Глава 88.0

Глава 88

Священный меч мог сколько угодно вздыхать, но Юриен действовал уверенно и без промедлений. Он быстро изучил внутреннюю структуру гигантов и обнаружил, что внутри них находятся люди. Используя масло и огонь, разбросанные неподалёку от убежища, мужчина соорудил защитный барьер и перенёс спасённых туда. Единственное, что его серьёзно беспокоило, — отсутствие следов Святой.

Несмотря на странность местности, она не казалась особенно опасной — по крайней мере, по сравнению с тем Узлом, куда однажды попала владелица демонического меча. Теперь оставалось лишь поскорее найти владелицу Эльгиосы. Убедившись, что непосредственной угрозы нет, даже Рангиоса немного расслабился. Согласившись с мнением священного меча, Юриен направился к убежищу, неся на спине одного из спасённых. Вскоре оно показалось в поле зрения. Он резко остановился. Перед ним стояла Эхинацея Роаз.

«Почему?»

Почему она здесь, в Узле? Он был уверен, что она никак не могла попасть сюда следом за ним. Почему она решила раскрыть то, что так тщательно скрывала? Юриен поспешно приблизился к ней, едва не уронив на землю молодого человека, которого нёс, и остановился прямо перед ней.

Эхинацея внимательно осмотрела его, словно проверяя, цел ли он, но Юриен этого не заметил. Всё его внимание привлекла её левая рука. Он схватил девушку за ладонь. Похоже, она получила серьёзный ожог — сквозь обмотанную ткань проступала сукровица. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, насколько это болезненно, однако её лицо оставалось совершенно невозмутимым. Лишь лёгкое смущение мелькнуло в глазах девушки, когда она осторожно высвободила руку.

— Ничего страшного, лорд.

Когда впервые взял её за руку у фонтана, о чём он тогда молился? Он хотел повернуть время вспять и сделать так, чтобы эта маленькая, нежная ладонь больше никогда не была ранена. Прошло всего полтора месяца, и вот она снова ранена. Эхинацея снова спокойно прячет обожжённую, воспалённую руку. Снова входит в Узел — и снова ради спасения кого-то другого. Не прошло и двух месяцев, а это уже второй раз.

— Почему… ты всегда такая?!

Почему она не бережёт себя? Почему всегда сама идёт навстречу опасности? Пусть сильна, но ведь не неуязвима. Она же хотела быть счастливой, так почему просто не закрыть глаза на чужие беды и не жить спокойно? Никто не осудил бы её, если бы хоть раз она отвернулась от чужих проблем. Почему совсем не думает о тех, кто волнуется за неё?

Эти чувства внезапно поднялись в нём, и голос прозвучал громче и резче, чем он собирался. Видя, как Эхинацея вздрогнула от его резкости, Юриен глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но это не помогло.

— Почему ты вошла в Узел?

— Что?

— Я спросил, почему ты вошла в Узел. У тебя было достаточно времени, чтобы уйти в безопасное место.

— Простите. Я действительно пыталась уйти, но… так вышло.

Ложь. Он знал, что она никогда не скажет ему правду. Сам вопрос был бессмыслен. Юриен медленно закрыл глаза, затем снова открыл. Эхинацея осторожно заговорила, наблюдая за его реакцией:

— Лорд, я нашла владелицу Эльгиосы. Сейчас она в безопасном месте. И, кажется, я знаю, как выбраться из Узла…

Она сказала, что нашла Святую, которую он так долго искал, но радости Юриен не почувствовал. Эхинацея предложила новый способ выхода из Узла, но и это не удивило его.

— Лорд?

— …Понятно. Значит, начальная точка должна быть там. Стоит проверить.

Он резко повернулся к убежищу и грубо распахнул дверь. Эхинацея тихо спросила, глядя на него:

— Лорд, вы сердитесь на меня?

