Глава 23.0

Глава 23

Глаза Алисы, без ее ведома, следили за движениями Эхи. Перед ней разворачивалась техника меча, которую она считала идеальной. Увлеченная наблюдением за мечом Эхи, Алиса лишь рефлекторно блокировала поступающие атаки — точно так же, как когда-то Эхинацея во время их дуэли только отражала удары Алисы. Внезапно движения меча Эхи немного изменились. Алиса, зачарованно наблюдавшая за ними, мгновенно поняла: сейчас Эхинацея точно повторяла ту самую атаку, которую Алиса использовала в той дуэли.

Финт, скользящий мимо шеи, отступление, затем резкий шаг вперед с ударом сверху вниз; меч, наткнувшись на блок, плавно соскальзывает вниз и наносит укол, целясь в голень. По коже пробежали мурашки. Силы мгновенно оставили пальцы Алисы. Потерять хватку в бою на мечах — фатальная ошибка. Столкнувшись с клинком Эхи, меч Алисы выскользнул из ее рук и отлетел прочь, покатившись по траве. Алиса с ошеломленным лицом смотрела на Эхи. Та убрала меч, подошла к отброшенному оружию, подняла его и протянула Алисе.

— Продолжим?

— То, что вы сейчас… только что сделали… Что это было? Как вы смогли?..

— Что? Уже не хотите продолжать? — Эхи говорила с невозмутимым лицом, но в душе внимательно следила за реакцией Алисы.

Если бы Алиса была человеком вроде Брэда, она пришла бы в ярость. Если бы ей не хватало глаз, чтобы видеть тонкости меча, даже не поняла бы, что именно сделала Эхинацея. Если бы не была тем, кто серьезно относится к изучению искусства меча, сейчас сосредоточилась бы на неприятном чувстве поражения. Если бы у нее не было уверенности в своих силах, впала бы в отчаяние. Если бы ее сердце было чуть уже, погрузилась бы в зависть и комплекс неполноценности. Но Алиса не была ни тем, ни другим. Она широко раскрытыми глазами, слегка дрожащими руками приняла меч, протянутый Эхи.

— Еще… Еще раз, пожалуйста.

Эхи ничего не ответила и снова подняла меч. Она повторила ту же самую последовательность атак, что и раньше — ту, что принадлежала Алисе, но теперь доведенную до совершенства. Атаки Эхинацеи повторялись раз за разом, становясь все более четкими и совершенными, а Алиса каждый раз пыталась парировать их по-разному. Еще несколько раз меч вылетал из ее рук. Каждый раз Эхи терпеливо ждала, пока Алиса поспешно поднимет оружие и снова встанет в стойку. Без единого слова продолжался их поединок. Когда солнце начало садиться, Эхи опустила меч.

— Хорошо потрудились, мисс Винтербелл.

Алиса, насквозь промокшая от пота, тяжело дышала, ее плечи вздымались и опускались. Эхи тоже была вся в поту, хотя и не так сильно, как Алиса. Это произошло потому, что она сознательно не использовала ману, полагаясь исключительно на физическую силу. Пока Эхи подбирала брошенные ранее ножны и убирала в них меч, Алиса стояла с растерянным лицом, словно не могла проснуться от сна. Лишь когда Эхи сделала шаг за пределы тренировочной площадки, она наконец пришла в себя.

— Мисс Роаз!

— Да, мисс Винтербелл?

— Сейчас… то есть… то, что вы только что… — Алиса путалась в словах.

Эхи немного подождала, затем произнесла:

— Мы просто провели тренировочный поединок.

— Что?

— Просто сражение между курсантами. Разве это не обычное дело в военной академии?

От этих равнодушных слов Эхи выражение лица Алисы изменилось. Она посмотрела на Эхи уже более спокойным взглядом.

— Я не глупая.

Голос Алисы слегка дрогнул. Она, которая могла бы стать лучшей ученицей года, если бы не Эхинацея Роаз, ясно понимала, что произошло. Эхинацея преподнесла ей бесценный дар. Она неоднократно демонстрировала Алисе ее собственный стиль меча, но в улучшенном, идеальном виде. Словно взяла за руку и показала путь, по которому Алиса должна идти дальше. Теперь перед ней не осталось никаких сомнений или колебаний, ведь она своими глазами увидела цель.

