Глава 29.0

Глава 29

На самом деле ей не особо интересно. Эхи из вежливости изобразила удивленное выражение лица. Она благодарна ему за то, что он заботился о ее репутации, и, прежде всего, чувствовала перед ним долг из-за воспоминания о том, как убила его.

— Я немного знаком с гениями. Например, наш командир, который сейчас уже по уровню выше облаков. В академии мы жили в одной комнате.

Бараха не вмешивался в их разговор, молча стоял с задумчивым видом. Дитрих взглянул на него, потер подбородок и усмехнулся.

— Вот он тоже гений. В общем, понаблюдав за гениями, я заметил, что у них есть одна общая черта.

— Какая же?

— Все гении — чокнутые. И каждый проявляет это по-своему. Обычным людям вроде меня их мир непонятен, остается только принять как данность. Вот, например, твоя манера одеваться.

— …Вы сейчас похвалили меня, назвав гением?

— О, быстро схватываешь. Ты великолепная чудачка.

Дитрих весело рассмеялся и похлопал Эхи по плечу. Неясно, комплимент это был или оскорбление. Эхи слегка поморщилась, а он подмигнул ей.

— Ну, чудачества чудачествами, а платье тебе действительно идет. Я как раз это и хотел сказать. Ты красивая, мне нравится. Так что давай дружить, кадет Эхинацея.

[Это ведь тот парень, который скоро станет хозяином Леминггиосы? Странный у Леминггиосы вкус.]

«Он что, всегда был таким человеком?..»

В ее памяти Дитрих остался лишь в трагическом образе, поэтому она не знала, что у него такой характер. Эхи, не скрывая растерянности, ответила:

— …Вы тоже, кажется, вполне гениальны, сэр Дитрих.

— Это сейчас было оскорбление, да? Ого, ты неплохо применяешь услышанное на практике! Но все равно спасибо, что назвала гением.

Дитрих хихикнул и легонько хлопнул по затылку Бараху, который все еще стоял с серьезным видом.

— Ай! Сэр Дитрих! Что вы делаете?!

— Поддерживаю тебя. Старайся там. Ну, я пошел.

Устроив небольшой переполох, Дитрих удалился. Бараха вздохнул, потирая затылок. Когда Дитрих окончательно скрылся из виду, он повернулся к Эхи и склонил голову.

— Извини.

— Вы не сделали ничего такого, за что нужно извиняться, старший.

— Я хотел помочь, но не подумал о последствиях для твоей репутации.

— Ничего страшного. Меня это не волнует.

Эхи улыбнулась и покачала головой. Она прекрасно знала, что Бараха помог ей не потому, что она «леди», а потому, что она его подопечная, кадет-оруженосец. Ей было приятно, что он искренне заботится о ней. Увидев ее улыбку, Бараха хитро усмехнулся и сложил руки на груди.

— Тогда, может, продолжу помогать?

— Нет, это уже перебор.

Эхи без колебаний отказалась. Не беспокоиться о слухах — одно, но намеренно создавать себе плохую репутацию совершенно незачем, особенно если связано с другими людьми. Бараха тихо рассмеялся и указал в сторону.

— Мы с заместителем командира будем ставить палатку вон там. Если что-то не получится, приходи спрашивать.

— Хорошо, спасибо.

— Удачи.

Когда ушел и Бараха, Эхи осталась одна. Она закончила установку палаток — своей и Юриена. Благодаря тому, что училась у Барахи во время испытательного срока, дело шло не так уж и трудно, хоть и немного неуклюже. Используя ману, девушка легко справлялась с нехваткой физической силы. Закончив с палатками, она разложила свои вещи. Из-за множества одежды и украшений на это ушло немало времени, и наступила глубокая ночь.

Последним Эхи достала из сумки аккуратно сложенный плащ. Темно-синий мужской плащ без каких-либо особых узоров или примет. Тот самый плащ, который Юриен накинул ей на плечи у фонтана. Она положила его на колени и задумчиво погладила ткань. Плечи словно снова почувствовали то легкое прикосновение.

