Глава 37.0

Глава 37

[Что делаешь?]

— Если собираюсь двигаться всерьез, то это только мешает.

Клинок задвигался, и нижняя часть платья вместе с подъюбником была отрезана. Ноги ниже колен сразу почувствовали свободу. Заодно она отрезала и мешающие длинные рукава. Обрывки ткани плавно опустились на землю. Она поймала один из них и, завязав его как ленту, собрала длинные волосы в высокий хвост.

Подняв длинный меч, Эхи нахмурилась, увидев лезвие. Дешевый меч, за которым никто не ухаживал и использовал кое-как, был в ужасном состоянии. Эхи отбросила его в сторону и сняла меч с пояса Барахи.

— Одолжу ненадолго, старший.

Меч Барахи был грейтсвордом, значительно крупнее обычного длинного меча. Казалось, слишком великий для нее. Но Эхи это совсем не волновало. Клинок был хорошо ухоженным, превосходным. Больше всего ей понравилось, что он выглядел надежным. Она уже собиралась по привычке отбросить ножны в сторону, но вспомнила, что меч чужой, и аккуратно положила их рядом. Затем сжала меч в левой руке и опустила правую ладонь вниз.

[А? Что? Меня? Ты наконец используешь меня? Ура, ура! Сколько же времени прошло!]

— Их слишком много. К тому же большинство из них я вижу впервые.

Из ее ладони, словно стекая, появился меч. Эхи взяла появившийся Бардергиосу в левую руку, а меч Барахи переложила в правую. На прозрачном, словно стекло, лезвии демонического меча засияли узоры.

[Можно использовать мою силу? Ну? Можно?]

— Да. Именно для этого я тебя и достала.

Приближающиеся монстры издавали пронзительные вопли. Направив магический меч на врагов, она прошептала:

— Так что буйствуй сколько душе угодно, Бардергиоса.

У Бардергиосы есть две основные способности. Первая — специализация на убийстве. Среди всех мечей серии Гиоса этот демонический меч особенно хорош в убийстве, и его владелец интуитивно понимал, как наиболее эффективно убить противника перед собой. Эта способность особенно полезна при встрече с незнакомыми монстрами, как сейчас. А вторая способность…

[Раз уж сколько душе угодно, можно использовать все твое тело?]

— Нет уж, проклятый меч. Как всегда, только левую руку.

[Ладно, и это уже что-то! Я в восторге!]

Как только было получено разрешение хозяйки, от рукояти меча стала подниматься черная энергия. Она охватила левую руку, постепенно распространяясь выше и окрашивая часть волос и левый глаз Эхинацеи в черный цвет.

Жажда убийства, исходящая от демонического меча, преобразовывалась в ману. Используя эту ману, меч мог управлять телом владельца. Именно благодаря этой способности демонический меч еще до пробуждения мог контролировать носителя и заставлять его совершать непреднамеренные убийства, если накопленную жажду убийства не разряжать вовремя.

Эхи была правшой, но и левой рукой владела мечом довольно хорошо. А с использованием демонического меча она была практически амбидекстром. Когда приходилось сражаться со множеством врагов, Эхи обычно держала свой основной меч в правой руке, а Бардергиосу — в левой, отдавая левую руку под контроль демонического меча.

Меч в левой руке сражался сам по себе, без ее контроля. Из-за того, что она часто пользовалась таким стилем боя в своем забытом прошлом, Эхи стала весьма искусна в обращении с мечом левой рукой, даже когда демонического меча рядом не было.

Первый из наступающих монстров уже приблизился и бросился на нее. Он напоминал леопарда, но с шестью лапами, десятком глаз и кожей, стекающей словно жидкая грязь. Следом за ним тяжело шагал гигант, покрытый чешуей и с одним глазом. Монстр-леопард замахнулся лапой. Эхи уклонилась, резко оттолкнувшись от земли и взлетев вверх. Обрезанное платье, теперь похожее на мини-юбку, взметнулось от порыва ветра, вызванного прыжком.

Используя ману, Эхи могла прыгать невероятно высоко. В одно мгновение она оказалась на уровне макушки монстра, размером с двухэтажный дом. На этой высоте сила прыжка и сила тяжести на секунду уравновесились. В краткий миг невесомости ее глаза — один черный, другой фиолетовый — зафиксировали цели.

