Глава 2.0

Глава 2

***

Эхинацея Роаз была гением, каких свет не видывал. Если точнее, ее талант в обоих направлениях — и в искусстве меча, и в сродстве с маной — был таким, что подобный человек рождался разве что раз в столетие.

Однако до двадцати лет она даже не подозревала, что является гением. Ведь Эхинацея была благородной дочерью графского рода, выросшей в тепличных условиях и никогда не державшей в руках меч.

«Лучше бы я никогда и не узнавала об этом»

Так думала Эхи. Ей было отвратительно ощущать, как липкая кровь засыхает на ее теле. Теперь она уже привыкла к этому чувству, хотя до двадцати лет даже представить себе такое не могла.

«Я не хотела узнать о своем таланте таким образом».

Эхинацея смотрела вперед отсутствующим взглядом. Точнее, ее заставляли смотреть вперед. Сейчас тело Эхи полностью вышло из-под ее контроля. Оно оказалось захвачено демоническим мечом, который держала ее правая рука. Клинок, прозрачный, словно стекло, выкованное из человеческой жажды убийства. Рукоять, черная, как сама человеческая злоба.

Энергия, исходящая от меча, окрасила правую руку в черный цвет, оставив темные пятна и на белоснежной коже. Розовые волосы, благодаря которым она получила имя Эхинацея, и фиолетовые глаза, унаследованные от отца, теперь полностью пропитаны зловещей чернотой.

Вены вздулись по всему телу, глаза налились кровью, а грязь и засохшая кровь превратили некогда прекрасную внешность в кошмарное зрелище. Даже те, кто хорошо ее знал, сейчас едва ли узнали бы в ней Эхинацею Роаз.

Эхи была единственной дочерью графского рода Империи. У нее был младший брат, наследник титула. Семья ее была не слишком влиятельной, но богатой и с давними традициями. У них не было никаких скандалов, связанных с внебрачными детьми или изменами. Отношения между братом и сестрой были хорошими, а брак родителей — счастливым. Все, чего хотели родители для Эхи, — это чтобы она удачно вышла замуж и жила счастливо.

Эхи не была против такой жизни. Она ухаживала за собой, готовясь к замужеству, и получала подходящее для ее положения воспитание. Она любила красивые вещи и терпеть не могла физических нагрузок, от которых пахнет потом. Грубая речь казалась ей вульгарной, и ее поведение всегда было сдержанным и изящным. Она была довольно ленивой и не любила ничего, что не соответствовало ее знатному происхождению. Так продолжалось ровно до двадцатилетия.

Демонический меч Бардергиоса.

Так назывался меч, оказавшийся в руке Эхи. Именно он открыл ей ее гениальность, полностью перевернул жизнь и стал причиной трагедии. Бардергиоса захватывал тело своего владельца и использовал его для убийств и разрушений. В истории уже неоднократно случались подобные кровавые инциденты, благодаря которым меч и заслужил свое прозвище — Демонический меч.

Сила Бардергиосы была огромна. Даже человек, совершенно лишенный таланта к мечу, попав под его контроль, мог сражаться на равных с мастерами, способными использовать ману и мечевые техники.

Однако сила меча всегда ограничивалась телом владельца. В конце концов тело не выдерживало нагрузки и погибало, лишая меч носителя. Понимая это, меч обычно сбегал и прятался, когда тело владельца начинало разрушаться или когда приближался слишком сильный противник.

Но с телом Эхинацеи все оказалось иначе.

«Как же так получилось, что никто не может меня остановить?»

Ее невероятное сродство с маной позволяло телу выдерживать мощь демонического меча, не разрушаясь. Даже без малейшей тренировки ее врожденные физические данные мгновенно адаптировались под мечевые техники Бардергиосы.

Последствия были ужасны. Эхи вынужденно узнала пределы своей силы. Прославленные наемники, командир императорских рыцарей, придворные маги и даже ее собственная семья — все они пали, разрубленные клинком. Погибли прямо перед ней. Слишком легко. Невероятно просто.