На протяжении всего поединка Эхинацея не произнесла ни слова. Но Алиса чувствовала, словно слышала ее голос постоянно — не ушами, а глазами и телом: «Вот так твои движения станут лучше. Здесь тебе больше подойдет такой подход, он будет эффективнее. В этой ситуации, если приподнять локоть, сила меча изменится и удар станет мощнее. А вот тут, если немного изменить угол, атака станет острее. Твой меч может стать сильнее. Смотри, вот так. Не нужно сомневаться. Просто сделай вот так».

Она понимала, насколько велико это счастье, и потому не могла подобрать слов. Алиса уже чувствовала, что после сегодняшнего дня ее меч изменится навсегда. Она станет острее и точнее. Ее переполняли эмоции, и голос слегка дрожал.

— Мисс Роаз, вы… вы для меня…

— Я ничего не делала. — Эхи перебила ее. Вытерев тыльной стороной ладони пот, стекавший по виску, она повторила, словно ставя точку в разговоре: — Я ничего не сделала. Просто провела с вами тренировочный поединок.

— …Ничего не сделали?

— Да. Простите, что помешала вашим занятиям. Мне нужно принять душ. Я первая займу ванную, мисс Винтербелл.

Эхи с недовольным видом посмотрела на вспотевшие перчатки и решительно повернулась, чтобы уйти. Алиса некоторое время смотрела ей вслед, затем поспешно бросилась догонять ее, даже забыв о пиджаке, оставленном на ветке дерева.

— М-мисс Роаз! Вы… вы действительно… серьезно? Этот поединок был просто тренировкой?

— Тренировка и есть тренировка. Разве здесь есть что-то еще?

— …Даже если после этой тренировки мой меч полностью изменится?

— Какое это имеет отношение ко мне? То результат ваших собственных усилий, мисс Винтербелл.

— Нет. Заслуга ваша. — Алиса говорила искренне. В глазах читалась прямая и ясная искренность. Взгляд, которым она смотрела на Эхи, заметно изменился по сравнению с прежним. Теперь в нем что-то странно сверкающее.

Эхи изначально хотела стереть впечатление, оставленное ее мечом во время дуэли, заменив его на более яркий и сильный образ. Для этого она специально провоцировала Алису и демонстрировала ей наиболее запоминающийся образ — собственный стиль фехтования. Если кто-то подражает тебе и делает лучше тебя, разве не должно быть неприятно? Независимо от того, полезно это или нет, Эхи ожидала, что Алиса разозлится или хотя бы почувствует раздражение.

— Благодарю вас, мисс Роаз.

Но она никак не ожидала, что та посмотрит на нее такими сияющими глазами. И уж тем более не ожидала столь открытой благодарности. Эхи сильно растерялась. Она отвернулась от этого взгляда и резко произнесла:

— Разве я сделала что-то, за что стоит благодарить? Мы просто немного потренировались.

Алиса пристально посмотрела на нее, затем мягко улыбнулась.

— Хорошо, пусть будет так.

От этой улыбки Эхи почувствовала себя неловко. Идя рядом с Алисой и ощущая ее пристальный взгляд, она даже начала чувствовать себя некомфортно. Щеки начинали гореть, и оЭхи язвительно бросила:

— Идите чуть дальше от меня, мисс Винтербелл.

— Простите?

— От вас пахнет потом.

— … — Алиса растерянно посмотрела на Эхи и сделала пару шагов в сторону. Идя на расстоянии, она слегка обиженно заметила: — От вас, мисс Роаз, тоже пахнет потом.

— Я знаю. Поэтому мы и идем мыться. И еще раз повторяю, я первая займу ванную. Я заранее предупредила.

— Хорошо, поняла. Пользуйтесь ванной первой.

Несмотря на специально язвительный тон Эхи, Алиса продолжала странно улыбаться. Она выглядела очень довольной. Точнее говоря, даже слишком довольной, и ее сияющий взгляд не отрывался от Эхи. Шагая по лесной тропинке среди елей, Алиса тихо проговорила:

— Похоже, я очень сильно заблуждалась насчет вас, мисс Роаз.

