Глава 33.0

Глава 33

Алиса. Фатима. Они вышли за пределы лагеря вместе с оруженосцами и рыцарями. Пока что те в безопасности. Тереза, вытащив Михаила, бросила мальчика за пределами лагеря и тут же вернулась обратно, чтобы помочь другим. Заместитель командира Барон проверял палатки возле самого узла, разыскивая, не остался ли кто-то еще. Бараха следовал за Бароном, помогая ему. И неподалеку появился Иан Пеллетро.

Расстояние было большим. Эхи направилась туда, против потока людей, выбегающих из лагеря. Кто-то попытался схватить ее и остановить, но она плавно увернулась от руки. Из-за толпы выбраться быстро трудно. Использовать ману и просто перепрыгнуть через всех было бы легко, но это слишком бросилось бы в глаза.

Искаженное пространство, похожее на искривленный стеклянный шар, постепенно расширялось. Барон почти закончил проверять палатки и уже выходил. Бараха следовал за ним, когда Иан окликнул его. Несмотря на значительное расстояние, Эхи отчетливо слышала их разговор.

— Что случилось, староста?

— Я думал, мы проверили все палатки кадетов, но одна палатка новичка осталась непроверенной.

— Новичка? Кого?

— Эхинацеи Роаз. У нее отдельная палатка…

Почему здесь вдруг всплыло ее имя? Эхи была в недоумении. Она громко позвала Бараху, но ее голос утонул в шуме тревожного колокола и криках рыцарей.

«Может, все же использовать ману? Нет, нельзя…»

Эхи колебалась. Юриен наверняка сейчас проверял, является ли она демоном демонического меча или просто эксцентричной гениальной девушкой по имени Эхинацея Роаз. Эхи не могла позволить себе демонстрировать использование маны. Это было бы слишком подозрительно.

Пока она колебалась, Бараха уже направился к ее палатке. Иан последовал за ним. Эхи поспешила к ним, расталкивая мешающих людей. Она отбросила мешавший ей зонт. Когда ее плащ зацепился за чей-то меч, девушка сбросила и его.

Проливной дождь, сырой запах, промокшая одежда и волосы, периодические вспышки молний, раскаты грома, словно разрывающие небо, оглушительный звон тревожного колокола, тревожные крики, обеспокоенные лица… Сквозь все это она увидела, как Бараха откинул ткань входа ее палатки. Палатка была почти в центре лагеря, прямо над ней расширялся узел. Один шаг вправо — и он будет поглощен.

Иан подошел к Барахе сзади. Эхи, почти сбив с ног одного из оруженосцев, бросилась к ним.

— Старший Бараха!

Наконец ее голос достиг его. Бараха высунул голову из палатки, повернувшись к ней. Его лицо немного расслабилось, увидев ее в безопасности. И в этот самый момент тело парня пошатнулось. Падение было не сильное — всего лишь легкая потеря равновесия, которую можно было бы исправить одним шагом назад. Но этот шаг назад стал роковым: он коснулся узла. Искаженное пространство поглотило тело Барахи, и он исчез. Эхи, добежавшая до места слишком поздно, побледнев, смотрела туда, где только что стоял Бараха. На его месте теперь был Иан. Он ловко спрятал руку и изобразил потрясение.

— Боже мой, Бараха…

Эхи, насквозь промокшая от дождя, замерла на месте, глядя на него. Она не видела всего полностью, так как Бараха загораживал обзор, но даже того мимолетного мгновения достаточно, чтобы понять. В состоянии крайнего напряжения ее восприятие обострилось до предела.

Иан Пеллетро только что спрятал в рукав небольшой грубый кинжал, размером с бритву. На его лезвии была кровь. Он ударил Бараху в спину и подтолкнул его к узлу. Сама рана была пустяковой, но потеря равновесия оказалась смертельной.

Иан с притворным ужасом взглянул на место, где исчез Бараха, и поспешно подошел к Эхи. Схватив ее за плечо, он потянул девушку к себе.

