятый демонический меч уже у меня, а не в том свертке?»

— Этот сверток у тебя сейчас?

— Да, вот он.

Нора достала сложенную бумагу, которая зашуршала в ее руках. Эхи быстро протянула руку.

— Отдай его мне.

— Что?

— Я сама с ним разберусь.

— Хорошо…

Нора удивленно наклонила голову, но послушно отдала бумагу. Эхи пошла вперед, внимательно рассматривая сверток. Это была самая обычная бумага и веревка, которые использовались для упаковки товаров на рынке. Судя по длине, внутри явно находился демонический меч. Она развернула бумагу и оценила ее размер. Несомненно, меч был здесь.

Кто же и зачем принес демонический меч в кухню особняка графа Роаза? С какой целью? Не могло быть, чтобы целью являлась сама Эхи. Никто не знал — даже она сама — что Эхинацея обладает гениальным талантом к владению мечом. Она никогда даже не занималась фехтованием ради физической активности, поэтому никто не мог знать о ее скрытом даре и специально подбросить ей демонический меч.

Тогда зачем? Обязательно нужно было выяснить.

«Кто бы вы ни были… Я вам этого не прощу».