Глава 160.0
Глава 160
* * *
Второй принц Карем де Харден Кирие, герцог Виндлтон Диасант и мудрец Херейс Леопольд собрались в шатре второго принца.
— Командир Ордена Лазурного Неба оказался сильнее, чем мы ожидали, однако всё идёт гладко, — произнёс мудрец. — Возможно, это даже к лучшему. Его неожиданная сила может сыграть нам на руку.
— Где сейчас дьявол демонического меча? — спросил герцог Диасант.
— Он по-прежнему скрывается в Сером горном хребте, видимо, залечивает раны. Герцог, вы уверены, что люди, которые должны помешать рыцарям Лазурного Неба, готовы?
— Конечно. Как только экспедиция столкнётся с дьяволом демонического меча, они немедленно выступят.
Карем молча наблюдал за разговором герцога и мудреца, удобно расположившись в кресле и подперев подбородок рукой.
Поддельный демонический меч был доставлен герцогом Диасантом. Используя кости дракона, ману демонического меча и исследовательские записи, мудрец Херейс Леопольд создала это оружие. На него наложили заклинание отслеживания и проклятие, которое при активации отравляло владельца, позволяя полностью контролировать ситуацию.
Когда рыцари Лазурного Неба потерпят поражение, Карем лично вмешается и, активировав проклятие, легко уничтожит дьявола. Совсем скоро он увидит падение Юриена. В глазах Карема блеснула злобная радость.
Карем уже не помнил, когда именно начал так сильно ненавидеть Юриена. Это чувство не возникло внезапно, из-за одного конкретного события. Оно росло постепенно, складываясь из множества мелких происшествий и обид, накапливаясь и отравляя его душу годами.
Когда императрица умерла, рожая третьего принца, Карему было всего два года. Он почти не помнил мать, лишь смутно ощущал её тепло. Зато хорошо запомнил слова отца.
— Твоя мать умерла из-за этого отвратительного существа.
— Если бы она была жива, она бы очень любила тебя. Бедный мой мальчик, из-за него ты лишён её любви.
— Твои глаза так похожи на её глаза. Только ты один похож на неё.
Император часто призывал к себе Карема, смотрел в глаза маленького сына и повторял эти слова. В детстве отец был необычайно добр и внимателен к Карему, даже чрезмерно заботлив.
— Ты единственный мой настоящий сын. Ребёнок от другой женщины или тот, кто убил собственную мать, не могут быть моими сыновьями.
Когда Карем проявил талант к фехтованию, император искренне радовался и дарил ему множество подарков:
— У тебя талант к мечу? Конечно, ведь ты мой сын. Остальные бесполезны.
Тогда Карем почти не обращал внимания на младшего брата, который рос в дальнем уголке дворца под присмотром няньки. Он знал, что из-за этого существа умерла их мать, но не придавал этому особого значения. Иногда, завидуя сверстникам, у которых были матери, он думал: «Лучше бы брата вообще не было». Но это ещё не было ненавистью.
Однако в восемь лет всё изменилось. Карем отчётливо помнил тот день. Узнав, что третий принц тоже проявляет талант к мечу, император устроил поединок между шестилетним Юриеном и восьмилетним Каремом на глазах у множества дворян. Отец хотел продемонстрировать превосходство Карема, но результат оказался противоположным: Юриен одержал сокрушительную победу. Карем едва успел нанести пару ударов, прежде чем меч выпал из его рук.
С того дня император стал одержим идеей превзойти Юриена. Он оказывал Карему всяческую поддержку, требуя абсолютного превосходства, но все попытки заканчивались неудачей.
— Ты мой сын. Только ты мой настоящий сын. Мой сын не может быть хуже этого существа.
Карем боялся, что однажды отец скажет: «Ты тоже не мой сын». Он страшился потерять ту любовь, которой пользовался до сих пор, и старался изо всех сил. Но, несмотря на все усилия, не мог превзойти младшего брата, который был моложе на два года. Ни в чём. Даже в тех областях, в которых Юриен не получал должного образования.
Этот ребёнок был гением. Дьявольским гением. Нет, он был самим дьяволом.
Император всё чаще приходил в ярость. Когда отец обрушивал на него ругань, спрашивая, почему он хуже Юриена, Карем представлял себе мать. Каково было бы, если бы она была жива? Он не мог этого знать, поскольку почти её не помнил. Но мать убил его младший брат. Постепенно один только вид Юриена стал вызывать у Карема неконтролируемый гнев.