«Мне не нужно было быть настолько гениальной», — подумала она совершенно искренне, без всякого высокомерия. Узнать о своем таланте, убивая множество людей, включая самых дорогих… Если бы она не была гением, до такого бы не дошло. Такой талант ей был не нужен. Лучше было бы вообще никогда о нем не узнать.

Хотя ей хотелось плакать, ее лицо сейчас улыбалось. К счастью, грязь, кровь и мусор, спутанные с волосами и прилипшие к лицу, не позволяли никому увидеть эту улыбку. Эхи, когда-то принимавшая ванну дважды в день, теперь совсем перестала замечать грязь.

Повсюду лежали трупы. Она равнодушно шагнула вперед, пнув ногой чью-то отрубленную голову. У нее не было цели. Демонический меч просто искал новую жизнь, чтобы ее отнять. В этот момент путь преградил отряд рыцарей. Белоснежная форма, слишком броская для реального боя, голубые плащи, а на груди — герб с золотым соколом с четырьмя расправленными крыльями на белом щите.

Эхинацея была всего лишь благородной девушкой, далекой от мира рыцарей, но даже она знала, кто носит этот герб и белоснежную форму. Самый сильный и знаменитый рыцарский орден на континенте. Орден, не принадлежащий ни одному государству — Орден Лазурного Неба. Увидев этот герб, она поняла, что перед ней стояли знаменитые «Соколы Лазурного Неба».

Трое мужчин и одна женщина. Один из мужчин сделал шаг вперед, направляясь к ней.

— Оскверненная демоническим мечом.

Перед ней стоял мужчина с длинными серебристыми волосами, свободно собранными в одну прядь и перекинутыми через плечо. Он смотрел на нее глазами ясного небесно-голубого цвета, точно соответствовавшими названию его ордена. Эхинацея знала, кто этот человек.

«Юриен де Харден Кирие».

Третий принц Империи Кирие, к которой принадлежала и она сама. Мужчина, отказавшийся от прав на престол и вступивший в Орден Лазурного Неба, где вскоре стал самым молодым командиром за всю историю.

Орден Лазурного Неба не принадлежал ни одной стране. Строго говоря, Юриен больше не был ни имперцем, ни членом императорской семьи. Однако мир устроен так, что подобные связи нельзя просто разорвать одним движением меча.

Жители Империи гордились тем, что командир знаменитого ордена — выходец из их императорского дома. Конечно, Эхинацея тоже испытывала гордость. На чаепитиях, которые она посещала, имя Юриена звучало весьма часто. Эхинацея видела его и лично. На праздновании дня рождения императора, куда она была приглашена, Юриен тоже приезжал поздравить отца.

Тогда, увидев мужчину, который оказался даже прекраснее, чем о нем ходили слухи, она тайком краснела. Хоть ей и не довелось даже раз потанцевать с ним, она была довольна тем, что просто увидела знаменитого командира Лазурного Неба. Ведь он жил в совершенно ином мире, чем она.

Конечно, ей приходило в голову фантазировать о том, как она случайно встречает командира и влюбляется в него, словно героиня романа. В этом не было ничего необычного. Наверняка большинство юных леди империи хоть раз мечтали о таком: мечтать никому не запрещено, тем более он был привлекательным неженатым мужчиной. Однако она никогда не могла представить себе, что встретится с ним вот так. Что она будет осквернена демоническим мечом и встретит командира ордена, прибывшего ее уничтожить.

От приближавшегося к ней мужчины исходила подавляющая сила. Она ощущала, словно к ее горлу приставили холодное лезвие. Среди четверых он был сильнейшим. Конечно, это естественно для командира ордена, где ценится исключительно сила, но теперь, когда она видела его собственными глазами, это ощущалось особенно отчетливо. Проклятый демонический меч невероятно обострил ее чувства.

— Во имя защиты Гиосы, Орден Лазурного Неба уничтожит тебя, — произнес Юриен, словно объявляя приговор, и поднял свой белоснежный меч. Это был священный меч Рангиоса, ставший его символом.