[Плащ Юриена?]

— Да. Надо бы вернуть…

Эхи не решалась специально встретиться с ним, чтобы отдать плащ, поэтому до сих пор держала у себя. Она взяла плащ и приподняла ткань, закрывавшую вход в палатку. В палатке Юриена, расположенной рядом, не было света. Видимо, он все еще на совещании, начавшемся сразу после прибытия в ущелье.

«Надо отнести плащ в его палатку, пока он не вернулся».

Хотя теперь они будут постоянно находиться рядом, ей хотелось по возможности избегать встреч с ним. Эхи еще раз огляделась и быстро вошла в его палатку. Несмотря на май, на севере стояла холодная погода, и палатки были сделаны из плотной ткани, не пропускавшей ни капли света. Даже Эхи, способная ясно видеть при тусклом свете луны, почти ничего не различала. Но даже не видя, она сразу поняла — в палатке кто-то был. Ее чувства достаточно остры, чтобы ощутить присутствие человека в таком тесном пространстве.

Внутри находился Юриен. Света внутри не было, и она, проверив только снаружи, не заметила его. Палатку ставила сама Эхи (хоть и под руководством Барахи), поэтому внутрь не заглядывала. Кроме того, если такой рыцарь, как Юриен, сидит неподвижно, его присутствие будет трудно заметить. Но все это лишь оправдания. Она проявила невнимательность. Нужно было проверить, прежде чем входить.

Эхи замерла у входа. Она вошла тихо, но Юриен не мог не заметить ее. Из глубины палатки долго не доносилось ни звука, ни движения. Можно было просто сказать, что она пришла вернуть плащ. Но, осознавая, что Юриен стоит в темноте прямо перед ней, Эхи не могла вымолвить ни слова. Она сильнее сжала плащ в руках. Почему в его присутствии ее голова всегда становилась пустой?

После мучительно долгой паузы послышалось тихое движение. Юриен зажег фонарь, и теплый оранжевый свет заполнил палатку.

— Кадет Эхинацея.

Юриен позвал ее, но не спешил продолжать. Он явно колебался. Его взгляд скользнул мимо нее, задержался в пустоте, затем медленно вернулся обратно. Свет фонаря отражался в спокойных глазах, мерцая, словно огонь.

— …Зачем ты пришла?

Голос звучал необычно низко, не так, как обычно. Эхи вдохнула, словно освободившись от невидимых оков, и протянула плащ.

— Я пришла… вернуть вам. Простите, что так поздно.

Юриен молча посмотрел на то, что она протягивала ему. Стоя рядом с фонарем, он шагнул к ней ближе. С каждым его шагом сердце Эхи билось все сильнее. Он принял плащ из ее рук, и кончики их пальцев слегка соприкоснулись. Даже сквозь перчатки прикосновение ощущалось отчетливо. Юриен опустил взгляд на сложенный плащ. Пока он не смотрел на нее, Эхи постепенно успокоилась. Напряжение медленно стекало вниз, словно песок.

Она осторожно взглянула на него. В свете фонаря, окрашивающем все в теплые красноватые тона, он казался чуть более оживленным, чем обычно. Каждый раз, когда его ресницы опускались и поднимались, они дрожали, словно крылья бабочки, а голубые глаза волновались, словно морская гладь. Губы несколько раз приоткрывались, словно хотел что-то сказать, но тут же снова плотно сжимались, будто заставлял себя молчать. Все эти признаки ясно говорили об одном: он нервничает.

«Почему?»

Эхи вдруг почувствовала, как напряжение внутри нее ослабевает. До сих пор она ни разу не могла сохранять спокойствие перед ним. Но сейчас впервые ее сердце обрело покой. Теперь девушка наконец поняла, насколько сильно он напряжен перед ней. Даже странно, как она не замечала этого раньше. Если сама Эхи становилась острой и чувствительной, словно кончик иглы, оказавшись перед ним, то и он, в свою очередь, был осторожен, словно боялся коснуться миража, который может исчезнуть.