«Я схожу с ума, а ты живёшь с таким спокойным лицом. Я выкладываюсь изо всех сил, а ты с лёгкостью получаешь всё, чего захочешь».
И тогда он убил птицу, которую выращивал Юриен.
Карем хотел, чтобы Юриен страдал так же, как страдал он сам. Но даже когда погиб его питомец, маленький Юриен не рассердился на Карема. Это было невыносимо. Казалось, будто только он один сходит с ума, а брату всё равно.
Шли дни, и ненависть Карема росла, словно снежный ком.
В восемнадцать лет Карем встретил на балу девушку и влюбился. Слуга, которого он тайно отправил разузнать о ней, сообщил, что девушка покраснела, глядя на Юриена. Узнав об этом, Карем подсыпал яд в бокал брата. Но неуклюжий план провалился, и император узнал о заговоре и его причинах. В том же году император отправил Юриена в ссылку в Азенку, а Карема обручил с дочерью знатной семьи. Девушку же, к которой Карем испытывал чувства, он сделал его наложницей.
Однако даже изгнанный из дворца, Юриен не увял. Напротив, он расцвёл, словно освободившись от сдерживающих его оков. Когда пришла весть о том, что в двадцать три года Юриен стал Мастером, император впервые ударил Карема по лицу.
Карем не мог ненавидеть своего отца. Император был хорошим родителем, если дело не касалось Юриена. Он давал Карему всё, чего тот желал, и безоговорочно поддерживал его. Что бы Карем ни натворил, отец никогда не ругал его. Только когда речь заходила о Юриене, император выходил из себя.
Позже Карем узнал ещё кое-что: причину, по которой его отец, будучи наследным принцем, вступил в политический брак не с матерью Карема, а с первой императрицей, матерью Круэна.
Говорили, что младший брат императора превосходил его во всём. Это создавало неопределённость в вопросе наследования, и поэтому император укрепил своё положение политическим браком и взошёл на престол. После его восшествия младший брат погиб в результате несчастного случая: упал с лошади.
Но был ли это на самом деле несчастный случай? Карем понимал чувства своего отца, ведь он сам тоже хотел убить младшего брата. Значит, всё дело было в Юриене. Всё происходило по его вине. Если бы не он, и отец, и сам Карем были бы счастливы.
Так росла его ненависть. Она сгнила настолько, что он был готов пойти на всё, лишь бы уничтожить Юриена. И вот, наконец, настало время собрать плоды этой ненависти. Теперь он сможет жить, освободившись от Юриена.
Карем мерзко усмехнулся, но его улыбка тут же исчезла, когда раздался удивлённый голос Херейс.
— Реакция исчезла!
— Что это значит?
— Похоже, демонический меч сломался. Как такое могло произойти? Моё творение не может просто так…
Мудрец бормотал что-то бессвязное, не в силах поверить в происходящее. Лицо герцога Диасанта застыло, а выражение Карема исказилось от злобы. Прежде чем герцог успел что-то сказать, Карем резко махнул рукой.
— Отправьте тех, кого мы подготовили для противостояния Ордену Лазурного Неба.
— Что? Но они же…
— Сначала нужно выяснить, что произошло. Возможно, сломалась лишь магия слежения. Но если проблема не в магии, а в самом мече…
«До самого конца ты доставляешь мне неприятности».
Карем стиснул зубы и продолжил:
— Активируйте проклятие отравления и принесите мне голову Юриена. Мы выставим её напоказ и объявим, что опередили Орден Лазурного Неба в уничтожении дьявола.
Герцог Диасант проглотил свои возражения. Узнав о поломке поддельного меча, он сразу вспомнил о девушке, у которой мог оказаться настоящий меч. Насколько он знал, она сейчас была в Азенке. Единственным фактором, способным вызвать подобные перемены, была именно она.
«И пусть. Даже если что-то пойдёт не так, отвечать за это будет этот глупый второй принц. Жалкий идиот, ослеплённый завистью».
Герцогу Диасанту было безразлично, если второй принц падёт. Более того, это даже сыграло бы ему на руку. Поэтому он решил не сообщать принцу о возможной угрозе, а вместо этого самостоятельно подготовиться к маловероятному возвращению командира Ордена Лазурного Неба.
«На этот случай я уже припрятал священный меч», — герцог тайно усмехнулся.