Эхинацея не ответила. Ее тело само направило демонический меч Бардергиоса против него. «Убей. Убей. Убей», — в ее разуме, зараженном мечом, эхом отдавалась злобная воля. Первой атаковала именно она. Черный демонический меч столкнулся с белым священным. Эхинацея не хотела побеждать. Она молила, чтобы командир, которым она восхищалась, одолел ее — злодейку.

«Невозможно… Я и правда бессмысленно сильна».

Прошло уже три года с тех пор, как она была осквернена демоническим мечом. За это время ей пришлось пережить бесчисленное множество битв. Империя, не желая обращаться за помощью к Ордену Лазурного Неба, отправляла против нее множество рыцарей. Эхинацея убила их всех. И с каждым разом становилась все сильнее — не только физически, но и духовно.

Накопленный опыт подсказывал ей: Юриен продержится дольше всех прежних противников, но в итоге все равно победит она. Эхинацея была слишком талантлива. И Юриен также осознал это. Он парировал ее удар и резко отступил назад.

— Поразительно. И в то же время очень жаль, — его голубые глаза потемнели. — Будь ты рыцарем… мы могли бы сразиться по-настоящему.

— Командир Юриен, — один из троих оставшихся рыцарей окликнул его с раздражением.

Юриен ответил с горькой улыбкой:

— Знаю. Это не дуэль, а уничтожение.

— Нам уже пора присоединиться?

— Да.

Остальные трое обнажили свои мечи. Все они были владельцами Гиосы, сильнейшими рыцарями ордена. Сражение стало еще ожесточеннее. Теперь против нее сражались вчетвером. Чтобы выстоять, демонический меч выжимал из тела Эхинацеи все силы до последней капли, вытягивая даже то, что было скрыто глубоко внутри.

Но каким бы гениальным фехтовальщиком она ни была, победить сразу четверых обладателей Гиосы, среди которых был и командир ордена, оказалось невозможно. Пожалуй, ей было бы легче справиться с целой армией. Эхинацея наконец потерпела поражение.

Юриен повалил ее на землю, прижал и приставил меч к горлу. Израненная Эхинацея билась под ним, словно пойманный зверь. Лишь инстинктивная защита из маны на шее спасала ее от немедленного обезглавливания. Пока они так стояли, уставшие рыцари начали переговариваться между собой:

— Она жутко сильна. Невероятно, что одна девушка так долго продержалась против нас четверых.

— Что, не веришь собственным глазам, Тереза?

— Заткнись, Дитрих.

— Говоришь всем следить за языком, а сама грубишь, как хочешь. Впрочем, в этом твоя прелесть.

— Дитрих Саруа, я сказала тебе замолчать.

— Жаль. Командир прав: будь она обычным рыцарем, была бы великолепна. С таким талантом взять в руки демонический меч…

Эхинацеи хотелось возразить. Хотелось закричать, выплевывая кровь, и завыть от отчаяния.

«Думаете, я сама этого хотела? Если бы знала, что это демонический меч, разве я сошла бы с ума, чтобы прикоснуться к нему? Я… я просто—!»

— Не думаю, что она сама захотела взять его в руки, — произнес Юриен. Несмотря на тяжелое дыхание после борьбы с ней, его голос звучал отчетливо.

Это были именно те слова, которые она так отчаянно хотела услышать. Слова, которые никто никогда не говорил ей — не мог или не хотел сказать, видя ее кровавые расправы. Эхинацея ошеломленно смотрела на него. Ее тело яростно сопротивлялось, но благодаря этому она могла ясно видеть его лицо. Он тоже смотрел прямо на нее.

В его взгляде не было страха, ненависти, гнева или боли, которые ей приходилось видеть так часто. Только легкое сострадание. Он видел перед собой не безумного демона с мечом, а человека, запертого внутри.

— Ты ведь не хотела ничего подобного, — тихо сказал он, так, чтобы услышала только она.