Глава 78.0

Глава 78

Эхинацея стояла возле клумбы перед главным зданием, ожидая его. Изящные линии её ног от икр до тонких лодыжек виднелись из-под короткого платья. Длинные волосы мягко струились, впитывая тёплые лучи вечернего солнца. Губы слегка приоткрылись в тихом вздохе, глаза казались затуманенными от жара, а лицо — уставшим и бесстрастным.

Юриен замер у входа. Почувствовав его присутствие, девушка подняла голову и повернулась к нему. Длинные ресницы дрогнули и широко распахнулись, отражая его образ в глазах. На её бледном лице мелькнуло едва заметное выражение радости, словно тихий шёпот: «Ах, ты здесь». Это было совсем незначительное мгновение, возможно, она даже не запомнит его. Выражение её лица едва ли можно было назвать улыбкой — всего лишь лёгкая радость от того, что человек, которого она ждала, наконец появился.

Но именно в тот момент Юриен вдруг осознал, как отчаянно хочет, чтобы она улыбалась ему чаще. Его сердце забилось тяжело и гулко. До сих пор он видел её лишь плачущей, измученной чувством вины, задыхающейся от кошмаров, либо преисполненной решимости всё преодолеть. Неудивительно, что даже такая крохотная тень улыбки вызвала в нём неописуемое чувство, словно теперь он способен на всё.

Опасаясь, что его волнение станет заметным, Юриен поспешил двинуться вперёд. Почти сразу за его спиной послышались лёгкие шаги девушки. Он тут же замедлил шаг, подстраиваясь под её темп, и вскоре их шаги стали звучать в унисон с биением его сердца. Когда они дошли до входа в женское общежитие, он подошёл ближе и протянул ей конверт. Она удивлённо взглянула на него широко раскрытыми глазами. В этот момент её лицо снова показалось ему настолько красивым, что его собственное выражение невольно смягчилось.

— Не переутомляйся.

Опасаясь, что если задержится хоть на секунду, то скажет что-то глупое, Юриен поспешил уйти, легко и ободряюще коснувшись её плеча на прощание. Отойдя на некоторое расстояние, он посмотрел на свою руку, только что коснувшуюся её плеча. Оно было тонким и тёплым, уже не дрожащим, как тогда у фонтана. Эта незначительная перемена вызвала в нём приятное волнение, не оставлявшее его до самого вечера.

* * *

На следующий день состоялись рейтинговые соревнования среди первокурсников. Если вчера утром Юриену ещё удавалось сосредоточиться на тренировке, то сегодня даже меч в руках не помогал ему обрести концентрацию. Он беспокоился о том, как она выступит в состязании, будучи не совсем здоровой. В конце концов он прервал утреннюю тренировку и вышел из тренировочного зала, предназначенного для командира.

— Ар Себатьем. Расследование вчерашнего вопроса завершено, — тихо произнёс человек в одежде слуги, ожидавший его снаружи, и протянул полотенце.

— Благодарю. Что удалось выяснить?

— Всё изложено в письменном виде.

Юриен ощутил шелест бумаги внутри полотенца. Убедившись, что поблизости никого нет, он развернул полотенце и прочёл вложенную записку.

Брэд фон Поум, третий курс, 68-е место в рейтинге учащихся, член клуба Ноблесс, второй сын маркиза Поума из империи Кирие.

Характер высокомерный, репутация в академии оставляет желать лучшего. По просьбе старосты кадетов был направлен для обучения оруженосца Эхинацеи Роаз, после чего вернулся, прихрамывая и ругаясь.

«Точные обстоятельства неизвестны, однако, по всей видимости, испытывает сильную неприязнь к Эхинацее Роаз».

Человек с таким характером и явной неприязнью говорил что-то о «принесении извинений». Более того, передавший это сообщение Иан Пеллетро был преисполнен злобы, словно готовился совершить что-то дурное. Всё это выглядело крайне подозрительно.

— Проверьте последние действия Брэда фон Поума. Похоже, он что-то замышляет.

— Слушаюсь. Ар Себатьем.

Замаскированный под слугу агент отдал честь и удалился. Юриен вернулся в главное здание, где встретился с Бароном в кабинете заместителя командира.

— Нужно выяснить кое-что о внутренних делах одного из клубов академии. Есть кто-нибудь из учащихся, кого можно порекомендовать?

— Внезапно клуб? О каком клубе идёт речь?

— Ноблесс.

— Это закрытый клуб, куда не принимают людей из низших семей. Что-то случилось?

— Один из членов клуба ведёт себя подозрительно. Чтобы провести расследование, нужно больше узнать о самом клубе.

— Хм… Внутренние дела академии лучше всего известны Барахе. Я позову его.

Барон вызвал слугу и велел привести Бараху, затем слегка удивлённо посмотрел на Юриена, сидевшего на диване.

— Впервые вижу, чтобы командир лично вмешивался в дела академии.

У командующего Орденом Лазурного Неба и так хватало забот: управление Азенкой, дипломатические отношения с другими странами, руководство орденом. Обычно дела академии решались на уровне администрации, и до командира доходили лишь серьёзные вопросы, уже расследованные и ожидающие решения. То, что командир лично вмешивался в дело с самого начала, было необычным.

— Это как-то связано с учащейся Эхинацеей Роаз?

— …Полагаю, вы умеете хранить язык за зубами.

— Разумеется.