— Нет, не знаю, о чем вы, но вы точно не заблуждались.

— Я судила по внешности и поверхностному впечатлению. Похоже, я не достойна называться рыцарем.

— Послушайте, мисс Винтербелл…

— Я была уверена, что вам совершенно не интересен меч, и что вы не воспринимаете всерьез путь рыцаря. Теперь я вижу, насколько была слепа. Сегодняшняя тренировка открыла мне глаза. На самом деле вы серьезнее всех относитесь к мечу. Простите меня, мисс Роаз, что я так поспешно судила о вас по внешним признакам.

Извинение было искреннее и серьезное. Эхи почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки, и начала отчаянно качать головой.

— Нет, мисс Винтербелл. Это не заблуждение. Я правда не особенно люблю меч.

— Хорошо, пусть будет и так.

Алиса ответила все с той же улыбкой. Ее серые глаза, смотревшие на Эхи, были настолько ясными и прямыми, что Эхи потеряла дар речи и просто отвела взгляд. Она не привыкла к подобному проявлению доброжелательности. До двадцати лет, если не считать семьи и Николь, у нее были лишь поверхностные отношения с другими благородными девушками, с которыми она всегда соблюдала дистанцию. В стертом прошлом лишь проклятия и вражда времен, когда она была проклятым мечом, или сухие, формальные отношения времен, когда она собирала рыцарей.

И вдруг такая чистая симпатия. Причем основанная на каком-то недоразумении — Алиса явно считала ее кем-то особенным. Если бы та разозлилась, было бы гораздо проще. Хуже всего было то, что Эхи чувствовала себя одновременно и смущенной, и странно согретой изнутри. Не зная, как себя вести, Эхи ускорила шаг, даже не глядя в сторону Алисы. Добравшись до комнаты, она мгновенно скрылась в ванной. Алиса заметила, что Эхи, войдя первой, придержала дверь, чтобы та не закрылась перед ней. Алисе пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться, пока Эхи не скрылась в ванной. На следующее утро Эхи проснулась с тяжелым телом.

[Кто же виноват, что ты не использовала ману?]

Алиса с самого рассвета ушла тренироваться, чтобы закрепить вчерашние навыки, и в комнате ее уже не было. Эхи, погрузившись в кровать, подняла руку и сняла белую перчатку. На мягкой ладони обнаружились мозоли. Она вздохнула.

— Да просто Алиса Винтербелл была слишком серьезна…

[Эй, ты опять забываешь, что у тебя уже не прежнее тело?]

— Заткнись. С маной все то же самое.

[Но вчера-то ты ее не использовала.]

— Просто поддалась атмосфере.

Состояние ее тела действительно было плохим. Благодаря ловкости и мастерству она могла выдерживать нагрузки гораздо лучше, чем позволяла физическая форма, но тело оставалось телом молодой аристократки, взявшей меч в руки менее двух месяцев назад. Без поддержки маны даже самая эффективная техника имела свои пределы. Во время тренировки, когда тело было разогрето, это не так чувствовалось, но на следующий день последствия проявлялись в полной мере. Все тело ломило от боли в мышцах. Она потрогала лоб — кажется, даже слегка поднялась температура. Эхи снова надела перчатку, с трудом встала и застонала.

— Ай-ай-ай…

[Вот же глупая.]

— Заткнись, проклятый меч. — Бурча себе под нос, Эхи встала с кровати и заметила поднос на столе.

Комната общежития устроена так, что кровати, письменные столы, шкафы и комоды каждой девушки стояли по сторонам, а в центре находились стол, стулья, книжный шкаф, диван и ковер. Между половинами комнаты можно было задвинуть занавеску, обеспечивавшую некоторое личное пространство. Отодвинув занавеску и направляясь в ванную, она заметила на столе поднос. На нем аккуратно стояли тарелка с супом, накрытая крышкой, хлеб, салат и чашка с напитком. Очевидно, это завтрак, принесенный из общей столовой.