Эти слова отрезвили его, словно окатив ледяной водой. Сердится ли он на неё? Нет. Он злился на обстоятельства, вынуждающие её действовать, и на самого себя — неспособного стать для неё опорой. Он хотел быть кем-то более значимым. Хотел стать человеком, на которого она могла бы положиться. Его мучило осознание того, что он не тот, кому она могла бы довериться и попросить о помощи.

Но показывать это настолько явно, чтобы она заметила… Как же жалко он выглядит. Да ещё и сорвался на неё. Он ощутил горькое презрение к себе.

— Я не на тебя сержусь… Прости.

Юриен извинился, так и не повернувшись к ней, и вошёл в убежище. Несмотря на охватившие его эмоции, он внимательно слушал её объяснения и сразу понял, о чём идёт речь. Похоже, та странная трещина в воздухе и была начальной точкой.

— Оно?

— Да, думаю, именно оно.

Как только он проткнул трещину Рангиосой, по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Предчувствие не обмануло. Вслед за огромным чёрным гигантом к ним устремились все грязевые гиганты, находившиеся в Узле.

Самым эффективным было бы поручить чёрного гиганта Эхинацее, а самому разобраться с грязевыми. Но она не хотела раскрывать свои истинные способности, поэтому такой вариант отпадал. В итоге Юриен попросил её разобраться с грязевыми гигантами, а сам взял на себя чёрного.

Хотя гигант был огромен, кроме способности к регенерации он не обладал никакими особыми умениями, так что справиться с ним оказалось несложно. Единственной проблемой оставалось найти ядро, для чего приходилось методично разрубать его тело на части. Юриен действовал по классической схеме боя с регенерирующими монстрами, постепенно отсекая части тела. Когда ситуация немного стабилизировалась, священный меч осторожно заговорил:

[Хозяин, насчёт Узлов…]

— Ты что-то понял?

[Похоже, Узлы возникают как противодействие, когда кто-то пытается создать значительные изменения, отличающиеся от стёртого прошлого. Разве не так?]

— …Пожалуй, ты прав. Любопытно, что оба случая связаны с божественным мечом.

[Время повернул назад Кайросгиоса, а узлы создаёт Лакиагиоса. Кажется, между ними есть какая-то связь.]

— Если так рассуждать, самые значительные изменения должны были произойти в событиях, связанных с ней — бывшим «демоном демонического меча». Но я не слышал, чтобы рядом с владением Роаз возникали Узлы.

[Может, хозяйка демонического меча тихо разобралась с ними, и поэтому никто ничего не узнал? Возможно, именно поэтому она так привычна к Узлам.]

— …Что?

[Осторожнее, впереди!]

От внезапной мысли, что она могла неоднократно входить в Узлы без его ведома, внимание Юриена рассеялось. Рука чёрного гиганта оказалась прямо перед ним. Он вовремя заметил опасность, и удар не стал смертельным. Однако уклонился чуть позже, чем следовало, и острые пальцы гиганта рассекли его предплечье, разбрызгивая кровь. В тот же миг…

— Юриен!

Эхинацея встревожено выкрикнула его имя. Юриен замер на месте, словно зачарованный её голосом. Она взлетела в воздух. Белый клинок вспыхнул фиолетовым пламенем. Длинная траектория, пронзившая макушку чёрного гиганта, отчётливо отпечаталась в его глазах. Прежде чем обломки поверженного гиганта рухнули на землю, она приземлилась среди языков пламени. С испуганным лицом и влажными глазами девушка отчаянно искала его взглядом.

— Ю…

Она заметила его и попыталась снова произнести его имя, но осеклась. Медленно моргнув, Эхинацея внезапно побледнела и застыла на месте, словно статуя. Юриен тоже замер. Он впервые видел, как она в полную силу использует меч. Её движения были лаконичны, мощны и прекрасны. Любой мастер был бы поражён её выдающимся контролем маны. Но даже это впечатляющее зрелище не могло сравниться с силой того, как она назвала его по имени.