— Кадет Эхинацея, что ты здесь делаешь? Здесь опасно! Нужно уходить.

Эхи повернулась к нему. На лице Иана были смешаны тревога и страх. Его выражение лица было настолько невинным и добродушным, что ей стало смешно. Она тихо пробормотала:

— Вам бы не в военную академию, а в театральную труппу пойти, старший.

— Что? О чем ты говоришь? Пойдем отсюда, поговорим позже.

Эхи мельком взглянула наружу. Почти все уже выбежали. Заместитель командира Барон, наконец заметив исчезновение Барахи, возвращался обратно. Его массивное, простодушное лицо выражало растерянность, когда он увидел их у самого узла.

— Эй, вы двое! Что вы там делаете? Быстро наружу!

За широкими плечами Барона, за толпой рыцарей, она увидела беловолосого человека, бегущего к лагерю. Юриен. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица. Эхи снова посмотрела на приближающегося Барона.

<Не выходи наружу. Останься здесь и умри вместе со мной.>

В стертом прошлом, среди мертвых тел других рыцарей, окровавленный Барон сказал ей именно это. За его спиной были плотно запертые ворота. Рыцари, оруженосцы и кадеты, которых Барон отправил наружу, эвакуировали жителей. Их крики доносились до нее через стены.

Эхинацея тогда подошла к нему с улыбкой. Барон поднял меч. Безумный меч Салликгиоса, выкованный из человеческого гнева и безумия, огромный, зубчатый, словно клыки зверя, идеально подходил его массивной фигуре. Она одолела мужчину, обезумевшего и дикого, и отрубила ему голову, открыв ворота. В конце концов, Барон не смог ее остановить, но благодаря выигранному им времени многие спаслись.

— Мы уже уходим, заместитель командира. Но кадет Бараха…

Иан шагнул вперед, дрожащим голосом собираясь сообщить Барону, что оруженосца поглотил узел. После того, как он сам его туда столкнул? Эхи рассмеялась. Это просто смешно.

«Те, кто должен умереть, живут. А те, кто должен жить, умирают. Неприятно».

Иан шагнул вперед, и ее рука коснулась его спины. Силы почти не потребовалось. Узел был уже совсем близко за их спинами. Она расслабила ноги и начала падать назад. В тот же миг, словно не желая упасть, Эхи крепко вцепилась в одежду Иана. Узел мягко, словно мыльный пузырь, поглотил их обоих. Заместитель командира, широко раскрыв глаза и протягивая руку, исчез за искаженной гранью ее зрения.

— Черт!..

Рука Барона рассекла пустоту. Он успел увидеть лишь то, как Эхинацея упала, а Иан, покачнувшись, исчез вместе с ней в узле. Барон в ужасе уставился на узел, лицо его побледнело. Узел сильно раздулся и начал хаотично дрожать. Сейчас взорвется. Интуитивно, движимый сильным предчувствием, Барон отскочил назад, задействовав даже ману. Предчувствие оказалось верным. Узел резко раздулся, словно воздушный шар, поглотил почти весь лагерь, а затем исчез без следа. Палатки, стоявшие в лагере, полностью пропали. Осталась лишь изрытая земля. Барон застыл на месте, не в силах пошевелиться. Позади раздалось тяжелое дыхание и звук приближающихся шагов.

— Барон.

— Командир.

— Что… здесь только что произошло?

Барон с трудом повернул голову назад. Он уже открыл рот, чтобы доложить, но, увидев лицо Юриена, невольно замолчал. Барону уже за сорок. Он был владельцем гиоса еще со времен предыдущего командира и имел самый большой опыт среди всех владельцев. Юриен же — первый оруженосец, которого Барон лично взял под свое крыло.