[Тот, похожий на человека, мой!]

— Делай что хочешь.

Фиолетовая мана, стекая по ее руке, окутала грейтсворд в правой руке. Эхи взмахнула мечом. Фиолетовый энергетический клинок отделился от меча и устремился вниз, разрубив пополам тело монстра-леопарда, который в замешательстве оглядывался, потеряв из виду свою жертву. Тем временем Бардергиоса управлял ее левой рукой. Черная мана, разделившись на несколько потоков, словно змеи, устремилась вниз и пробила голову одноглазого гиганта.

Обычно, если левая и правая руки действуют независимо друг от друга, удержать равновесие крайне сложно. Однако Эхи прекрасно контролировала свое тело. Уничтожив двух монстров в воздухе, она грациозно приземлилась, словно кошка. Ее розовые волосы с вплетенными черными прядями красиво развевались. Переступая через поверженных товарищей, на нее кинулись другие монстры. Смерть сородичей, похоже, не имела для них никакого значения.

Эхи, едва коснувшись земли, сразу же рванула вперед. Ее движения стремительны, подобно ласточке над водой. Добравшись до ног монстра, похожего одновременно на медведя и волка, она взмахнула грейтсвордом снизу вверх. Фиолетовый след меча резко увеличился, превратившись в огромный клинок, подобный мечу великана. Монстр рухнул, разрубленный надвое. В тот же миг левая рука, окутанная черной маной, пронзила другого монстра, пытавшегося зайти сбоку.

Девушка даже не обернулась, чтобы посмотреть на поверженного врага. Владелец меча, специализирующегося на убийствах, интуитивно распознает слабые места, а ее мастерства более чем достаточно, чтобы точно поражать эти точки. Она сразу же ринулась к следующему монстру. Монстр, чей коготь был размером с ее тело, опустил переднюю лапу, будто собираясь раздавить. Она легко запрыгнула на эту лапу. Другой монстр попытался раздавить сверху. Но ее там уже не было. Под удар попала только лапа первого монстра, и тот завизжал от боли.

Пока Бардергиоса в левой руке разрубал голову кричащего монстра, правой рукой Эхинацея отбила удар хвоста другого существа, обрушившегося на нее словно хлыст. Казалось, ее тонкие руки могли сломаться от одного только прикосновения, но она спокойно выдержала тяжелый удар. Хоть и слегка отбросило назад, девушка не потеряла равновесия.

Она снова прыгала, рубила, приземлялась, бросалась вперед, пригибалась, колола, запрыгивала на тела монстров, блокировала и отражала удары. Хрупкое тело словно не подчинялось законам гравитации, свободно паря в воздухе. Там, где она проносилась, оставался сиреневый след маны, мгновенно растворяющийся в воздухе. Черная мана демонического меча вспыхивала огнем и металась во все стороны, словно живой змей.

Там, где меч проходил с нежностью пальцев, перебирающих струны музыкального инструмента, все взрывалось, будто пораженное мощной бомбой. Там, куда легко ступала нога, земля тут же крошилась, словно разбитая тяжелым молотом. Таков был боевой стиль Эхинацеи Роаз. Используя легкость своего тела, девушка двигалась почти летая, так что противник мог осознать, что его разрубили, лишь спустя мгновение после того, как она прошла мимо. Меч, подкрадывающийся словно бабочка, но обнажающий смертоносные клыки в момент касания.

Диапазон ее движений пугающе широк и включал даже воздушное пространство, но сами траектории меча предельно просты. Однако простота не означала бесполезность движений. Эхи заранее знала, что нужно сделать, и когда меч начинал двигаться, выглядело так, словно она сразу же давала верный ответ, не тратя времени на промежуточные вычисления.

Обильный поток маны и безупречный контроль над ней делали возможным все это. Если бы ее врожденная способность к мане была хоть чуть хуже, она не смогла бы проявить такую мощь с недостаточно натренированным телом. Конечно, бой не мог пройти бесследно, и завтра тело наверняка будет мучительно ныть от боли в мышцах.