Барон, давно знавший Юриена, не стал задавать лишних вопросов. Вскоре появился Бараха Ислаф.

— У тебя есть знакомые среди членов клуба Ноблесс?

— Да, есть один кадет.

— До сегодняшнего вечера узнай через него структуру клуба. Мне нужно знать обо всех фракциях и группировках внутри клуба, о степени контроля главы и о том, в чьих руках сосредоточена реальная власть. Кто лучше кадетов знает внутреннюю расстановку сил?

Бараха поспешно записал слова Юриена, немного поколебался и спросил:

— До конца сегодняшнего дня?

— Нужно больше времени?

— Нет, не нужно.

Из-за этого приказа Бараха не смог посмотреть соревнования Эхинацеи. Он ушел, слегка расстроенный. Юриен же быстро завершил еще несколько срочных дел и направился в академию. Если командир рыцарей открыто появится на турнире новичков, неизбежно поднимется шумиха. Поэтому Юриен надел капюшон и устроился на внешней лестнице второго этажа зрительской трибуны, откуда плохо просматривались арена и залы ожидания на первом этаже. Через окно лестницы он наблюдал за поединками Эхинацеи.

«Похоже, она еще не совсем оправилась».

Только Юриен заметил, что из-за недавней болезни девушка старается завершать бои одним ударом. Он был единственным, кому не понравился её поединок с кадетом по имени Алиса.

«Снова переутомляется».

Увидев, как Эхинацея, несмотря на усталость, даже провела тренировочный бой с Алисой, он почувствовал одновременно беспокойство и ревность. Юриен, знавший истинную силу Эхинацеи, с досадой наблюдал столь сдержанный поединок и тем сильнее желал сам скрестить с ней меч.

Наступит ли когда-нибудь день, когда он сможет сразиться с ней? Когда тоже сможет вести с ней диалог мечами? От нетерпеливого желания его пальцы сильнее сжали оконную раму. Он досмотрел её поединок до конца и тихо покинул трибуну.

* * *

10 мая 1629 года отряд по истреблению монстров из рыцарей Ордена Лазурного Неба отправился в северное ущелье Белого Ворона.

В прошлый раз отряд понес потери в основном из-за ночного нападения спектра, однако и днем во время охоты было много раненых. Ситуация в ущелье Белого Ворона тогда была серьезной. Теперь, опираясь на воспоминания, Юриен увеличил численность отряда настолько, чтобы избежать повторения потерь.

Со спектром он собирался разобраться лично. Без нападения спектра он вряд ли сможет застать Иана Пеллетро на месте покушения на Бараху, однако нельзя же допускать буйства монстров лишь ради того, чтобы поймать преступника.

«Возможно, он выберет другой способ».

12 мая, едва прибыв в ущелье Белого Ворона, Юриен собрал совещание с рыцарями. Вернувшийся разведчик сообщил, что монстров больше, чем ожидалось, но благодаря увеличенному числу бойцов это не станет серьезной проблемой. Охота обещала пройти гладко.

После совещания Юриен столкнулся с Дитрихом. Тот улыбнулся и поманил его к себе.

— Слушай, а у них там всё неплохо складывается.

— О чём ты?

— Твой оруженосец и Бараха. Вместе ставили палатку.

— …

— Я им даже немного помог. Уж больно хорошо смотрятся вместе. Правда, Бараха в таких вещах совсем не разбирается.

Взгляд Юриена слегка дрогнул. Стараясь скрыть смятение, он опустил глаза и тихо спросил:

— По-твоему, они подходят друг другу?

— Ну, со стороны Барахи явно есть симпатия… Не знаю, дошло ли до романтических чувств, но и кадет Эхинацея вроде не против. Будут общаться, привыкнут друг к другу, а там и встречаться начнут.

Дитрих говорил легко, но внимательно наблюдал за реакцией друга. Увидев его внешне спокойное лицо, он почесал затылок.

— Юр, ты точно к ней ничего не испытываешь?

— Почему тебя это так волнует?

— Потому что ты мой лучший друг, а в плане романтики полный болван. Вот и переживаю за тебя!

— Лучше о себе подумай. Кстати, рыцарь Тереза каждый раз хмурится, когда речь заходит о тебе.

— Это она так внимание проявляет. Знаешь, безразличие — самое страшное.

— И долго ты собираешься так вокруг нее ходить кругами?

Дитрих ответил вполне серьезно:

— Пока да. Я должен хотя бы встать с ней на один уровень, прежде чем признаться. Так что сперва стану мастером, а потом обязательно владельцем Гиосы. Сейчас я всего лишь оруженосец, и тебе это может показаться пустой мечтой…

— Это не пустая мечта. Ты обязательно станешь владельцем Гиосы.

— Спасибо, что поддержал, дружище.

Дитрих усмехнулся, махнул рукой и направился к своей палатке.

Юриен знал, что в будущем Дитрих станет владельцем Леминггиосы. Он видел. Видел и его смерть. Вспомнив тела Дитриха и Терезы, подвешенные на статуе ангела у фонтана, Юриен ощутил тошноту и покачал головой.

«Будущее, в котором он становится владельцем Леминггиосы, сбудется. А вот его смерть — нет».

Это изменила Эхинацея Роаз. Этот мир — результат её действий. Разрушение, принесенное ею, произошло не по её воле, но спасение, которое она создала, было её собственным решением.