Барон выбрал Юриена своим оруженосцем, когда тому было девятнадцать, на втором году обучения в академии. Когда Юриен в двадцать три года стал мастером и официальным рыцарем, взаимоотношения естественным образом прекратились, а после того, как Юриен стал самым молодым командиром, их иерархия поменялась местами. Барон служил под началом своего бывшего оруженосца, но это никогда не вызывало у него недовольства. Он с самого начала понимал, что Юриен скоро превзойдет его.

Таким образом, Барон наблюдал Юриена уже почти девять лет — от студента академии до нынешнего командира. Пусть их отношения изменились от оруженосца и наставника до командира и заместителя, он всегда был рядом. Но сейчас на лице Юриена было выражение, которого Барон никогда прежде не видел.

— …Эхинацея Роаз? Что с ней произошло?

Голос Юриена звучал так, словно слова давались ему с огромным трудом. Барон едва удержался, чтобы не отступить назад. Тот Юриен, которого он знал, всегда следовал правильному пути, был холоден и спокоен, словно не знающий никаких человеческих страстей. Казалось, у него не просто высокий порог кипения — его вообще нет.

Но сейчас от него исходила такая жажда убийства, будто он был готов разорвать кого-то на части, и одновременно такая хрупкость, словно он вот-вот рассыплется на куски. Казалось, Юриен уже не просто кипит — он начал испаряться. Совершенно незнакомое зрелище. Барон, слегка заикаясь, ответил:

— Ее, похоже, поглотил узел.

— Где узел? Он уже отделился?

— Да, только что отделился.

Когда узел, полностью отрезанный Лакиагиосом от пространства, отделялся от этого мира, не существовало способа найти его или проникнуть внутрь. Оставалось лишь ждать, пока со временем содержимое не выпадет обратно само собой.

Юриен смотрел на то место, где ничего не осталось. Побледневшее лицо выглядело так, будто вот-вот расколется на части.

* * *

Внутри узла было то же самое пространство, что и снаружи. Или точнее, похожее, но другое. Те же палатки, тот же лагерь, но управляемый иными законами.

Вместо дождливой ночи здесь стоял зловещий сумеречный вечер. Почва была вязкой и липкой. Красно-черная жидкость, похожая на кровь, покрывала землю словно болото. Между палатками метались темные фигуры в одежде солдат, пронзая друг друга оружием. Но поскольку это были лишь тени, никто из них не падал.

Монстры вырывались из жидкости на земле и стекали с кроваво-красного неба. Они пожирали тени солдат и становились все больше. Солдаты-тени не обращали внимания на то, что их товарищей рядом пожирают монстры, и продолжали атаковать друг друга. Эта сцена была настолько сюрреалистична, что напоминала только что родившийся ад.

Эхинацея, падая назад, почувствовала мыльно-пузырчатое прикосновение и тут же восстановила равновесие. Ее ботинки с высоким каблуком увязли в вязкой жиже. Обувь была безнадежно испорчена. Она выпрямилась и отпустила одежду Иана, которую до сих пор сжимала в руке.

— Что за…

Иан еще не понял, что произошло. Эхинацея не стала обращать на него внимания и быстро осмотрелась вокруг. Пусть она и побывала в узле лишь однажды, всякий опыт все равно лучше, чем его отсутствие. После того первого ужасного опыта Эхи даже провела некоторое время, изучая узлы.

[Ого, что это за место? Настроение здесь просто отличное!]

Голос Бардергиоса звучал радостно.

«Пространство переполнено жаждой убийства. Впрочем, неудивительно, это ведь поле боя».

Эхинацея, убедившись в присутствии теней-солдат и монстров, быстро спряталась в ближайшей палатке. К счастью, это была ее собственная палатка, перенесенная вместе с ними в узел. Иан, неуверенно стоявший на месте, последовал за ней. Эхинацея не стала обращать на него внимания и выглянула наружу. Сейчас важнее всего найти Бараху.

— …Ты.

За ее спиной раздался низкий, напряженный голос. Не оборачиваясь, Эхинацея ответила:

— Спрашиваете, специально ли я затащила вас в узел? Да, именно так.