Эхинацея назвала его по имени. Впервые. Впервые после того, как в воспоминаниях Рангиосы она прошептала, глядя на священный меч. От макушки до пяток его охватила дрожь. Всего лишь услышать своё имя оказалось так ошеломительно. Перед глазами мелькнул образ девушки, рыдающей перед священным мечом, и голова закружилась. Не будь он человеком с сильной выдержкой, возможно, уже сейчас схватил бы её и умолял повторить его имя хотя бы ещё раз.

Несколько оставшихся грязевых гигантов устремились к ним, но Эхинацея не двигалась. Юриен поднял священный меч и расправился с ними.

«Я не схожу с ума. Я уже давно сошёл с ума».

Размахивая мечом, мужчина спокойно признал своё состояние. Он и раньше хотел, чтобы она назвала его по имени, но не думал, что это настолько выбьет его из равновесия. Юриен вновь осознал, что уже безвозвратно увяз в своих чувствах.

Когда он разобрался с последними гигантами и вернулся, Эхинацея всё ещё стояла неподвижно. И тут он вспомнил, что она только что использовала ману прямо перед ним. Он настолько отвлёкся на её голос, что на мгновение забыл об этом. Внимательно глядя на её побледневшее лицо, Юриен осторожно произнёс:

— Эхинацея.

Она вздрогнула и начала медленно отступать назад.

— Эхинацея? Ты в порядке?

Реакция была ненормальной. Когда Юриен снова назвал её, она побледнела ещё сильнее. Затем резко развернулась. Она собиралась убежать. Собиралась оставить его. Сердце болезненно сжалось и едва не остановилось.

— Подожди!..

Юриен схватил её за руку. Она попыталась вырваться. Он чувствовал, что если отпустит её сейчас, то больше никогда не увидит. Это было интуитивное осознание. Не успев подумать, он инстинктивно схватил её за плечи. Хрупкое тело в его руках забилось. Она дёргалась бессознательно, словно в панике. Всё её тело дрожало, как натянутая струна. Она избегала его взгляда. Даже когда кислота монстра разъела её кожу, Эхинацея не выглядела такой испуганной. Сейчас же страх в её глазах был так силён, что у него самого сжималось сердце.

«Из-за того, что я узнал, что она может использовать ману?»

Этого одного было недостаточно, чтобы вызвать такой ужас. Вероятно, её пугало то, что он, опираясь на это знание, догадается о её связи с демоническим мечом. Что он узнает о том, что заставляет её ненавидеть себя, бояться и хотеть сбежать. Именно поэтому она стёрла из памяти всё, что связано с этим. Вот что значит для неё прошлое демона меча. Юриен знал, что рана глубокая, но, увидев её настолько открыто, осознал, что положение более шаткое, чем он думал. Дышать стало трудно.

— Я знал.

После этих слов Эхинацея перестала сопротивляться. Он видел её душу сквозь истинное зрение — она дрожала и колебалась, словно погружённый в воду свет. Чтобы успокоить её, Юриен добавил:

— Я знал с самого начала, так что не беспокойся.

Он не разоблачал её. Он знал всё с самого начала и не собирался бередить её раны. Если она хочет забыть прошлое, он тоже будет молчать.

— З-знали… Как… С каких пор…

Эхинацея заговорила сбивчиво, потом побледнела ещё сильнее и закрыла лицо руками. Она пошатнулась, и Юриен поспешно поддержал её.

Он растерялся. Он хотел успокоить её, но, возможно, ошибся? Разве её пугало не то, что он узнает правду? Он попытался заглянуть в её лицо сквозь пальцы, но ничего не увидел. Однако её плечи в его руках задрожали.

«Плачет?»

Юриен почувствовал, будто его ударили в грудь тяжёлым камнем. Она не была склонна к слезам. Даже в поместье Роаз, где собственными руками убила всю свою семью, Эхинацея не плакала. И сейчас эта девушка плакала.