Хотя ей казалось, что молчание длилось долго, на самом деле прошло всего несколько мгновений. Наконец Юриен заговорил:

— Ты пришла только для того, чтобы вернуть?

— Да. — А разве должна была быть другая причина? Она не могла понять, о чем он думал, задавая такой вопрос. Эхи поколебалась, затем поспешно добавила: — А, еще… Спасибо за лекарства и имбирный чай в тот раз.

— …Они помогли тебе?

— Да, очень.

Юриен поднял голову, взглянул на нее и вдруг улыбнулся так ярко, что она невольно вздрогнула. Его глаза и губы так мягко расслабились, что у нее перехватило дыхание. Разве человек может улыбаться так открыто, так беззащитно? Если бы объектом этой улыбки была не она, Эхи могла бы подумать, что он влюблен.

Если бы она задержалась еще хоть немного, то могла бы впасть в заблуждение. Если бы не подозрения, что он, возможно, помнит ее стертое прошлое и знает обо всем, что она совершила, Эхи уже давно бы поддалась иллюзии. Девушка поспешно отвернулась.

— Простите за беспокойство, командир. Я пойду.

— Подожди, кадет Эхинацея.

Юриен окликнул ее, когда она уже повернулась уходить. Эхи замерла, сжав ткань у входа в палатку. Обостренные чувства отчетливо ощутили, как он потянулся было к ее плечу, но в последний момент опустил руку. Затем мужчина тихо спросил:

— …Ты когда-нибудь сталкивалась с монстрами?

Вопрос показался неожиданным. Когда Эхинацея была под контролем демонического меча, повсюду, где она проходила, появлялись монстры. Однако меч был заинтересован в убийстве людей, а не в битвах с монстрами.

Настоящий опыт борьбы с монстрами Эхи получила позже, когда собирала серии Гиоса, уже освободившись от власти меча. Особенно ей запомнился случай, когда одного из владельцев Гиоса засосало в «узел», и она буквально искупалась в крови монстров, пытаясь его спасти. Конечно, благородная дочь рода Роаз, «Эхинацея Роаз», никогда не сталкивалась с такими ситуациями.

— Мне доводилось видеть их, — уклончиво ответила Эхи.

Она услышала за спиной тихий вздох.

Юриен негромко произнес:

— У монстров много особенностей, их поведение сильно отличается от человеческого. Ты что-нибудь изучала о них?

— В какой-то степени, да.

— Тогда хорошо…

Он снова замолчал, колеблясь. Ей было любопытно, какое у него сейчас выражение лица, но она боялась обернуться. Если снова увидит его таким, как недавно, в ней могут проснуться старые чувства, что было бы оскорблением по отношению к нему — к человеку, которого сама же когда-то убила и обрекла на гибель. Если осталась хоть капля совести, она не должна допустить этого. Эхи тихо прикусила внутреннюю сторону губы.

— Кадет Эхинацея, завтра утром отряд разделится на две группы и зачистит обе стороны Ущелья Белого Ворона. В центре слишком много монстров, поэтому сперва мы очистим фланги, затем отдохнем один день, после чего владельцы Гиосов поведут отряд в центр. Курсантов мы исключим из этой операции, но оруженосцы должны будут участвовать. А значит, и ты тоже будешь участвовать в зачистке центральной зоны. — Юриен проговорил быстро и сухо, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Я не сомневаюсь в твоем мастерстве владения мечом… но монстры непредсказуемы, поэтому постарайся не отходить далеко от меня.

— Не сомневаетесь в моем мастерстве? Разве вы когда-нибудь видели, как я сражаюсь?

Ее больше заинтересовали эти слова, чем его осторожная забота. После возвращения в прошлое он когда-нибудь видел ее бой? Не было же такой возможности? Разве не поэтому он предлагал ей сразиться в тренировочном поединке? Почему говорит, что не сомневается ей?

Эхи наконец повернулась и посмотрела прямо на него.

После короткого молчания Юриен спокойно ответил:

— Я лично видел твой бой во время вступительного испытания для курсантов. И я знаю твои результаты в рейтинговых поединках. Ты — превосходный боец.