«Завтра будет ломить все тело. Но все равно легче, чем тогда в узле. Хотя место и не кажется проще того узла… Впрочем, то было несколько лет назад. За это время я все-таки стала сильнее».

[Сорок девятый! Ах, с людьми было бы куда веселее!]

— Помолчи и сражайся, Бар.

[Не хочу! Вот так! Пятьдесят! Сама сказала, что я могу резвиться вволю!]

— Я не имела в виду, чтобы ты болтал без умолку.

[Ничего не знаю, ничего не слышу! Ля-ля-ля! Пятьдесят один!]

Демонический меч возбужденно болтал без остановки. Эхи, махнув рукой, продолжила бой. На самом деле ей тоже было приятно вот так свободно двигаться, не обращая внимания на чужие взгляды и без жалости расходуя ману. Похоже на ощущение, когда после долгого сидения наконец-то выпрямляешь спину и тянешься. Тем более, что враги были всего лишь монстрами, которых ей не приходилось жалеть. На ее губах промелькнула легкая улыбка. Именно эту картину увидел Бараха, когда открыл глаза.

— Ай-яй-яй…

Мужчина застонал, схватившись за затылок, едва поднявшись. На мгновение он не мог прийти в себя, а когда поднял голову, то застыл на месте.

Эхинацея парила в воздухе с легкой улыбкой, держа в одной руке прозрачный меч, окутанный черной маной, а в другой его собственный меч, покрытый сиреневой маной. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, развевались за ее спиной. На самом деле она не летала, а просто высоко прыгала, но в глазах Барахи этот полет выглядел как настоящий.

— Что за… чушь какая-то…

Ему показалось, что это сон. Он протер лицо руками, посмотрел на пустые ножны рядом с собой и снова перевел взгляд вперед. Эхинацея Роаз, вооруженная двумя мечами, уничтожала монстров одного за другим. Те ужасные существа теперь почти полностью перебиты. Бараха ущипнул себя за руку. Больно, до посинения, но картина перед глазами не изменилась. Он потряс головой, потер глаза и снова посмотрел вперед.

Эхинацея оттолкнулась от колена монстра и взлетела вверх. Место, на которое она наступила, разлетелось вдребезги. В мгновение ока девушка оказалась на уровне глаз огромного монстра и одним движением меча рассекла его глаза, после чего легко приземлилась вниз. Идеальные движения. Синяя кровь брызнула дождем. Из-под грубо обрезанных рукавов виднелись тонкие белые руки, а из-под порванной и испачканной кровью юбки выглядывали стройные ноги. Нога в туфле на высоком каблуке коснулась земли, и она снова взмыла в воздух.

Подавляюще и прекрасно. Бараха потерял способность думать. Восхищение вытеснило удивление и недоумение. Сердце бешено застучало. Он завороженно смотрел на нее.

Последний монстр пал. Повсюду лежали тела чудовищ. Эхи, стоя среди них, резко взмахнула большим мечом, сбрасывая кровь. Демонический меч сам поглотил кровь и улетучился в руке. Черный цвет левого глаза и волос, исчезнув вместе с маной меча, вернулся к привычному оттенку. Только когда она убрала меч, Бараха осознал, что это был за прозрачный клинок. Сквайр Ордена Лазурного Неба не мог не узнать Бардергиосу.

«Демонический меч Бардергиоса?..»

Его лицо побледнело. Эхи, повернувшись к нему, тоже побелела. Она нанесла ему такой удар, после которого обычный человек пролежал бы без сознания как минимум полдня. Конечно, Бараха был крупным и крепким, и Эхи допускала, что он может прийти в себя раньше. Но она никак не ожидала, что он очнется всего через два часа.

Голова пошла кругом. Что именно он видел? Узнал ли демонический меч? Можно ли заставить его молчать? Что будет, если об этом узнают? Первым, кто пришел ей на ум, был Юриен. Она не хотела, чтобы он узнал. Только не он.

[А? Почему этот парень уже проснулся? Он что, все видел? Если видел — надо убить! Ты ведь не хочешь, чтобы нас раскрыли, да? Убей его!]

Меч продолжал болтать с возбуждением, оставшимся после боя. Эхи устало потерла глаза и тяжело вздохнула. Затем медленно направилась к Барахе, перешагивая через тела монстров.