* * *
[Хозяйка, кажется, эта штука до смерти меня испугалась.]
Бардергиоса проговорил с самодовольством в голосе. Эхи, осматривавшая фальшивый меч у входа в пещеру, подняла голову.
— Испугалась?
[Ну да! Она теперь даже пошевелиться не может. Может, вообще сломалась?]
Эхи осторожно взялась за поддельный демонический меч голой рукой. Колючие лозы не только не попытались её опутать, но даже не шелохнулись, сбившись в комок возле рукояти. Демонический меч тут же затараторил:
[Подделка, ну-ка попробуй дёрнуться! Вяк! Вяк! Ха! Вот видишь, ничего особенного! Смотри, хозяйка, он даже не сопротивляется. Это всё благодаря мне, так что будь благодарна!]
— Да, Бар, ты действительно молодец. Спасибо.
[О-о, а, ага… хе-хе, ы-хе-хе.]
Меч притих и начал глупо посмеиваться сам с собой. Эхи оставила странно ведущий себя меч в покое и снова завернула подделку в плащ. Из глубины пещеры донеслись звуки пробудившегося Юриена. Когда она вошла внутрь, он растерянно смотрел на то место, где она спала.
— Командир?
Юриен вздрогнул и резко обернулся. На его лице тут же появилось такое явное облегчение, что Эхи слегка растерялась.
«Он подумал, что я ушла одна?»
Её догадка была лишь частично верной. Проснувшись поздно и не увидев Эхи рядом, Юриен за короткий миг успел передумать множество вещей. Среди них даже мелькнула мысль, что её присутствие было всего лишь сном.
— Я понимаю, вы устали, но нам нужно немедленно отправляться. Времени совсем нет.
— Что значит «нет времени»?
— Если я не доставлю вас обратно к 27-му числу, случится беда. По дороге объясню.
Они быстро собрали вещи и покинули пещеру. Когда Эхи искала Юриена, ей пришлось потратить много времени, обыскивая каждое подозрительное место. Теперь же, выбрав прямой путь, они могли добраться до лагеря всего за день. Несмотря на раны, оба были Зенитами и двигались быстро. На ходу Эхи вкратце объяснила ситуацию.
— Я… был заражён демоническим мечом?
— Точнее, поддельным мечом. Это наверняка дело рук второго принца. Когда вернёмся, нужно будет разобраться с этим заговором…
Она внезапно замолчала. Юриен, напряжённо размышлявший, спросил:
— Откуда вы узнали, что меч фальшивый? И если я действительно стал дьяволом, как смог вернуться обратно? Такое ведь невозможно.
Эхи, внимательно смотревшая в сторону леса, повернулась к нему. Она мельком взглянула на свою правую руку в перчатке, а затем снова встретилась с ним взглядом.
— Потому что истинный владелец демонического меча — я. Именно поэтому я узнала. Именно поэтому это стало возможным.
— Что это значит…
— Поговорим позже, командир. К нам идут неприятные гости.
Эхи сняла с пояса Аметист и протянула ему.
— У вас нет меча, пока возьмите этот.
Юриен машинально принял оружие. Меч был похож на Рангиосу. Стоило ему взять его в руки, как в голове промелькнуло воспоминание. Он создал этот меч специально для своего оруженосца — Эхинацеи Роаз, стоявшей сейчас перед ним. Затем пришло ещё одно воспоминание — момент, когда он вручал ей этот меч. Для оруженосца это была слишком роскошная вещь.
Почему он вообще дал ей нечто подобное? Причём сделал это совершенно нехарактерным для себя образом. И до сих пор он не понимал, почему вдруг выбрал её, совсем новенькую ученицу, в оруженосцы.
«Почему я так поступил? О чём я вообще думал?»
Тем временем Эхи сняла перчатку с правой руки. Юриен, почувствовавший приближение врагов чуть позже неё, поднял голову и заметил, что у неё нет оружия.
— Если ты отдашь меч мне, то сама как же?
— Я же только что сказала вам. Я…
Девушка раскрыла ладонь. На её руке были мелкие ранки от шипов, а в центре ладони отчётливо проступал чёрный узор. Юриен, обеспокоенно смотревший на её раны, побледнел, увидев этот рисунок. Это была печать демонического меча — символ дьявола.
Она спокойно закончила фразу:
— …могу использовать Бардергиосу.